graf_orlov33

Categories:

ИЗ ЕВРЕЙСКОЙ СЕРИИ "ЖИДИВНИНГ ТУДЕЙ"


ВЫДЕРЖКИ ИЗ КНИГИ БЕРЛ ЛАЗАРА "ЕВРЕЙСКАЯ РОССИЯ".
Я  помню то чудное время когда я был еще новичком в России и готовил себя к  большой миссии. Мой отец перед отъездом в Россию сказал мне:
— Сын, чтобы понять кто такие гои, называющие себя русскими, ты должен хотя бы 14 дней пожить как они...
Я всегда был послушен воле отца и даже уже будучи взрослым мужчиной всегда прислушивался к его советам.
Я  сказал себе, что как бы я был не защищен от такой жизни, в этой дикой,  большой и холодной стране я пересилю свое "Не хочу" и последую совету  моего мудрого отца.
 

Когда Община устроила меня в уютный коттедж  под Москвой, где я мог бы безпрепятственно готовится к выполнению своей  миссии и перенимать опыт главного на то время раввина Шаевича, я  ошарашил присутствующих своим решением.
— Уважаемые братья, чтобы  понимать эту страну я должен лучше ознакомиться с бытом местного  населения, я просто обязан понять всю силу и слабости духа т. наз.  русских гоев.
Это было сказано в присутствии мудрого раввина Адольфа  Соломонови- ча Шаевича и еще нескольких уважаемых раввинов, выслушавших  с нескрываемым страхом на лице мое намерение пожить 14 дней так как  живут гои.
 

Некоторые неистово запротестовали, кто-то начал  махать руками и отговаривать меня браня за самонадеянность и романтизм.  Адольф Соломонович посмотрел на меня столь пристально и с такой лаской  во взгляде своих карих глаз, что я уже готовый сдаться на уговоры  старших раввинов и отказаться от безумной затеи гордо поднял голову и  продолжал стоять на своем.
 

Шаевич одним движением руки заставив  возмущенных мужей погасить эмоции и отвел их в сторону начал шептаться с  раввинатом. Я слышал только обрывки фраз: "...сумасшествие, он болен",  "так никто не делал кроме Шнеерсона", "...хочет изучить противника"  наконец их шептание закончилось и старший на то время раввин России  подошел ко мне, положив руку на плечо и благословил на столь дерзкий  подвиг.
 

Была суровая своими ветрами и мрачная осень. Ветер  пронизывал мое тело привыкшее к калифорнийскому и Миланскому солнцу до  костей. Мне дали небольшую квартирку на задворках Питера и назначили  помощником менеджера в одной из фирм принадлежащей Вексельбергу. Об  назначении на работу на которую каждый день ходили гои я тоже настоял.  Рано утром я вставал, сам себе готовил завтрак и отправлялся на другой  конец культурной столицы, чтобы вкусить трудовых будней русских  шлепперов.
Я отказался от машины и вынужден был до 40 минут  добираться до места на троллейбусе и метро. Все это было для меня в  новинку, ведь даже в американской школе для раввинов в младые годы мне  не пристало слишком разъезжать на общественном транспорте. Да и  транспорт Соединенных штатов сильно отличался от местного.
 

Прежде  всего, что меня поразило так это совершенно скотские условия в  общественном транспорте. Гои ранним утром пихали друг друга, наступали  на ноги, не гляди, и не извиняясь, матерились, пытаясь забраться в  очередной подходящий троллейбус. Несколько раз и мне пришлось толкаться,  чтобы пробраться в него, но это все было настолько для меня в  диковинку, что я каждый раз улыбался, когда мне наступали на ногу или  недовольно кричали с нижней ступеньки троллейбуса "Подымайся там живее!"  
Один раз два гойских студентика лет двадцати, видя выглядывающее  мое довольное и улыбающееся лицо между втрамбованным как огурцы в банке  гоями на нижней ступеньке троллейбуса глядя мне прямо в лицо сказали  громко, что я их не смог не расслышать:
 

— Смотри дурачек какой, затиснут между спинами, едва дышит, а улыбается как юродивый.
Мне  стало не по себе после этих грубых слов, я понял, что "рашин гои" не  понимали, ни кто я такой, ни почему подобная езда вызывает у меня  улыбку, словно у временного путешественника спускающегося по порогам  Амазонки на каноэ.
Работа была не слишком утомительная, но скучная и  монотонная, зная кто я такой со мной нянчились и во всем помогали. Этот  период я не могу назвать продуктивным в познании жизни гоев. Я хотел  найти работу попроще и по ближе к быту "рашн гоев", однако хорошая  работа была одним из условий Шаевича и я покорился его воле.
 

После  работы когда я утомленный каждый день в 6:45 вечера приходил домой, я  ставил себе за цель узнать как русские живут и чем занимаются в  свободное время.
Сперва я начал ходить в те места, которые мне было  интересно посеща- ть в Америке и Европе, места соответствовавшие моим  представления о культурном времяпровождении. Однако, посещая различного  рода культурные заведения я понял, что тут я меньше всего узнаю, что  такое простой местный народ.
Единственное, что я усвоил и  заприметил, так это некая горделивая осанка, импозантная помпа в позе,  когда представители российской элиты посещали Оперу и Театр. Они словно  всем своим видом, нарядом и каждым словом хотели сказать: "Смотрите я не  просто богат, я еще человек культурный, а не какой-то там бездумный  мешок с деньгами!"
 

Именно в этом я заприметил слабость, так  называемой современной элиты России — главное казаться в глазах других  выше в культурном плане остальных равных себе по статусу, казаться во  чтобы то ни стало даже если культурное времяпровождение вызывало  сонливость и скуку, что не так уж и редко я замечал осматривая лица  присутствующих гоев в партере. Кто-то невидящими глазами смотрел на  сцену, а у подавляюще- го большинства было написано на лице состояние  сонливой муки от происходящего.
 

Заведения "рашин гоев" статусом  пониже были немного другие, вместо задирания носа, каждый входящий в  бар или средней руки ресторанчик, норовил вместо поднятого носа в  театре, вздымать грудь и выглядеть как можно более устрашающе на  окружающих...
Я слушал разговоры гоев за соседними столиками и суть  их ничем не отличалась от бесед шлепперов в театре, только язык был  проще, манеры топорнее, каждый пытался быть как можно открытее, конечно  особо ярко это проявлялось в безсознательном состоянии, когда русские  гои изрядно "накатив", как они говорили, каждый раз опрокиды- вая  стопку, вели себя куда более раскованнее.
 

Каждый раз когда я  сидя тихо в углу и наблюдая за обстановкой удивлялся как они могли еще  минуту назад со всего духу молотить друг друга, а потом усесться за один  стол и обнявшись спеть свои народные песни. "У них отключается  рациональное мышление. Полное отсутствие последовательности действий",  думал я, о влиянии алкоголя на гоев.
Так я провел еще 7 дней посещая  кинотеатры, футбольный стадион, пиццерии, различного рода забегаловки,  распивочные и другие низкопробные заведения для плебса.
 

Мне  стало ясно в чем одна из главных слабостей российского народа, скованные  этой угнетающей серостью и копеечным жалованием, они каждый вечер  искали повод, чтобы забыться, повод хоть на время погасить голос  стучащий словно дятел по дереву такие две противоре- чивые, но  дополняющие христианскую душу мысли как "Я хочу" и "Надо."
 

В  свой последний вечер в Питере я решил зайти напоследок в Бар, в котором  бывал два раза ранее, из всех заведений он нравился мне тем, что там  неизменно происходили веселые потасовки. Я словно на цыпочках вошел в  это злачное место, желая казаться, как можно менее заметным, заказал  себе для вида стакан пива, к которому все это время не прикасался и сел в  самом дальнем углу, чтобы в последний вечер наблюдать за русскими и  слушать их речи в надежде, что возможно мне откроется что-то новое в  этой "загадочной русской душе", как ее выставляют великие русские  писатели.
 

Но моему плану тихого и незаметного наблюдения за  гоями не суждено было сбыться. Сидящие в другом конце зала два огромных  мужика в серых куртках начали указывать на меня пальцем и что-то  говорить между собой, я испытал волнение, но повернул голову в  противополо- жную сторону.
Это были те самые два буяна, которые в  прошлое мое посещение устроили реальную драку, а после выпив вместе  водки начали распевать свои русские песни. Я краем глаза увидел, что  мужики встают из-за стола и двигаются ко мне. Невольный страх охватил  все мое тело.
— Привет — сказал здоровенный усатый лет сорока гойский мужлан, усаживаясь на пустующий стул возле моего столика.
 

Я поприветствовал гоя, второй с черным фингалом под левым глазом мрачно глядя на меня уселся на второй свободный стул.
—  Мы заметили как ты сюда ходишь... и каждый раз сидя вот тут смотришь на  нас и окружающих — сказал усач немного запинаясь от своего пьяного  состояния.
 

Я начал оправдываться и уверять, что мужику  показалось, а я лишь высматривал своего друга который должен прийти с  минуты на минуту. В этот момент мне хотелось стремя голову убежать из  бара, но какая-то внутренняя еврейская стойкость принуждала довершить  дело до конца несмотря на возникшее препятствие, заставляя остаться и  продолжать изучение лицом к лицу с этими двумя пьяненькими русскими.
 

— О, да ты еврей! — воскликнул второй мужик все это время пристально смотря мне в глаза.
 

По  моему телу прошла дрожь. Усач оживился, разглядев меня хорошень- ко и  внезапно залился смехом. Дальше происходил какой-то пьяный бред двух  гоев в моем присутствии они протягивали мне руку, уверяли, что русские и  евреи братья навек, потом заказали еще водки и начали  разглагольствовать, все более и более заплетающимся от влияния крепкого  спирта языком.
На их предложение выпить, я вежливо отказался  сославшись на пиво, на что мрачное лицо с фингалом и русский гой весело  ответили: "Нам больше достанется". Наконец они начали рассуждать о мощи  России, один из них был выходцем из Рязани как оказалось, а усач  приезжим из Пскова строителем Иваном Костровым.
— Вот смотри,  еврей... — едва шевеля языком и покачиваясь на стуле обращался ко мне  Иван Костров — если только русский захочет, он вас евреев вытравит из  Кремля вот так!
 

И Иван показал свой огромный белый русский кулак размашисто стукнув им по столу.
—  Так мы вас победим, если будете шалить... против русского народа.  Понял, еврей? — я одобрительно кивнул улыбаясь на пьяный бред русского  гоя.
 

Мрачный фингал, увидел кулак своего друга, тоже необычайно оживился.
—  А если мы — клюя носом стол начал реветь Рязанский мужлан, как будто  призывая всех своих собратьев в бой — если нас... нас не будут больше  устраивать ваши делишки, еврей... мы вас... вот так поставим на место.
И гой достал из куртки небольшой раскладной ножик, раскрыв его и вогнал со звериным ревом в стол.
 

— Понял как чем мы вас победим? в Смотри у нас, еврей! И своим передай, чтобы держали себя в рамках!
 

Последние  слова мужика с подбитым глазом, которого звали Сергей Бурый, он говорил  языком на который словно повесили пудовую гирю, его собутыльник смотрел  невидящим взглядом на нож воткнутый во стол и казалось довольный  услышанным засыпал.
Видя их невменяемость, я встал со стола и  подошел к барной стойке, купив еще одну бутылку водки. На тот момент моя  голова была настолько светла, а мысли ясны, что я уже не сомневался,  что знаю тайну русской души, мне стало предельно ясно, как сломить дух  русских гоев.
Я взял бутылку водки и подошел к столу двух пьяных друзей.
— А знаете как мы вас победим, гои? — спросил я у своих новых знакомцев.
Рязанец дремал, а усач оживился и воскликнул визгливо: "Что такое? Как, еврей?!"
 

Я  размашисто поставил на стол между ними бутылку водки и не проронив ни  слова направился к выходу из бара. Мое увлекательное путешествие в мир  гоев подошло к концу. 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened