Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

ГРАФ ОРЛОВ

П. Н. Краснов — «Ложь»

Когда вышли из оврага, темнота окружила. Сильно, по-осеннему вызвездило.  Вдали красным дымом курилась станция, с ее станционными огнями,  семафорными фонарями и множеством костров. Оттуда чуть доносился гомон  многих людей, и чудилось, что там раздается грубый, неистовый смех…

Наступали  длинною цепью, окружая станцию, как на облаве. Шли неслышно. Люди  скользили по жнивью, обходя снопы, убитых лошадей и красных казаков,  минуя селение. Шли так осторожно, что ни одна собака не залаяла…
Пять верст шли, не останавливаясь.

Когда  в мутном красном свете костров стали видны вагоны товарных поездов,  серые громады броневого поезда и толпа на станционном дворе под высокими  тополями, когда слышна стала гармоника и женский голос, певший задорную  частушку, часовой-красноармеец, вдруг появившийся в поле, испуганно  окликнул:
– Кто идет?.. Товарищ, это вы?..

Никто не ответил. Глухо ударил приклад по черепу, и, как тяжелый куль, мягко свалился на землю часовой.
Цепь побежала, все скорее и скорее, с разных сторон врываясь на станцию.
Тогда раздались первые беспорядочные выстрелы, им ответил грозный треск ручных гранат.

Collapse )
ГРАФ ОРЛОВ

Что посеешь, то и пожнешь!

На этой фотографии —  Юрий Владимирович Ломоносов, инженер-железнодорожник, изобретатель  первых в мире тепловозов Ээл2, уполномоченный Совета народных комиссаров  по железнодорожным заказам за границей.

До октябрьского  переворота Ломоносов царской властью в общем-то обижен не был: утвержден  в 1899 году Министерством путей в должности инспектора Российских  государственных и частных железных дорог, в том же году ему было  предложено место преподавателя в Варшавском политехническом институте,  где он читал курс по теории и управлению локомотивами. В конце лета 1900  года Ломоносов принял участие в Международной выставке локомотивов в  Париже.

С 1902 года — профессор Киевского Политехнического  института. Вместе с группой студентов совершил поездку по  Китайско-Восточной железной дороге, проводя её обследование. Посетил  Иркутск, Харбин, Порт-Артур, Владивосток, а также Нагасаки и Пекин. По  должности инспектора железных дорог Ломоносов должен был знакомиться с  железнодорожными достижениями в других странах. В ноябре 1902 года  участвовал в работе Международного конгресса инженеров железнодорожного  транспорта в Вене.

Collapse )
ГРАФ ОРЛОВ

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КОНСТАНТИНА КОРОВИНА О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Во время русской смуты я слышал от солдат и вооруженных рабочих одну и ту же фразу: «Бей, все ломай. Потом еще лучше построим!»

Странно  тоже, что в бунте бунтующие были враждебны ко всему, а особенно к  хозяину, купцу, барину, и в то же время сами тут же торговали и хотели  походить на хозяина, купца и одеться барином.
 

Все были  настроены против техников, мастеров, инженеров, которых бросали в котёл с  расплавленным металлом. Старались попасть на железную дорогу, ехать  было трудно, растеривались, не попав, отчаивались, когда испорченные  вагоны не шли, и дрались из-за места в вагонах. Они не знали, что это  создание техники и что это делают инженеры.
 

Весь русский бунт  был против власти, людей распоряжающихся, начальствующих, но бунтующие  люди были полны любоначалия; такого начальствующего тона, такой  надменности я никогда не слыхал и не видал в другое время. Это было  какое-то сладострастие начальствовать и только начальствовать.
 

Что  бы кто ни говорил, а говорили очень много, нельзя было сказать никому,  что то, что он говорит, неверно. Сказать этого было нельзя. Надо было  говорить: «Да, верно». Говорить «нет» было нельзя — смерть. И эти люди  через каждое слово говорили: «Свобода». Как странно.
 

Трамвай  ходил по Москве, но только для избранных, привилегированных, т. е.  рабочих фабрик и бесчисленной власти. Я видел, что вагоны трамвая полны;  первый женщинами, а второй мужчинами рабочими. Они ехали и не очень  складно пели «Чёрные дни миновали».
 

Collapse )
ГРАФ ОРЛОВ

СОВЕЦКИЕ БЫТОВЫЕ НЕМЕРКНУЩИЕ ПОБЕДЫ


ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫЙ ОТДЕЛ НКВД ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЖЕЛ. ДОРОГИ
СОВ.СЕКРЕТНО
рассекречено
13августа 1940 г.
№ 6100/3
г. Воронеж
СЕКРЕТАРЮ ВОРОНЕЖСКОГО ОБКОМА ВКП (б)
тов. ТИЩЕНКО
 Моим вмешательством, при участии работников УНКВД, шанхайки (землянки)  при ст. Придача в количестве 130 шт. снесены. Лица, проживающие в них,  расселены заинтересованными предприятиями.
На 13/VIII осталось неснесенными землянки в следующих местах:
На ст. Рамонь ЮВжд – 4 землянки, проживают в них жел.дор. служащие (4 семьи).
На ст. Придача – 7, списанных из инвентаря вагонов, проживают в них 9 семей железнодорожников.
На ст. Воронеж – 6 вагонов, списанных с инвентаря, проживают в них 8 семей железнодорожников.
На ст. Лиски – осталось 23 землянки, в которых живут, главным, образом, семьи железнодорожников.
На ст. Эртиль 53 землянки, проживают в них рабочие сахарозавода.
В итоге в не снесенных землянках живут, главным образом, железнодорожники.

Collapse )
ГРАФ ОРЛОВ

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТРИЦЫ Марии Федоровны. 1917 год




Приведенные ниже записи матери Государя за 1917 г. (ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д.42; начат 1 января, окончен 24 апреля) отражают ее реакцию на происходившие в стране события.
3/16 марта. Совсем не могла спать, поднялась в начале 8-го. Сандро пришел в 91/4 и рассказал вещи, внушающие ужас — как будто Н[ики] Отрекся в пользу М[иши]. Я в полном отчаянии! Подумать только, стоило ли жить, чтобы когда-нибудь пережить такой кошмар? Он <Сандро. — Ю.К.> предложил поехать к нему. И я сразу согласилась. Видела Свечина, а также моего Киру, который прибыл из Петербурга, где на улицах стреляют. Долгоруков также прибыл оттуда сегодня утром и рассказывал о своих впечатлениях. Бедняга Г. Штакельберг также убит в своей комнате. Какая жестокость!
3 марта Императрица в сопровождении зятя, великого князя Александра Михайловича, генерал-майора свиты князя С.А.Долгорукова и фрейлины Зинаиды Менгден прибыла в Могилев. Было очень холодно. Как вспоминала Менгден, они увидели Царя, стоявшего в одиночестве на перроне, далеко от большой свиты. Он был спокоен и полон достоинства, но выглядел смертельно бледным. «Мой фотоаппарат, — писала Менгден, — лежал в столе в купе, и я намеревалась запечатлеть момент встречи. Однако в ту секунду я вдруг почувствовала, что не в состоянии это сделать — я не могла фотографировать Царя в его несчастье.
Поезд императрицы остановился. Два казака и два офицера стали у дверей вагона Марии Федоровны. Она спустилась вниз и пошла навстречу своему сыну, который медленно приближался к ней. Они обнялись. Окружающие приветствовали их, склонив головы. Воцарилась глубокая тишина. Затем мать и сын вошли в небольшой деревянный сарай, служивший, по-видимому, гаражом. <…> Когда после некоторого промежутка времени императрица-мать и Царь вышли наружу, их лица были спокойны и ничто в их облике не выражало той глубокой боли, которую они испытывали»...
4/17 марта. Спала плохо, хотя постель была удобная. Слишком много тяжелого. В 12 часов прибыли в Ставку, в Могилев в страшную стужу и ураган. Дорогой Ники встретил меня на станции, мы отправились вместе в его дом 50, где был накрыт обед вместе со всеми. Там также были Фредерикс, Сер[гей] М[ихайлович], Сандро, который приехал со мной, Граббе, Кира, Долгоруков, Воейков, Н. Лейхтенбергский и доктор Федоров. После обеда мой бедный Ники рассказал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня. Он открыл мне свое кровоточащее сердце, мы оба плакали... Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять ситуацию с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить Революцию; затем — чтобы спасти страну — предложил образовать новое Правительство и... Отречься от престола в пользу своего сына (невероятно!). Но Ники, естественно, не мог расстаться со своим сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он наконец сдался и подписал манифест (это упрощенное понимание Отречения разбитой горем 70-ти летней матери Государя - прим.). Ники был невероятно спокоен и величествен в этом ужасно унизительном положении. Меня как будто ударили по голове, Я НИЧЕГО НЕ МОГУ ПОНЯТЬ! (В силу своего европейского воспитания матери Царя были закрыты мистические причины Отречения - прим.). Возвратилась в 4 часа, разговаривали. Хорошо бы уехать в Крым. Настоящая подлость только ради захвата власти... Мы попрощались. Он настоящий рыцарь (Л.32).
5/18 марта. ... Была в церкви, где встретилась с моим Ники, молилась сначала за Россию, затем за него, за меня, за всю Семью. В 11 часов служба окончилась.

К завтраку приехал Александр и просил меня, чтобы Ники уехал. Я спросила — куда, за границу?! То же самое советовал Фредерикс. Ники сказал мне, что ему тоже советуют уехать как можно скорее, но он думает, что нужно дождаться ответа из Петербурга: безопасно ли там. Возможно, ответ придет завтра. Он был невероятно спокоен... (Л.32об.).
6/19 марта. ... позор перед союзниками. Мы не только не оказываем влияния на ход войны, но и все потеряли (Л.33).
7/20 марта. ...написала письмо Аликс, получила, наконец, и от нее три старые телеграммы... Завтракала с Ники. Снег идет постоянно. Ники принял военных агентов, а я в 3 часа отправилась к себе. Все безнадежно плохо!
Приехал Александр, чтобы убедить Ники ехать сразу дальше. Легко сказать — со всеми больными детьми!
Все ужасно! Да поможет Бог! Ники приехал в середине дня с Лейхтенбер- гским. Я передала ему, что Александр и Вильямс советуют ему не задерживаться в Царском Селе. Прибыл Нилов и сказал, что Ники может завтра ехать... (Л.33об.).
8/21 марта. Один из самых горестных дней моей жизни, когда я рассталась с моим любимым Ники!
<...> Ники пришел после 12-ти проститься со Штабом и остальными. Завтракали у меня в поезде: Борис и мои. Был командир полка Георгиевских кавалеров. Замечательный человек, произвел на меня прекрасное впечатление. Ники прощался с ним и георгиевскими кавалерами. Сидели до 5 часов, пока он не ушел. Ужасное прощанье! Да поможет ему Бог! Смертельно устала от всего. Нилов не получил разрешения ехать с Ники. Все очень грустно! Большая часть свиты остается в Могилеве. С Ники поедут только: Лейхтенбергский, В. Долгоруков, Кира, проф. Федоров. (Л.34).
«На вокзале, — вспоминала графиня Менгден, — Царь сказал последние слова прощания и стал подниматься по ступенькам поезда, сопровождаемый флигель-адъютантом. Его флаг-капитан <К.Д.Нилов. — Ю.К.> хотел последовать за ним, но думские господа этому воспрепятст- вовали. Он поцеловал руку Царя, сказав с горечью: “Мне не позволяют следовать за Вами”». Как пишет далее фрейлина — на противоположной стороне перрона у окна своего купе стояла Мария Федоровна, которая видела сына в последний раз.
9/22 марта. Пришел генерал Вильямс, я попросила его взять письмо для Аликс. Он — человек чести. Когда я сегодня поднялась, у меня было страстное желание уехать отсюда прочь, из этого страшного места. Говорят, бедный Бенкендорф тоже арестован. Настоящая анархия! Господи, помоги нам и защити моего несчастного Ники! Борис и Сергей пришли к чаю. Они все ... присягнули, нарушив клятву, ... новому Правительству. Все ужасно! Поезд наконец прибыл в 5 ч[асов]. Алик пришел, чтобы попрощаться, после чего мы наконец-то покинули это ужасное, злополучное место (Л.34об.).
Вечером 9 марта вдовствующая императрица и сопровождающие ее лица прибыли в Киев. Здесь все изменилось. На вокзале их никто не встречал — ни губернатор, ни казаки, раньше всегда стоявшие у дверей вагона. Поезд остановился у дверей царского павильона, как это бывало всегда, но теперь не было красной дорожки, которая всегда расстилалась у дверей вагона и вела в павильон. Она лежала свернутой, так что приехавшие вынуждены были перешагивать через нее, чтобы идти дальше. Царские короны с дверей вагона также были сняты. «Доехав до дворца, — пишет Зинаида Менгден, — мы увидели пустой флагшток. Царского штандарта не было. В вестибюле дворца стояли губернатор и дворецкий, а рядом несколько полицейских служащих. Я увидела, что они сменили свои блестящие пуговицы на униформе на обычные черные»...
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Мать Государя узнала об Отречении сына одна из первых. Ее визит в Могилев в Ставку для встречи с царственным сыном был последним в этой жизни. Разумеется, быв воспитана в западных традициях об искупительной жертве своего сына она и не догадывалась.