graf_orlov33

Categories:

Митр. Питирим Окнов (часть 2)

Тотчас после окончания курса в Духовной Академии, в 1883 году, П.В.Окнов  принял и монашество. «И зачем такому монастырь, – говорили в храме при  постриге, – коли он и без монашества Ангел безгрешный; в чем ему  каяться, горемычному»…

Нашла ли нежная, тонко чувствовавшая  душа архим. Питирима то, чего искала в монашестве?! Ни мира, ни тишины, к  каким стремилась его любвеобильная душа, он не нашел в монашестве.  Наоборот, те подводные камни, какими был усеян мирской путь к Богу,  оказались в монашестве еще опаснее и были менее заметны, будучи  предательски сокрыты за вдвойне обманчивой внешностью, вводившей в  заблуждение даже искушенных опытом людей. Безгранично же доверчивый и  чистый П.В.Окнов, с принятием монашества, очутился точно в плену у  недобрых людей, обманывавших его и злоупотреблявших его доверчивостью.

В  1894 году архимандрит Питирим возводится в сан епископа и назначается  епископом Новгород-Северским, викарием Черниговского Архиепископа.
В  бытность свою викарием в Чернигове Преосвященный Питирим снискал  трогательную любовь своей паствы и привлекал к себе людей, как своими  проповедями, так и необычным совершением богослужения. Об этой любви  черниговцев к Владыке свидетельствует каждая страница летописи  Черниговской епархии.
А вскоре Владыка получает самостоятельную  кафедру и назначается епископом Тульским и Белевским, откуда, через 7  лет, переводится на кафедру епископа Курского и Обоянского и, спустя  короткое время, возводится в сан архиепископа.
Отзывы о Преосвященном  Питириме были исключительно восторженными. По словам П.Ф.Монтрезор,  представительницы Курской аристократии и местной старожилки,  Преосвященный пользовался такой любовью, как ни один из его  предшественников.
.
Тяжела доля епископа, если он монах, если  верен обетам, данным Богу, и страшится их нарушить. Тогда одиночество  становится его уделом; а одиночество всегда окружено тайной, и даже  затвор от нее не спасает.
«Я никогда не имел друзей, – сказал мне  однажды митр. Питирим, – я никогда не умел сливаться с окружающими:  везде я был чужой, и меня не понимали… Среда деспотична, она требует  жертв, каких я не мог давать без измены обетам, данным Богу».
«Меня  не раз поражало, – говорил митр. Питирим, – что даже епископы, достигшие  того сана, который, сам по себе, вызывал со стороны мирян благоговение и  почитание, старались приспособляться к настроению мирян вместо того,  чтобы оберегать то настроение, с каким миряне приходили к ним. Старались  казаться светскими, не зная светских правил, вставлять в разговор  иностранные слова, не зная иностранных языков, красоваться манерами и  тщеславиться тем, чем принято тщеславиться в мирской среде… Зачем все  это нужно монаху, отрекшемуся от мира, да еще епископу?! Неужели они не  знают, что он уже не монах, если озабочен тем впечатлением, какое  производит… Ведь к нам приходят в гости не для того, чтобы поболтать, а  приходят с измученной душой, с истерзанными нервами, с великим горем;  приходят за помощью и поддержкой, а не для гостинных разговоров»…
И  «гостей» Преосв. Питирим у себя не принимал, и сам на подобные  приглашения не откликался, считая совершенно недопустимым для епископа  вести мирской образ жизни и следовать обычаям, обязательным в мирской  среде. Этот факт, снискавший чрезвычайное расположение к Владыке со  стороны благочестивых мирян, вызвал обратное действие со стороны прочих и  создал почву, родившую всевозможные объяснения такой отчужденности от  общества, привыкшего видеть в епископе лишь духовного сановника и  предъявлявшего к нему свои обычные требования.

Преосв. Питирим  никак не мог привыкнуть к такой испорченности окружавших, не мог  заставить себя быть подозрительным, чтобы не оскорбить таким подозрением  своего ближнего, и, будучи чистым, считал чистыми и других. Этим  пользовались дурные люди: в результате, их преступления всею тяжестью  ложились на ни в чем неповинного Владыку, совершенно неспособного  оправдываться. Эту последнюю черту нужно особенно подчеркнуть. Владыка  был поразительно безпомощен перед обвинением...

Митр. Питирим  страдал не только тогда, когда видел вражду, не братские отношения,  злобу, неискренность и лукавство, но и тогда, когда встречался только с  сумрачными, неприветливыми лицами… Сам он стремился к миру и любви  действительно так, как цветок стремится к солнцу, ибо это была его  сфера, его жизнь. И сюда, в эту сферу, он звал окружающих, требуя, чтобы  их взаимные отношения с ближними были абсолютно чисты, чтобы там не  было ничего недоговоренного и невысказанного, чтобы царили искренность и  правда.
Через два года, в 1913 году. Владыка переводится на кафедру  архиепископа Самарского и Ставропольского, а 26 июня 1914 года  назначается Экзархом Грузии.
Владыка был первым Экзархом Грузин, с  действительной отеческой любовью подошедший к своей пастве и в короткое  время изучивший едва ли не все кавказские наречия, чтобы ближе стать к  ней и приблизить ее к своему любящему сердцу. Он определенно осуждал  политику своих предшественников, стремившихся к русификации Каказа и  презрительно относившихся к Кавказскому «жаргону» и преследовавших  православное кавказское духовенство за совершение богослужения на  местном языке. Наоборот, он считал обязательным совершение богослужения  на языке Края, именно с целью воспитания у своей паствы здоровых  религиозных начал, как наиболее прочного фундамента и политической  благонадежности, и выражал глубочайшее сожаление, что политика его  предшественников задерживала религиозное сознание Кавказа и может дать  весьма горькие плоды. Последующие события показали, насколько глубоко  был прав Владыка.

Назначение Преосв. Питирима Экзархом Грузии  совпало с тем моментом, когда имя Распутина уже гремело по всей России, и  та же молва, какая несколько лет тому назад приписала Распутину  увольнение Владыки из Курска, хором стала утверждать, что Распутин  способствовал назначению его на кафедру Экзарха Грузии, и что новый  Экзарх ведет антиправительственную политику на Кавказе, содействуя его  политической автономии. С назначением же Преосвященного в Петербург  нападки революционеров стали еще более яростными… Владыку стали обвинять  во вмешательстве в государственные дела, в интригах против его  предшественника, митр. Владимира, перемещенного в Киев, и в открытой  дружбе с Распутиным. Широкая публика, конечно, не разбиралась в этих  слухах, не могла подметить в них выражения тонко задуманных и умело  проводимых революционных программ и не только верила, но и вторила этим  слухам. Мало кто знал, что схема развала России была уже разработана до  мелочей и планомерно осуществлялась не только в тылу, но даже на фронте…  Государственная Дума, печать, тайная агентура врагов России, имея общую  программу, распределяли роли и задания, сводившиеся к одной цели – как  можно скорее вызвать Революцию.
Не только Правительство в полном  составе, но и каждый честный верноподданный подвергался жестокой травле  и, чем опаснее были эти люди революционерам, тем безжалостнее их  преследовали. Положение Первоиерарха русской Церкви, само по себе, даже  безотносительно к личности митр. Питирима, обязывало к наиболее  ожесточенному натиску со стороны гонителей христианства, и, конечно,  митр. Питириму, не умевшему защищать даже самого себя, было не по силам  отражать такие натиски. И в предреволюционное время в России,  действительно, не было имени более одиозного, чем имя митр. Питирима; не  было человека, которого бы преследовали и гнали с большей жестокостью и  злобой, как личные, так и политические враги; не было более тяжких  обвинений, чем те, какие предъявлялись смиренному и кроткому Владыке.
 А между тем, все, кто знал митр. Питирима, знали и то, что не было  человека более незлобивого и смиренного, более безпомощного в  человеческом смысле, кроткого и незлобивого, более отзывчивого и  чуткого, более чистого сердцем…
Столица встретила нового митрополита  неприветливо и недружелюбно. За ним утвердилось прозвище «распутинец»  еще прежде, чем Владыка был назначен на Петербургскую кафедру. Перевод  митр. Владимира в Киев также приписывался влиянию митр. Питирима. В  составе братии Александро-Невской Лавры все приверженцы митр. Владимира  были его врагами; в среде столичного общества новый митрополит также не  имел опоры и не искал ее, а, наоборот, еще более вооружил это общество  против себя, нарушив традиционный обычай делать визиты  высокопоставленным лицам и наиболее известным прихожанам. Синод сразу же  стал в резкую оппозицию к Митрополиту, а Обер-Прокурор А.Н.Волжин  проявлял ее даже в формах, унижавших сан Владыки Питирима. Положение  митр. Питирима в Синоде было исключительно тяжелым и осложнялось еще тем  обстоятельством, что митр. Владимир (Богоявленский) и после перевода  своего в Киев сохранил в Синоде первенство, а митр. Питирим, как младший  по времени назначения, занимал третье место… Насколько тягостно было  участие митр. Питирима в сессиях Синода, свидетельствует, между прочим, и  тот факт, что за мою бытность Товарищем Обер-Прокурора Синода митр.  Питирим не произнес в Синоде ни одного слова и не принимал в  рассмотрении дел никакого участия. Он приезжал в Синод, молча здоровался  с иерархами и молча уезжал, ни с кем не разговаривая. И это было тогда,  когда Владыка имел, в лице нового Обер-Прокурора и Товарища, своих  друзей.

Что касается Распутина и отношения к нему общества и  печати, то нужно только удивляться тому, насколько далеко ушла  современная мысль от истинного понимания того, что происходит. Не я  нужен делателям Революции, а мое положение митрополита Петербургского;  им нужны не имена, и лица, а нужна самая конструкция государственности;  если бы наша общественность не была революционною, то поняла бы, что без  «Распутиных» не обходится никакая Революция. «Распутин» – имя  нарицательное, специально предназначенное для дискредитирования Монарха и  династии в широких массах населения. Носителем этого имени мог быть  всякий близкий ко Двору человек, безотносительно к его достоинствам или  недостаткам. Идея этого имени заключается в том, чтобы подорвать доверие  и уважение к личности Монарха и привить убеждение, что Царь изменил  Своему долгу перед народом и передал управление государством в руки  проходимца. Ведь чем-нибудь да нужно легализовать насильственный акт  ниспровержения Царя с Престола и оправдать его в глазах одураченного  населения!.. Вот почему о преступлениях Распутина кричат по всему свету,  а в чем эти преступления заключаются – никто не может сказать…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened