graf_orlov33

Categories:

ПРОТИВ ЕРЕСИ АПОЛИТИЧНОСТИ ЦЕРКВИ

 Н.Д. ТАЛЬБЕРГ
(Двуглавый Орел. Вып. 23. Париж. 1 14. 1922. С. 3–10)
 

(...)  Нам необходимо открыть глаза тем честным русским людям, которые,  питаясь часто вредной газетной пищей и отравляемые подпольной работой  всюду проникающих агентов темных сил, не всегда могут разобраться в  обстановке и склонны делать неверные заключения.
 

«Церковь  должна быть вне политики» – доказывают им доброжелатели, эти волки в  овечьих шкурах. Под политикой же разумеют участие Церкви в обсуждении и  разрешении государственных вопросов.
 

Если решиться разделить  эту точку зрения, то придется отнестись с полным осуждением ко всей  тысячелетней высокоисторической работе нашей Православной Церкви,  которая неразрывно связала себя с монархической государственностью.
 

Святая Русь сложилась единой мудрой работой ее Великих Князей и Царей с Российскими митрополитами и Патриархами.
Церковь освящает благодатью величайший чин – Помазание Монарха на Царство.
 

Она  же причислила к лику святых Великого Князя Александра Невского за его  великую государственную работу. Обратимся затем к поучительнейшим  примерам русской истории.
Преп. Феодосий Киево-Печерский являлся первым советником князей Киевских, закладывавших основы русской государственности.
 

Святитель  Петр, митр. Киевский и первый митр. Московский, основавший Успенский  собор, где короновались русские Цари, входил во все вопросы  государственного строительства. По его пророческому совету столица  перенесена была из Владимира в Москву, которой он предрек великую  будущность.
 

Ближайший его преемник, свят. Алексий, из рода бояр  Плещеевых, строгий инок, против своей воли, только из послушания  принявший митрополичью кафедру, осознав свой общегосударственный долг,  сделался ближайшим советником трех Великих Князей. В царствование одного  из них – малолетнего Димитрия Иоанновича – он на самом деле правил  государством. Дважды в интересах России ездил Святитель в Золотую Орду.  Явно осеняемый благодатью Божией, он своею пламенной молитвою исцелил  слепую Тайдулу, жену хана.
 

Ученик его и друг, Преп. Сергий,  проникнутый величайшим иноческим смирением, долго не решавшийся  воспринять и священство и игуменство, почитая себя недостойным, тем не  менее затем проявляет грозное и властное вмешательство в дела  государственного строительства.
 

В 1365 г. он, по поручению  митр. Алексия, идет в Нижний для примирения враждующих между собою  Суздальских князей, братьев Бориса и Димитрия Константиновичей,  отказывающихся подчиниться Великому Князю Димитрию Иоанновичу. Там он  требует от мятежного князя Бориса уступки удела старшему брату и явки на  ответ перед Великим Князем. Встретив с его стороны отказ, Преп. Сергий  закрывает в Нижнем все церкви и прекращает богослужение.
 

Мятежный  князь смиряется. Преподобный возвращается, конечно, в умиленном  сознании совершенного долга, не помышляя о том, что через несколько  столетий таковое его действие назвали бы «политикой», не свойственной  служителю Церкви.
 

В 1385 г. князь Олег Рязанский, взяв Коломну,  грозит Великому Князю взять Москву. Высланное против него войско под  водительством князя Владимира Андреевича Храброго терпит поражение.  Москва в опасности. По просьбе Великого Князя Димитрия Иоанновича  Преподобный Сергий идет в Коломну, убеждает князя Олега, который  смиряется и заключает вечный мир с Великим Князем.
 

В величайший  исторический момент – в канун Куликовской битвы – Преподобный помогает  ратному устройству, благословляет полководца и, как доказательство  неразрывной связи Церкви с государством, посылает из иноческого покоя на  бой с татарами схимонахов Пересвета и Ослябю, своею геройской смертью  нерушимо запечатлевших этот святой союз.
 

Святитель Филипп,  митрополит Московский, безбоязненно вмешивался в дела государства,  участвуя во всех делах Царя Иоанна Васильевича Грозного, не переставая  молиться за Государя.
 

Патриарх Гермоген, в царствование  нынешнего боголюбивого Государя причисленный к лику святых, явил  величайший пример пастыря Церкви, долгом своим почитавшего служить  пользе монархической государственности.
 

Действенное участие в  этой области он проявил еще в царствование Царя Василия Шуйского. В  конце ноября 1606 г., когда против Царя восстали Болотников, Ляпунов и  другие, Патриарх Гермоген рассылал грамоты, приказывая духовенству  молиться о здравии и спасении «Богом венчанного Государя» и о «покорении  ему всех врагов». Зная, что Россия начинает гибнуть из-за длительной  измены присяге, Патриарх Гермоген вызвал из Старицы бывшего Патриарха,  престарелого Иова, чтобы он даровал разрешение народу от грехов –  нарушения крестного целования и измены. Для этого было устроено 20  февраля 1607 г. всенародное покаяние в Успенском соборе. Иов стал у  Патриаршего места, а Гермоген, совершив молебное пение, взошел на  Патриаршее место. Народ просил у Иова прощения в своих грехах и подал  челобитную, которая была прочитана архидиаконом. В ней русские люди  исповедовались пред бывшим Патриархом, как они клялись верою и правдою  служить Царю Борису Феодоровичу и не принимать вора, называвшегося  царевичем Димитрием, и изменили своей присяге, как клялись потом сыну  Бориса Феодору и снова преступили крестное целование и присягнули  Лжедимитрию.
 

Патриархи приказали тому же архидиакону прочитать  разрешительную грамоту, в которой, прося Бога, да подаст он всем мир и  любовь, да устроит в Царстве прежнее соединение и да благословит Царя  победами над врагами, разрешали всех православных от содеянных ими  грехов – прежних клятвопреступлений и измены1.
 

Патриарх  вдохновлял к великому государственному подвигу и других архипастырей.  Так, преемник Гермогена, Казанский митрополит Ефрем изрек проклятие за  измену Царю на город Свияжск и этим так поразил его жителей, что они  просили снять с них святительскую клятву и дали обещание впредь быть  верными Василию Иоанновичу. Тверской архиепископ Феоктист так одушевлял  свою паству, что она отбила от Твери войска Самозванца; а когда они  подступили к Твери вторично и взяли ее, Святитель от врагов приял  мученическую смерть. Другие иерархи потерпели за свою верность Государю  различные тяжкие гонения.
 

Смута ширилась, но Патриарх, делаясь  все более беззащитным, не менее мужественно восставал против  крамольников. В 1609 г., вытащенный мятежниками из Успенского собора на  Лобное место среди Красной площади, подвергавшийся оскорблениям,  Святитель отказался выполнить их требование о низложении Царя Василия  Иоанновича и своею твердостью заставил заговорщиков смириться и бежать в  Тушино. Он отправил туда следующую грамоту:
 

«Обращаюсь к вам,  бывшим православным христианам всякого чина и возраста, а ныне не  ведаем, как и назвать вас: ибо вы отступили от Бога, возненавидели  правду, отпали от Соборной и Апостольской Церкви, отступили от Богом и  святым елеем помазанного Царя·, вы забыли обеты Православной веры нашей,  в которой мы родились, крестились, воспитывались, возросли; преступили  крестное целование и клятву – стоять до смерти за дом Пресвятыя  Богородицы и за Московское государство и пристали к ложномнимому царику  вашему. Болит моя душа, болит сердце... я плачу и с рыданием вопию:  помилуйте, помилуйте, братие и чада, свои души и души своих родителей,  отошедших и живых, посмотрите, как отечество расхищается и разоряется  чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как  проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу. Вспомните, на кого вы  поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас, не на своих ли  братьев! Не свое ли отечество разоряете? Заклинаю вас именем Господа  Бога, отстаньте от своего начинания, пока есть время, чтобы не погибнуть  вам до конца, а мы, по данной нам власти, примем вас кающихся и упросим  Государя простить вас: Он милостив...»
 

В день решительного  мятежа против Царя – 17 июля 1610 г, – Патриарх продолжал стоять за него  как Монарха, венчанного Церковью на Царство. Он говорил народу, что там  нет спасения, где нет благословения Божия; что измена Царю есть  страшное злодейство, за которое грозно накажет Бог, и что она не избавит  Россию от бедствий, а еще глубже погрузит ее в бездну.
После  насильственного пострижения Царя Патриарх объявил это пострижение  незаконным, молился за Василия Иоанновича в храмах как за законного Царя  и не считал его иноком, а монахом признал князя Туренина, который  вместо возражавшего Царя дерзновенно произносил священные обеты.
 

С  1610 г. государство осталось без правящего Царя, вся власть перешла к  Святителю. «Патриарх, – как правильно говорит историк Назаревский, – за  отсутствием Государя, при измене русскому народу временного его  правительства, в качестве начального человека Земли Русской, счел себя  вправе призвать всех к оружию».
 

Поляками и русскими изменниками он был заточен в Чудов монастырь, но и оттуда звучал его голос.
 

Державшие  с ним связь москвичи с его согласия так писали в другие города: «Будьте  с нами обще заодно, против врагов наших и ваших. Помяните одно: только  коренью основания крепко, то и древо неподвижно (то дерево неподвижно,  которое в корне основания крепко). Если коренья не будет, к чему  прилепиться. Здесь – корень нашего Царства, здесь – знамя отечества, –  образ Божией Матери, Заступницы христианской, Ея же евангелист Лука  написал. Здесь – великие светильники и хранители Петр, Алексий и Иона  чудотворцы... Или вам, православным христианам, то ни во что  поставить?..»
 

Как ярко, образно приводится здесь связь между –  Верою, Царем и Отечеством, теми понятиями, которые некоторые  легкомысленные люди пытаются теперь святотатственно отделить друг от  друга.
 

Мученическою смертью запечатлел Патриарх Гермоген свое  великое служение Церкви и государству, и неужели все это – историческая  гордость России – было только «политикой», вредящей Православию?
Филарет  Никитич Романов, еще в сане митрополита Ростовского, вдохновляемый  Патриархом, показал в лице своем образец доблестного пастыря.
 

Когда  в 1608 г. Сапега с ляхами возмутил Суздаль и Переяславль против Царя  Василия Иоанновича, тогда верные ростовцы, не надеясь на крепость своих  стен, предложили митрополиту вместе с ними удалиться в Ярославль. Но  владыка Филарет сказал, что не бегством, а кровью должно спасать  отечество, что благородная смерть лучше жизни срамной, есть другая жизнь  и венец мучеников для христиан, верных Богу и Царю. Видя бегство  жителей, святитель Филарет с немногими ратными людьми заперся в соборной  церкви. Все исповедались, причастились и изготовились встретить смерть.  Не ляхи, а переяславцы осадили храм, стреляли, ломились в двери и  яростным ревом отвечали на голос митрополита, молившего их не быть  извергами. Двери были выломаны, и ростовцы, окружив святителя Филарета,  бились до изнеможения. Злодеи ограбили святыни, разрубили золотую раку  святителя Леонтия, а митрополита Филарета, босого, в изорванном польском  кунтуше и татарской шапке, со страшным издевательством увезли в Тушина к  Самозванцу.
 

Отправленный во главе посольства к королю  Польскому Сигизмунду, митр. Филарет твердо отстаивал русские интересы,  отказываясь дать распоряжение воеводе Шеину сдать полякам Смоленск.
Претерпев  тяготы польского плена и только в июле 1619 г. возвратившийся в Москву,  он, возведенный в сан Патриарха, принимал самое деятельное участие в  делах государственных, помогая Сыну вывести Россию из того ужасного  состояния, в которое ввергла его первая Смута.
 

Свят. Митрофаний  Воронежский, хотя и не соглашался со всеми нововведениями Петра  Великого, но являлся его деятельным помощником в создании флота.
И в  последующие времена наши высшие иерархи и выдающиеся священники, как,  например, отец Иоанн Кронштадтский, не считали себя вправе устраняться  от того, что теперь малодушными и «теплыми» принято называть политикой.
Величайший  архипастырь прошлого столетия, митр. Филарет, пребывавший почти  постоянно в Москве, являлся частым советником Государей, и его мудрому  перу принадлежит исправление редакции Манифеста Императора Александра II  об освобождении крестьян.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened