graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:

В ГОДОВЩИНУ ПАМЯТИ О.В. КАППЕЛЯ

(ПЕРВАЯ ЧАСТЬ)
В,О. ВЫРЫПАЕВ
КАППЕЛЕВЦЫ
Мариинск, декабрь 1919 года

Медленно, с остановками тянется на восток в несколько рядов вдоль линии железной дороги безчисленное количество саней, всевозможных повозок и плохо одетых пеших и конных людей, оставляя по бокам вехи в виде брошенных и обезсиленных или издыхающих лошадей.
Эшелон штаба фронта пришел на станцию Мариинск, забитую все­возможными поездами, двигавшимися на восток. Получено сообщение, что бывшее в городе начальство уже несколько дней как уехало из го­рода. И теперь управляет городом и райо- ном вновь сформированное представительство от земства, у которого в городе как раз происходит собрание-митинг. Было 5 часов вечера, до города от станции 3 версты. Каппель приказал приготовить пару запряженных коней, забрал меня, и мы немедленно поехали на собрание без всякой охраны и предуп­режде- ний. Там нас никто не ждал...
В небольшом зале за столом сидело человек 10—12. При нашем появлении произошло большое замешательство, когда Каппель назвал себя. Присутствующие, толкая друг друга, быстро начали вставать и гурьбой направились к выходу. О.В. Каппелю удалось задержать нескольких из них и наскоро объяснить, что бояться им нечего. В общем, повто­рилась та же картина, что была в шах- те на Аша-Балашовской среди рабочих...
Когда волнение немного успокоилось и собиравшиеся уходить вер­нулись, Каппель поблагодарил их, как русских людей, за то, что они организовались и взяли на себя заботу о Мариинском районе. Он объяснил им, что в данный момент сюда приходит Армия, поэтому, естественно, и вся власть в районе должна пере йти к воинским орга­низациям и т. д. К этому времени все земские представители верну­лись на свои места.
На следующий день Делегация от земства явилась к Каппелю с хле­бом-солью и большим списком того, что имеется у них на складах нужного для проходящей Армии. И действительно, про- ходящие войс­ка были снабжены полностью продуктами питания, а многие получили теплые вещи, полушубки, валенки и белье, которого на тот момент катастрофически не хватало.
Через три дня эшелон штаба фронта должен был уходить дальше, а на его место пришел штаб 2-й Армии генерала Войцеховского. Его тоже встретила Делегация с хлебом-солью от земских представителей. Войцеховский объявил, что район Мариинска находится в ведении воинс­ких частей, и прибавил: «Если вы будете чинить проходящим войскам препятствия, то я вас всех повешу!» ... Сказано было из прошлого опыта....
Потом рассказывали, что земских представителей было невозмож­но отыскать, а опустевшие склады были брошены...

Ачинск

Это — довольно большая сибирская станция. Все ее пути были за­биты самыми разнообразными эшелонами до предела — эше- лонами, ожидавшими своей очереди отправки на Восток. Некоторые из них стояли уже несколько дней; колеса некоторых вагонов примерзли от вытекавшей грязной воды. Масса людей сновала туда и сюда через ва­гонные площадки или прямо под вагонами. В общем, несмотря на мороз, станция походила на большой муравейник в летнее время.
В восточном углу тупиков чехи заканчивали погрузку своих эше- ло­нов с награбленным имуществом. Их лошади стояли непода- леку привязанными к коновязям, а их совсем невоенный груз укладывался в товарные вагоны...
Эшелон штаба фронта стоял на восток от центра. Немного сзади его центра с левой стороны стояли три цистерны с бензином. Через не­сколько путей, к северу от цистерн, в самом центре стоявших эшело­нов, стояли два вагона с черным порохом, ранее предназначенным для камчатских охотников. С другой стороны цистерн с бензином непода­леку стоял эшелон, принадлежавший 1-й Сибирской Армии (генерала Пепеляева) с каким-то странным наименованием «эшелон особого назначения», под начальством капитана Зубова. Этот капитан Зубов по каким-то соображениям устроил «товарообмен» оружия (винтовок и револьверов) на черный порох, причем порох был упакован в бочках, неудобных для переноски. И было решено порох насыпать в мешки прямо под вагонами и под цистернами. А так как мешки не были до­статочно прочными, то порох из них про- сыпался на снег, образуя чер­ную дорогу, об опасности которой не задумывались участники обмена.

Взрыв

Цистерны стояли от нас примерно на расстоянии 20 вагонов сзади нашего вагона. Я шифровал телеграмму на небольшом столике близ окна. К главнокомандующему (генералу Каппелю) приходили с очеред­ными докладами начальники воинских частей и чины штаба. Был обыч­ный для того времени рабочий день штаба. Но в 12 часов дня или немного позднее я услышал короткий гул, а затем один за другим два оглушительных громовых раската, отчего толстые стекла окон салон-вагона, разбитые на осколки, влетели внутрь вместе с рамами. Нахо­дясь близ ко от окна, я силой влетевшего от взрыва воздуха буквально втиснулся лицом в стол, получив удары по голове от разбитых стекол. Первое, что я услышал сквозь грохот и лязг летевших во все стороны тяжелых вещей, был довольно спокойный голос Каппеля: «Вася, ты жив? Дай мою винтовку!»
Я шифровал телеграмму в его личном купе, где на ближайшем от койки крючке всегда висела его винтовка. Я взял винтовку и, пересту­пая через лежавшие на полу оконные рамы, передал ее Каппелю, ко­торый уже выходил из вагона. И пока мы вышли и спустились с высо­ких подножек вагона на снег, прошло некото- рое время. Но мы видели, как сверху с большой высоты летели издававшие странный вой тяже­лые двери теплушек и обломки вагонов.
Нам пришлось плотно прижаться к вагонам нашего поезда, чтобы не быть раздавленными валившимися сверху тяжелыми частями взор­ванных вагонов. Двери товарных вагонов, падавшие с молниеносной быстротой углом, на наших глазах взрыхляли промерзшую землю на аршин и больше глубины. Жар от ревущего пламени, устремлявшегося на несколько саженей к небу, заставил нас вернуться к задней части нашего эшелона и обернуться туда, где справа и слева были нагромож­дены в несколько рядов горящие вагоны (теплушки), набитые корчив­шимися от огня еще живыми людьми — ранеными и тифозными. От горящей груды вагонов загорелись и другие уцелевшие от взрыва ваго­ны, наполненные больными, ранеными и просто беженцами, оглушен­ными взрывом.
Генерал О.В. Каппель дал распоряжение железнодорожникам отцепить уцелевшие от огня составы вагонов и вывести их из сферы всепожира­ющего огня. Конвой штаба фронта, состоявший из 70 человек, почти целиком погиб, находясь в вагонах близко от взрыва. Сзади нас уцеле­ло, с разбитыми окнами, 17 вагонов из нашего состава. Остальные все погибли...
Допуская возможность выступления местных большевиков, Каппель приказал мне отправиться в город Ачинск (3 версты от станции) и вызвать добровольческую конную бригаду, в которой мы (Каппель и я) были утром и все чины которой произвели на нас очень хорошее впечатление. Особенно толковым был их командир (фамилию его я забыл). Телефон, конечно, не действо- вал, так как здание станции было почти разрушено, с зияющими отверстиями вместо окон и дверей.
Пробираясь через пути, я увидел несколько тревожно бродящих, сорвавшихся с коновязи чешских лошадей. Поймав одну из бо- лее до­верчивых, я сел на нее без седла, в одном недоуздке, и направил бед­ного коня по кратчайшей дороге к городу, приме- нив все дозволенные и недозволенные способы к развитию его предельной скорости.
Подъезжая к зданию, где располагался штаб бригады, я увидел всю Бригаду готовой к действию. Я наскоро объяснил, в чем дело, и полу­чил другого, оседланного коня, так как доставивший меня конь еле стоял на трясущихся ногах. Ускоренным аллюром мы прибыли к мес­ту взрыва и быстро разыскали генерала О.В. Каппеля, который и отдал нужные распоряжения командиру Добровольческой бригады.
Огонь, бушевавший, когда я уезжал, значительно утих, хотя ваго- ны еще продолжали гореть и в прогоревших отверстиях были видны кор­чившиеся в предсмертных муках люди. Помочь им было некому, и прибывшая Добровольческая бригада быстро организовала помощь.

Безчинства чехов

Ачинский взрыв еще не был ликвидирован, как отовсюду с ли- нии железной дороги стали поступать жалобы на бесчинства чехов. Они забирали не принадлежавшее им топливо, запрещали русским брать воду на станциях, отбирали у русских эшелоны и исправные парово­зы и так далее. Наконец, со стан- ции Нижнеудинск генерал Каппель получил известие, что чехи силою забрали два паровоза из эшело­на Верховного Правителя, который отдельной телеграммой просил Каппеля повлиять на чехов, чтобы они прекратили подобное само­управство.
Не имея под рукой свободных воинских частей, чтобы воздейст- во­вать на чехов, генерал О.В. Каппель решил просто пожертво- вать собой: в ультимативной форме он потребовал от генерала Сырового, главноко­мандующего чешскими войсками, немедлен ного отдания приказа пре­кратить чешские безобразия и пропу- стить эшелон Верховного Прави­теля на восток; в противном случае он вызывает Сырового на дуэль.
«Генералу Сыровому, копия Верховному Правителю, председателю Совета Министров, генералу Жанену и Ноксу, Владивосток, главнокоман­дующему японскими войсками гене- ралу Оой, командирам 1-й Сибир­ской, 2-й и 3-й Армий. Командующему войсковых округов: Иркутского генералу Артемьеву, Приамурского генералу Розанову и Забайкальского атаману Семенову.
Сейчас мною получено извещение, что вашим распо­ряжением об остановке движения всех русских эшелонов задержан на станции Красноярск поезд Верховного Правителя и Верховного Главно­командующего всех русских армий, с попыткой отобрать силой паровоз, причем у одного из его составов даже арестован начальник эшелона. Вер­ховному Правителю и Верховному Глав- нокомандующему нанесен ряд оскорблений и угроз, и этим нане сено оскорбление всей Русской Армии. Ваше распоряжение о не пропуске русских эшелонов есть ничто иное, как игнорирование интересов Русской Армии, в силу чего она уже потеряла 120 сос- тавов с эвакуированными ранеными, больными, женами и деть­ми сражающихся на фронте офицеров и солдат. Русская Армия хотя и пе­реживает в настоящее время тяжкие испытания бое- вых неудач, но в ее рядах много честных, благородных офице- ров и солдат, никогда не посту­павшихся своею совестью, стоя не раз перед лицом смерти от больше­вистских пыток. Эти люди заслуживают общего уважения, и такую Ар­мию и ее представи- теля оскорблять нельзя. Я, как Главнокомандующий Армиями Восточного фронта, требую от вас немедленного извинения перед Верховным Правителем и армией за нанесенное вами оскорбле­ние и немедленного пропуска эшелонов Верховного Правителя и Пред­седателя Совета Министров по назначению, а также отмены распоряже­ния об остановке русских эшелонов. Я не считаю себя вправе вовлекать измученный русский народ и его Армии в новое испытание, но если вы, опираясь на штыки тех чехов, с которыми мы вместе выступали и, ува­жая друг дру- га, дрались в одних рядах во имя общей цели, решились нанести оскорбление Русской Армии и ее Верховному Главнокомандую­щему, то я, как Главнокомандующий Русской армии, в защиту ее чес­ти и достоинства, требую от вас удовлетворения путем дуэли со мной.
№ 333. Главнокомандующий армиями Восточного фронта, генерального Штаба генерал-лейтенант Каппель».
На эту телеграмму ответа не было. Безчинства чехов продолжались.

Предательство генерала Зиневича

Помимо сведений о чешских безобразиях, генерал О.В.Каппель получил другие грустные сведения. Стало известно, что некото- рые воинские части Красноярского гарнизона (куда шла теперь вся Армия), во главе с генералом Зиневичем, перешли на сто- рону большевиков. К нашему прибытию на станцию Минине или Зеледеево (точно не помню) те­леграфная связь еще не была нарушена, и из Красноярска со мной часто разговаривал инже- нер (бывший министр путей сообщения) Устрялов. Он подробно сообщал, что происходило в городе.
На улицах открыто появились части Повстанческого Отряда Щетинкина. Остатки Белых частей спрятались, кто куда мог. Генерал Зиневич в своих выступлениях на митингах явно поды- грывался к большевикам, которые, впрочем, мало ему доверя- ли. Солдаты митинговали и призы­вали к миру с большевиками. Несогласных арестовывали.
В двадцатых числах декабря (1919 года) генерал Зиневич выз- вал ге­нерала Каппеля по прямому проводу. Каппель был занят с генералом Петровым и на мое сообщение о Зиневиче просил меня временно начать разговор. Телеграфное отделение было в соседнем вагоне. После обычных генеральских приветствий и некоторой паузы на телеграфной ленте по­явился вопрос: «Когда же вы наберетесь мужества и решите бросить эту никчемную войну? Давно пора выслать делегатов к Советскому командова- нию для переговоров о мире». Я не нашелся что ответить, ска- зал телеграфисту, что «аппарат испорчен», просил обождать и пошел с док­ладом к О.В. Каппелю. Возмущенный О.В. Каппель внимательно просмотрел теле­графную ленту, пока аппарат щелкал впустую, и стал диктовать ответ, смысл которого был таков: «Вы, взбунтовавшиеся в тылу, ради спасения собствен- ной шкуры готовы предать и продать своих братьев, борющих­ся за благо Родины. И, прежде чем посылать делегатов для перего- воров о мире, нужно иметь их согласие — захотят ли они мири- ться с порабо­тителями Родины...» Закончил генерал Каппель диктовку словами: «С предателями Родины я не желаю разгова- ривать».
Потом было сообщено, что большевики расстреляли в Краснояр ске много офицеров и самого генерала Зиневича.

Обход Красноярска

Атака Красноярска подошедшими частями не имела успеха. Насту­павшими, изнуренными Белыми частями вышедший со станции польский бронепоезд (с бело-красным флагом) был принят за бронепоезд восставших в Красноярске или даже за партизанский бронепоезд Щетинкина, и немногочисленные цепи наступавших остановились. Мешала операции и плохая связь между наступавшими группами...
Пришлось обходить город с юго-запада и севера. Связь с 3-й арми­ей, с настоящими каппелевцами, временно была утеряна. На другие части полагаться было рискованно. Пришлось выгру- зиться из эшелона штаба фронта и двигаться походным поряд- ком, в обход Красноярска. А так как ачинским взрывом был уничтожен целиком весь Конвой Глав­нокомандующего, извес- тный всем атаман Иванов-Ринов, занимавший пост помощника Главнокомандующего по административной части и имевший свою личную Конвойную сотню, любезно предложил ее О.В. Каппелю. Штаб Главнокомандующего выгрузился на станции Минине, что­бы обходить Красноярск.
После некоторой суматохи и безпорядочной перестрелки с ка- кими-то отрядами, шедшими из Красноярска, мы в конце кон- цов, обойдя город, выбрались к Енисею и по льду реки, по хоро- шо наезженной дороге, двигались в направлении деревни Есаулово. Атаман Иванов-Ринов со своим казначеем держались в стороне, и так как наши лоша­ди двигались медленно, то мы решили, что он со своим казначеем ре­шил подкормить лоша- дей, отъехав на берег к небольшому стогу сена.
Мы двигались дальше, и недалеко от деревни Есаулово нас окликну­ли дозорные. Разобравшись, что это были драгуны 1-й Кавалерийской Дивизии, мы втянулись в деревню и располо- жились по избам. Вскоре было обнаружено исчезновение ата- мана Иванова-Ринова; посланные его разыскивать вернулись ни с чем. Потом, когда мы добрались до Читы, там был слух, что Иванов-Ринов погиб, о нем жена служила панихиду и позже уехала в Японию. А вскоре в Читу с чешским эшелоном при­был с паспортом персидского подданного сам Иванов-Ринов и был правой рукой у Атамана Семенова.

Деревни Чистоостровская и Подпорожная и движение по реке Канн

6 или 7 января 1920 года в деревне Чистоостровской было созвано совещание начальников отдельных частей. По имею- щимся сведениям было известно, что железная дорога от горо- да Красноярска и на восток была в руках Красных. На станции Клюквенная Красные атаковали про­ходившие обозы и зверски расправились со всеми, кто там находился...
Решено было сделать обход севернее, пройдя по льду замерз- шего Енисея. Этот поход иногда задерживался короткими стыч- ками с местными повстанцами. Во время одной из таких стычек шедший немного сзади командир симбирских улан был так нерв но потрясен, что до соприкосновения с противником приказал погрузить полковое знамя под лед Енисея...
Дойдя до деревни Подпорожной, О.В. Каппель созвал военное совеща­ние начальников двигавшихся по этому пути частей. Они раскололись на две группы: одна настаивала двигаться по Ени- сею дальше на север почти до самого Енисейска, чтобы сделать глубокий обход по северной Ангаре, что удлиняло наш путь на восток по снежной и почти безлюд­ной пустыне на 2 тысячи верст. Другая группа, во главе с генералом Каппелем, допускала обход только по реке Кан, впадающей в Енисей около деревни Подпорожной. Генерал Каппель горячо отстаивал этот второй вариант, предоставляя возможность желающим идти северным путем. При этом он сказал: «Если нам суждено погибнуть, то луч- ше здесь, чем забиваться на север, где климат более суровый»...
Первая группа во главе с генералом Перхуровым и Галкиным продолжала движение на север по льду Енисея. Вторая группа во главе с генералом Каппелем стала спускаться по крутому, почти отвесному берегу порожистой и местами (несмотря на январь) еще не замерз­шей реки Кан, зажатой отвесными ущель- ями гор, покрытых непро­ходимой дикой тайгой. Обыкновенно зимой таежные охотники про­езжали по льду реки до первой деревни Барги, 90 верст от деревни Подпорожной.
Передовым частям, с которыми следовал сам Каппель, спустив- шимся по очень крутой и длинной, поросшей большими деревь- ями дороге, представилась картина ровного, толщиной в аршин, снежного покро­ва, лежащего на льду реки. Но под этим покро- вом по льду струилась вода, шедшая из незамерзающих горя- чих источников с соседних сопок. Ногами лошадей перемешан- ный с водою снег при 35-градусном моро­зе превращался в острые безформенные комья, быстро становившиеся ледяны- ми. Об эти обледеневшие безформенные комья лошади порти­ли себе ноги и выходили из строя. Они рвали себе надкопытные вен­чики, из которых струилась кровь.
В аршин и более толщины снег был мягким, как пух, и сошедший с коня человек утопал до воды, струившейся по льду реки. Валенки быстро покрывались толстым слоем примерзшего к ним льда, отчего идти было невозможно. Поэтому продвижение было страшно медлен­ным. А через какую-нибудь версту сзади передовых частей получалась хорошая зимняя дорога, по кото- рой медленно, с долгими остановками тянулась бесконечная лента бесчисленных повозок и саней, наполнен­ных самыми разнообразными, плохо одетыми людьми.
Незамерзающие пороги реки проходилось объезжать, проклады вая дорогу в непроходимой тайге.
Через 4—5 верст по Кану проводники предупредили генерала Каппеля, что скоро будет большой порог и если берега его не замерзли, то дальше двигаться будет нельзя, вследствие высо- ких и заросших тайгой сопок. Каппель отправил приказание в тыл движущейся ленты, чтобы тяжелые сани и сани с больными и ранеными временно остановить и на лед не спускаться, чтобы не очутиться в ловушке, если порог ока­жется непроходимым.
При гробовой тишине пошел снег, не перестававший почти двое суток падать крупными хлопьями; от него быстро темнело, и ночь тя­нулась почти без конца, что удручающе действовало на психику людей, как будто оказавшихся в западне и двигавшихся вперед полторы-две версты в час.
Идущие кое-как прямо по снегу, на остановках, как под гипно- зом, сидели на снегу, в котором утопали их ноги. Валенки не пропускали воду, потому что были так проморожены, что вода при соприкосновении с ними образовывала непромокаемую ледяную кору. Но зато эта кора так тяжело намерзала, что ноги отказывались двигаться. Поэтому многие продолжали сидеть, когда нужно было идти вперед, и, не в силах двинуть­ся, остава- лись сидеть, навсегда засыпаемые хлопьями снега.
Сидя еще на сильной, скорее упряжной, чем верховой, лошади, я подъезжал к сидящим на снегу людям, но на мое обращение к ним встать и идти некоторые ничего не отвечали, а некоторые, с трудом подняв све­сившуюся голову, безнадежно, почти шепо- том отвечали: «Сил нет, вид­но, придется оставаться здесь!» И оставались, засыпаемые непрекраща­ющимся снегопадом, прев ращаясь в небольшие снежные бугорки...
Генерал Каппель, жалея своего коня, часто шел пешком, утопая в снегу так же, как другие. Обутый в бурочные сапоги, он, случа- йно уто­нув в снегу, зачерпнул воды в сапоги, никому об этом не сказав. При длительных остановках мороз делал свое дело. Генерал О.В. Каппель почти не садился в седло, чтобы как-то согреться на ходу.
Но тренированный организм спортсмена на вторые сутки стал сда­вать. Все же он сел в седло. И через некоторое время у него начался сильнейший озноб и он стал временами терять созна- ние. Пришлось уложить его в сани. Он требовал везти его впе- ред. Сани, попадая в мокрую кашу из снега и воды, при остано- вке моментально вмерзали, и не было никаких сил стронуть их с места. Генерала Каппеля, бывше­го без сознания, посадили на коня, и один доброволец (фамилии его не помню), огромный и сильный детина на богатырском коне, почти на своих руках, то есть поддерживая генерала, не приходившего в себя, на третьи сутки довез его до первого жилья, таежной деревни Барги — первого человеческого жилья, находившегося в 90 верстах от деревни Подпорожной, которые мы прошли в два с половиной дня, делая в среднем не более двух с половиной верст в час.
Я сам мало в чем принимал участие, так как был сильно ослаб- лен этим переходом, еще не оправившись от перенесенных тифов, и, очу­тившись в жилье, ничего не сознавая, почти упал на чью-то кровать.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments