graf_orlov33

Categories:

ВОСПОМИНАНИЯ Кн. Н.Д. ЖЕВАХОВА

Аудиенция у Ея Величества

В гостиную вошёл лакей и, обращаясь ко мне, сказал: “Ея Величество просит”. Я последовал за ним по направлению к коридору...
...В глубине комнаты стояла предо мною Императрица.
Улыбка кротости, смирения и какой-то покорности судьбе отражалась на страдальческом лице Ее.
Я сделал низкий поклон и, подойдя к Ея Величеству, поцеловал протянутую мне руку.
 “Я давно уже слышала о Вас и следила за вашей работой ..., и хотела  познакомиться с вами… Садитесь, пожалуйста, сюда”, встретила меня такими  словами Императрица, указывая кресло подле Себя.
Это было сказано  так просто, так естественно, как не говорила со мною ни одна из тех  светских дам столичного bean-monda, с которыми мне приходилось  встречаться… Я сразу почувствовал ту искренность, какая дала мне  уверенность в себе и позволила говорить без той связанности, какая  является, когда нет уверенности в ответной искренности собеседника.  Впрочем, и с внешней стороны, Императрица не была похожа на этих дам. Ее  поношенное, темно-лиловое платье не отвечало требованиям моды; длинная  нитка жемчуга вокруг шеи, спускавшаяся до пояса, была единственным  украшением туалета; но главное, что отличало Императрицу от дам большого  света, было это отсутствие напыщенности и рисовки, чистота и  непосредственность движений, отсутствие заботы о производимом  впечатлении… Я видел перед собой простую, искреннюю, полную безконечного  доброжелательства, женщину, кроткую и смиренную…
“Где же эта надменность и высокомерие...?” – пронеслось в моем сознании в этот момент моей первой встречи с Государыней. (...)

... Императрица, точно обращаясь к Самой Себе, воскликнула с неподдельной горечью и страданием:
“Ах, эта ужасная война! сколько гибнет молодых жизней, сколько вокруг горя и страданий”…
 “И тем более ужасно, что и поводов для войны нет, – ответил я, – Это  война между Францией и Германией, на русской почве, задуманная Англией,  которая всегда боялась нашей дружбы с немцами”…
Сказав это, я очень  смутился, сознавая, что, быть может, мне не следовало, при первой  встрече с Императрицей, говорить столь же откровенно, как говорят люди,  давно знающие друг друга… Но тонкости дипломатических ухищрений,  составляющих объемистый кодекс правил этикета, не давались мне; я  говорил о том, что думал, и смутился не потому, что пожалел о своей  искренности, а потому, что не был уверен, как отнесется к ней Государыня  Императрица.
Ея Величество посмотрела на меня чрезвычайно добрыми глазами и затем сказала:
“Россия, ведь, всегда попадала в такие положения”…
 Этот ответ мгновенно вернул мне спокойствие, и мои глаза сказали  Императрице: “Как, однако, глубоко Вы понимаете милую, но глупую  Россию”…
“Мы ничего не можем сделать без союзников, – продолжала  Императрица, – мы связаны со всех сторон и, что ужаснее всего, не имеем  мира внутри государства…
Эти непонятные отношения между Церковью и  Государством, и в такое время, когда так нужны взаимное понимание и  поддержка… Церковь и Государство ТОЧНО ВРАГИ стоят ДРУГ ПРОТИВ ДРУГА;  линии церковной и государственной жизни разошлись в разные стороны…  Теперь, более чем когда-либо, нужно думать о том, чтобы сблизить эти  линии, ввести их в общее русло… Ведь у Церкви и Государства общие  задачи, общие цели; откуда же это разделение, ЭТА ВРАЖДА?! Что нужно  сделать, как Вы думаете?.. Объясните мне, разъясните”…
Менее всего я был подготовлен к таким сложным государственным вопросам, и они застали меня врасплох.
 “Ваше Величество, – ответил я, – и вражда между Церковью и  Государством, и война, со всеми ее ужасами, вытекают из одного  источника…
Одним из этих следов, одним из величайших обманов  современности, является идея парламентаризма, враждебная идее  Государства, провозгласившая принцип "коллективной мысли"...
"Коллективной  мысли" вообще не существует… Есть вождь, и есть толпа, слепо  повинующаяся своему вождю и идущая за ним. Таким вождем является Царь,  Помазанник Божий, и тогда Он ведет за Собою народ по путям закона  Божьего и низводит на Свой народ благодать Божию… Таким вождем может  быть президент республики, который ведет народ свой по путям закона  человеческого, и тогда страна раздирается всевозможными партийными  раздорами, и благодать Божия отходит от народа и его вождя. Таким вождем  может быть и всякий другой человек, кто, идя навстречу инстинктам  народных масс, использует эти инстинкты для своих корыстных целей…  Подрыв священных устоев Самодержавия начался давно, но никогда не  исходил из толщи народной, а всегда от отдельных злонамеренных лиц…
Манифест  17-го Октября 1905 года об учреждении Государственной Думы был вырван  из рук Царя небольшой горстью этих злонамеренных лиц, запугавших  правительство угрозою Революции. Это был только обычный прием с целью  ограничить Самодержавные права Монарха и свести Россию с ее  исторического пути на путь парламентарный.
А это последнее  требовалось для объединения революционной деятельности. Народ же никогда  не мечтал о представительном строе и всегда оставался верен Царю… С  момента своего возникновения, Дума, прикрываясь именем народа, стала в  оппозицию к Царю и Его правительству…

С момента учреждения Думы,  законодательная деятельность России не только затормозилась, но и  приостановилась… Жизнь предъявляет требования, государственный механизм  работает с крайним напряжением, вырабатывает законопроекты, отвечающие  самым насущным нуждам народа, а, когда эти законопроекты попадают в  Думу, то там и остаются без движения, умышленно задерживаются, или же  вовсе отвергаются… Каждый член Думы считает себя обязанным не только  вмешиваться в специальные отрасли государственного управления, где он  ничего не понимает, но и контролировать деятельность Министров, точно в  этом его задача… Масса времени тратится на полемику между Министрами и  членами Думы, на ненужные запросы, а продуктивная работа начинается лишь  после роспуска Думы, когда законопроекты получают законодательную  санкцию в порядке 87-ой статьи. Сейчас возможны только такие реформы,  какие не связаны с испрошением кредитов у Думы и касаются вопросов  внутреннего распорядка в узкой сфере церковного управления… (...)
...Нужно  сократить расстояние между Пастырем и паствой, приблизить Пастыря к  народу… Сейчас нет никакой связи между Пастырем и прихожанами, между  Церковью и этими последними… Кто хочет идти в Церковь – идет; кто не  хочет идти – не идет… Кто выполняет требования религии, а кто не  выполняет их; все зависит от доброй воли единиц, и не паства идет за  своим Пастырем, а, наоборот, Пастыри плетутся за паствой. Отсюда  ближайшими задачами в сфере церковного управления явились бы образование  митрополичьих округов, сокращение территориальных размеров Епархий и  приходский устав; но конечно, такой устав должен был бы покоиться на  совершенно других началах, а не на тех, какие выработаны прогрессивною  общественностью и разными комиссиями”…
“Все это очень верно, что Вы  говорите, – ответила Императрица… – Я во всем с Вами согласна. Это  расстояние между Пастырями и паствой, о котором Вы говорите, причиняет  мне такую боль…
Духовенство не только не понимает  церковно-государственных задач, но не понимает даже ВЕРЫ НАРОДНОЙ, не  знает НАРОДНЫХ НУЖД и потребностей… ОСОБЕННО АРХИЕРЕИ…
Я многих  знаю; но все они какие-то странные, очень мало образованы, с большим  честолюбием… Это какие-то духовные САНОВНИКИ; но служители Церкви не  могут и не должны быть сановниками… Народ идет не за сановниками, а за  ПРАВЕДНИКАМИ… Они совершенно не умеют привязать к себе ни интеллигенцию,  ни простой народ…
Их влияние ни в чем не сказывается, а, между тем,  русский народ так восприимчив. Я не могу видеть в этом наследия  исторических причин… Раньше Церковь не была во вражде с Государством;  раньше Иерархи помогали Государству, были гораздо ближе к народу, чем  теперь”…
“Дух времени был не тот, – ответил я, – а теперь вся жизнь  оторвалась от своего религиозного центра, и Пастыри и Архипастыри  становятся все менее нужными пастве, не нужным становится даже Сам  Господь Бог; люди начинают устраиваться без Бога и обходиться без Него…  Впрочем, уровень нравственной высоты духовенства понизился, и не только  вследствие этих общих причин, но и от многих других…
Здесь Императрица меня прервала:
 Однако же, нравственная высота вытекает из другого источника и с  внешностью не соприкасается… Сельское духовенство материально находится в  неизмеримо худшем положении, чем городское, однако ближе к Богу.  Архипастыри вполне обезпечены, а между тем среди них так мало истинных  Пастырей… А Синод! – воскликнула Императрица с горечью. – Знаете ли Вы  дело по вопросу о прославлении Святителя Иоанна Тобольского?..”
“Я слышал о нем, но подробностей не знаю”, – ответил я.
“Я расскажу вам”, – сказала Императрица.
 Народ обратился к епископу Варнаве с просьбой возбудить в Синоде  ходатайство о прославлении Святителя Иоанна. Синод заслушал в заседании  это ходатайство и отказал в просьбе, признав такое ходатайство  “неблаговременным”… Что значит это слово, этот странный мотив… Разве  можно признавать веру благовременной, или неблаговременной… Вера всегда  благовременна… И знаете ли, чем мотивировал Синод эту  неблаговременность… Тем, что не кончилась еще война… Но ведь это  свидетельствует уже о полном незнакомстве с психологией народа, с  природою его религиозных верований. Подъем религиозного чувства  наблюдается именно в моменты народных бедствий, горя и страданий, и  нельзя же подавлять его. Изнемогая под бременем испытаний, народ  доверчиво протягивает свои руки к своему местночтимому Святому, просит  его помощи, надеется, что Господь, по молитве его, прекратит ужасы  войны; а Синод говорит: “подождите, пока кончится война; а теперь еще  нельзя называть вашего местночтимого праведника святым и нельзя ему  молиться”. А после войны этот праведник сделается святым, и тогда будет  можно?!.
Что же это такое?! Ведь это уже соблазн!.. Епископ Варнава,  сам вышедший из народа, это понимает… Он знает народную веру и умеет  говорить с народом: народ идет за ним и верит ему… Конечно, епископ  Варнава не удовлетворился таким ответом Синода и повторил свое  ходатайство, после чего Синод предписал комиссии произвести обычное  обследование чудес, совершавшихся у гроба Святителя Иоанна Тобольского…  Но от этого получился еще больший соблазн… Синод признал число  обследованных случаев благодатной помощи Божией, по молитвам Угодника,  недостаточным и предписал дополнить число новыми данными… Скажите, – все  более оживляясь, спросила Императрица, – разве допустимы такие приемы?!  Разве можно измерять святость – арифметикой?!”
Я невольно  улыбнулся… Беседа вошла уже в то русло, где обе стороны чувствовали себя  непринужденно… Я восхищался Императрицей и проникался все более горячим  чувством к Ней…
Государыня, между тем, продолжала:
“Я не  понимаю этих людей… Они враждебны к епископу Варнаве, называют его  огородником… Но это и хорошо: народу нужны Пастыри, которые бы понимали  его и имели общий язык с ним… САНОВНИКИ народу не нужны… Между тем наши  Епископы стремятся не в народ, а великокняжеские салоны и великосветские  гостиные… Но салоны и гостиные – не Россия.
Россия – это наш серый,  заброшенный, темный, неграмотный народ, жаждущий хорошего Пастыря и  хорошего учителя, но не имеющий ни того, ни другого… Вместо того, чтобы  идти в толщу народную, Епископы только и думают о Патриархе… Но, что же  даст Патриарх, приблизит ли он Пастыря к пастве, даст ли народу то, что  нужно?.. Прибавится лишь число Митрополитов, и больше ничего; а  расстояние между Пастырем и народом, между Церковью и Государством, еще  более увеличится… Как Вы думаете?!”
“Я тоже не связываю с  патриаршеством никаких последствий, способных урегулировать  общецерковные недочеты, – ответил я, – и, притом, мне кажется очень  подозрительным, что за патриаршеством гонятся обе стороны, и правые, и  левые, и друзья, и враги Церкви…
Идея власти чужда Православию…
Наша  Церковь была сильна не тогда, когда стремилась к господству над  Государством, а когда возвышалась над ним своим смирением и чистотою.  Идея патриаршества не имеет и канонической почвы. Главою Церкви был ее  Создатель, Господь Иисус Христос… Однако, после Своего вознесения на  небо, Господь не передал главенства над Церковью ни одному из Апостолов,  а послал вместо Себя Духа Святаго и этим, как бы, предопределил  Соборное начало управления Церковью на земле, под Своим главенством. Эта  точка зрения усвоена и “Книгою Правил”, т.е. собранием Постановлений  Апостольских и Вселенских Соборов, установивших принцип равенства власти  епископов. Отсюда вытекает и требование о созыве, два раза в год,  Поместных Соборов, которые объединяли бы деятельность епископов. Идея же  Синода, под председательством Патриарха, так же далека от канонической  почвы, как и организация Синода в его нынешнем виде… Учреждение  митрополичьих округов, поместные соборы епископов, без участия мирян,  под председательством митрополита того или иного округа, два раза в год,  в указанные “Книгою Правил” сроки, затем всероссийские соборы  митрополитов, в случае надобности, – несомненно вернули бы Церкви ее  каноническое устройство…

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Если всерьёз ознакомиться с кучей материалов того предбедственного,  предреволюционного времени, то можно с недоумением констатировать, что  духовенство, по преимуществу Архиереи и синодалы, считали Государя и  Императрицу, а так же всех верных Престолу людей ТЕМНЫМИ СИЛАМИ России -  прямыми губителями Святой Руси. Подобными мнениями Высокопреосвященные  Владыки САНОВНИКИ напитались в великокняжеских салонах, полнившихся  слухами и клеветой... Время четко показало, что этими ЧЁРНЫМИ СИЛАМИ  оказались сами архиереи, как никто другой ослабившие и расколовшие  Государство Российское надвое.
Как известно, "признание" Синодом  "благословенного" Временного Правительства (новой зарей) и приведение  России к присяге ЕМУ - р а з в а л и л и все монархические черносотенные  Организации уже спустя три дня после Отречения Императора. С Россией и  Монархией было покончено одним махом... (И никакие Белые генералы тут не  при чем).

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened