graf_orlov33

Categories:

БЕЛОГВАРДЕЙЦЫ НА БАЛКАНАХ

М.КАРАТЕЕВ
//Калугерово//

В двенадцати  километрах от нашего городка, возле маленькой железнодорожной станции  Калугерово, находился цементный завод, для которого добывался гипс в  расположенном поблизости открытом карьере. Об этом мы знали давно, и  кое-кто из сергиевцев попытался там устроиться сразу же после окончания  училища. На самом заводе был небольшой и постоянный штат  рабочих — туда никого из русских не приняли, а на гипсовый карьер  человек десять взяли. Но проработали они там недолго, ибо условия были  отвратительные: десятичасовой рабочий день, причем разработка велась на  совершенно открытой местности, все время под палящими лучами солнца, а  воды поблизости не было — ее откуда-то издалека подвозили на вьючном  осле, но в количестве далеко не достаточном, и рабочие постоянно  томились от жажды. Надзиратель, одноглазый болгарин, грубый и злой, как  носорог, кричал и штрафовал за всякий пустяк; работа оплачивалась  поденно и очень низко, да еще вдобавок при первой же выплате почти всех  обсчитали. Вследствие этого все наши оттуда со скандалом ушли, и больше  никто из русских на Калугерово не совался.

Но теперь, едва  миновали холода и повсюду началось весеннее оживление, в казарму  нежданно-негаданно явился представитель цементного завода и сообщил, что  сейчас возле Калугерова пустили в ход второй гипсовый карьер, для  которого требуется еще несколько десятков рабочих. Русским будет  предоставлен отдельный барак и кухня для приготовления пищи, а если их  наберется больше тридцати человек, то завод будет им по общей ставке  оплачивать и “готвача” (кашевара). Питьевой воды гарантируется  достаточное количество, а заработная плата всем, кто работал в прошлом  году, будет по семьдесят пять левов в день, новичкам же — в зависимости  от оценки надзирателя, но не меньше шестидесяти пяти.

— А надзирателем будет, конечно, одноглазый дьявол? — спросил кто-то из “прошлогодних”.
—  Нет, он остался на старом карьере, а на новом поставлен бай (у  болгарских крестьян добавлялось к имени пожилых и почтенных людей, вроде  русского “дядя”) Койчо.
Этот ответ успокоил скептиков: Койчо в  минувшем году был помощником Одноглазого, и все его знали как человека  спокойного и справедливого.

В казарме к этому времени скопилось  много безработных сергиевцев и кубанцев, все они за зиму по уши влезли в  долги, которые теперь надо было отрабатывать. В эту пору года получить  какую-нибудь работу в селах было еще трудно, поиски ее, даже при удаче,  отняли бы немало времени, а тут, на Калугерово, можно было начинать  сразу же. Платили, правда, неважно, но зато работа была постоянной и к  тому же обеспечивала возможность жить всем вместе. В итоге этих  соображений желающих отправиться на разработку гипса нашлось сорок  восемь человек, в том числе даже несколько штаб-офицеров. Сборы были  недолги. В тот же день после обеда мы выехали поездом и час спустя были  уже на месте.

Верстах в трех от железнодорожной станции, на  пологом косогоре, покрытом кустарником и редкими деревьями, стояли два  дощатых барака, каждый вместимостью человек на пятьдесят, — один из них  предоставили нам, а в другом жили рабочие-болгары, приехавшие на  заработки из северных провинций. Чуть в стороне ютился небольшой сарай, в  котором хранились инструменты, и возле него примитивная, открытая  кухонька. Самый карьер, где добывался гипс, находился на версту дальше.  Внизу, у подножия косогора, протекал довольно широкий ручей с хорошей  водой, а по другую его сторону, не далее полукилометра, разбросалось  село Асеново.

В бараке по обе стороны узкого прохода тянулись  двухъярусные нары, на которых мы расположились с нашим немудреным  скарбом. Окна отсутствовали, но днем внутри было достаточно светло, так  как стены изобиловали щелями и дырами, а вечерами зажигался керосиновый  фонарь. Крыша протекала сравнительно умеренно, что позволяло во время  дождя устроиться так, чтобы никого не поливало. В общем, все было бы  терпимо, если бы не огромное количество клопов, которые гнездились в  стенах и в нарах.

Нужно сказать, что клопы в Болгарии так же  вездесущи и неистребимы, как муравьи в Южной Америке, но человеку они  докучают стократ больше, ибо ночами от них нет никакого спасения. В этой  стране ни одного жилья — будь то городской особняк, деревенский домишко  или одиноко стоящая в лесу хижина — без клопов не существует. Они есть —  или, во всяком случае, в мое время были — в любой гостинице, в вагонах и  в залах ожидания железнодорожных станций, в школьных партах, в  конторской мебели и даже в нежилых помещениях. Более того, и под  открытым небом, если вы ляжете сравнительно недалеко от дома, они вас  быстро найдут. Все ухищрения и методы борьбы с ними бессильны, — в  казарме мы применяли кипяток, керосин, нафталин, полынь и всевозможные  патентованные снадобья, выжигали клопов паяльными лампами, ставили ножки  кроватей в банки с водой, — все было тщетно.

Тут, на земляном  полу калугеровского барака, вдобавок кишели блохи, так что первую ночь  мы почти не спали. В дальнейшем сну способствовала усталость, да и блох  удалось несколько смирить при помощи больших количеств керосина и  персидского порошка.
Поднявшись с рассветом, мы напились чаю,  получили у магазинера инструменты и отправились на карьер, где работа  начиналась в семь часов утра и, с двухчасовым перерывом на обед,  продолжалась до семи вечера. Велась она самым примитивным образом: ряд  рабочих, человек двадцать пять, кирками подбивая и обрушивая стену  невысокого обрыва, измельчали комья падающей глины, руками выбирали  вкрапленные в нее куски гипса и сбрасывали их в кучи; позади каждого  стояли два рабочих с лопатами, они нагружали отработанную глину на  вагонетки и отвозили ее на свалку, а за гипсом приезжали запряженные  лошадьми телеги и везли его на завод.

Так как вагонетки стояли на  одной общей линии рельсов, ехать на свалку они могли только все  одновременно, а потому грузить их следовало согласованно, поглядывая на  соседей, ибо, если некоторые оказывались нагруженными раньше других,  надзиратель начинал орать на отставших. При нормальном ходе работы темп  давала передняя вагонетка, все остальные равнялись по ней. Таким  образом, если на нее попадали толковые и рассудительные люди, они  работали не торопясь и все шло хорошо: никто на линии не выбивался из  сил, молчал и бай Койчо. Но если рабочие на первой вагонетке, желая  перед ним отличиться, начинали грузить быстро, — жарко приходилось всем,  и тогда не оставалось ничего иного, как проучить зарывающихся очень  простым, но верно действовавшим способом: самые дюжие ребята на линии  начинали гнать с такой быстротой, что первая вагонетка за ними, при всем  напряжении сил, поспеть не могла, и тогда гнев надзирателя обрушивался  на нее, ибо в ожидании, пока она догрузится, сзади люди демонстративно  усаживались на землю и курили. Обычно два-три часа такой “дышловки”  навсегда отбивали передним охоту выслуживаться, и все входило в норму.

Учитывая  все это, мы предоставили переднюю вагонетку двум пожилым полковникам,  полагая, что их возраст и благоразумие обеспечат всему карьеру спокойную  и мирную жизнь. Но тут мы жестоко просчитались: в вожделениях о  максимальной “наднице”, полковники старались вовсю, упорно не понимая  наших толстых намеков и предостережений. Оба они в частной жизни были  хорошими и милыми людьми, но все же, ради общего блага, на следующий  день пришлось обуздать их вышеописанным способом, а сейчас все  возвратились с работы изрядно усталыми и, наскоро поужинав, стали  устраиваться ко сну.

Памятуя прелести предыдущей ночи, почти все  собирались сегодня спать на лоне природы, но к вечеру небо оделось  темными тучами, следовало ожидать дождя, и потому, после недолгих  прений, большинство решило ночевать в бараке...

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Рассказы о том, как жилось русским юношам за бугром вне Родины. Как бы  не была тяжка эмиграция и житейские трудности, все же это не советская  каторга, когда твоя собственная жизнь не принадлежит тебе, а целиком  зависит от какого нибудь злобного дяди энкаведиста.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened