graf_orlov33

Categories:

Речь, Главы РПЦЗ произнесенная на собрании монархистов в Белграде 11/24 мая 1930 года

в которой он сказал следующее.
* * *

«Русский народ в своей толще от начала русской истории и до последних времен был всегда настроен монархически и я убежден, что если бы перед Революцией устроили в России народный плебесцит, то русский народ в своем подавляющем большинстве высказался бы за Самодержавнаго Царя.

Однако, в прошлом [XIX] столетии в 60–70 годах под влиянием европейскаго ВОСПИТАНИЯ, чужой философии и ЛИТЕРАТУРЫ патриотизм (у элиты) в руководящей русской интеллигенции совершенно упал.
Рядовой обыватель тогда не смел заикаться о любви к Отечеству и в интеллигентном обществе об этом говорили только с насмешкой и с оттенком презрения.
Русское общество всколыхнулось в конце 80 годов под влиянием Восточной войны за освобождение славян оружия, патриотические статьи, имена военных героев, ликующия народныя собрания – все это сделало то, что о патриотизме невозможно было замалчивать. Убийство же Императора Александра II дало русскому обществу еще более сильный толчёк вправо. Оппозиционеры должны были замолкнуть. В обществе перестали разсказывать со сладострастием анекдоты о нарушениях 7-ой заповеди во дворце и любовь к Царю стала обнаруживаться всюду. Как сейчас, я помню панихиду по Императоре Александре II, совершавшуюся в Петербурге протопресвитером Янышевым. Я был тогда студентом 1-го курса Духовной Академии. Молящиеся горько плакали, а протопресвитер Янышев говорил о том позоре, который падает на Россию за злодейское убиение Государя.

Новый Император Александр III сразу овладел народными сердцами, заявив себя чисто русским Царем своим отеческим отношением к подданным. В многочисленных резолюциях по различным делам стало сказываться его отеческое попечение о Русском Народе. Особенно мне врезалась в память резолюция Царя на докладе о сооружении часовни на месте убиения Александра II. Государь написал: «Мне кажется, нужно построить там Церковь».
Церквей тогда в Петербурге было очень мало и это явилось как бы началом руссификации Петербурга, до того времени бывшаго почти иностранным городом, наполовину говорившим по-немецки. Действительно, если посмотреть в плане Петербурга на том сегменте, котораго основанием служит Невский проспект, а дугою Нева от Адмиралтейской площади до Фонтанки, а также от Знамения до Лавры, то в этом большом пространстве до 1881 года не было ни одной Церкви. И вот на поле перваго сегмента произошло убийство Государя.

Император Александр III всюду стремился вносить сердечную заботливость и отеческое попечение. Очень трогательным был установившийся тогда обычай назначать в Царские дни в столичных театрах патриотическия пьесы, для посещения коих разсылались билеты во все учебныя заведения. Среди юношества в эти дни появлялись Царь и Царица, окруженные всеобщим восторженным почитанием. Вообще тогда казалось, что в русской жизни наступила новая эра, при чем во главе возрождения стал Петербург. Туда повалил настоящий русский мужик. Сама Николаевская железная дорога сделалась проводником чисто русскаго движения. На многих ея станциях становились громадныя иконы, путешествующие возжигали перед ними многочисленныя свечи, а перед отправлением поездов служились длинные молебны. Попутно с этим росли литературныя патриотическия силы. Это время было расцветом Ф. Достоевскаго, тогда процветали славянофилы, действовали братья Аксаковы. Лучшие представители высшей интеллигенции возвысили свой голос против уже умиравшаго атеизма и ложнаго космополитизма. Таков между прочим был мало известный теперь, но безусловно просвещеннейший русский ученый и публицист Н. Н. Страхов, выступивший через лучшую в России газету Аксаковокую «Русь» со своими «Письмами о нигилизме». Сама «Русь» была как бы горящим факелом, освещающим русскую жизнь. К этому периоду относится и начало деятельности великаго праведника земли русской о. Иоанна Кронштадтскаго, имевшаго могучее действие на народ, который встречал его более восторженно, чем самого Царя. Таков был расцвет России. Но не дремали и революционеры. Они лишь притихли, объединяя и сосредоточивая свои силы вокруг толстых научных и литературных журналов, как например, «Вестник Европы», в университетах, в земских учреждениях. От поры до времени они подымали свою голову. Мне врезалась в память одна каррикатура, появившаяся в Петербурге. Последними словами Императора Александра II были: «Домой, домой». Аксаков написал в «Руси» статью, в которой эти слова истолковывал, призывая русское общество вернуться в Москву. И вот вскоре появилась каррикатура, на которой был изображен Аксаков стоящий в боярском костюме у жалкой избушки, зазывающий проходящую публику «в Москву», публика же направлялась к большим европейским зданиям, изображавшим культурную Европу, на Аксакова же и его жалкую избушку никто не обращал внимания.

Царствование Императора Александра III было непродолжительным и завершилось трогательной кончиной, последовавшей в присутствии о. Иоанна Кронштадтскаго. Новый 26-ти летний Царь Николай II сразу обнаружил себя сторонником Православия и благочестия. Однако, ближайшия задачи России для многих в новое царствование были мало поняты. Это сказалось между прочим в таких начинаниях, как учреждение Гаагской конференции (разоружение Европы), которая сама по себе дело благородное, но для России совершенно безполезное. Неудачным, например, было учреждение правительством народных домов, с большими сценами, на которых хотели было показывать для народа различныя драмы и трагедии, однако, результат получался совершенно неожиданный – в самых трагических местах, когда актер убивал свою возлюбленную, народ отвечал дружным смехом. Происходило это оттого, что русский народ, отличаясь искренностью и правдивостью, никогда не примет всерьез того, что делается на сцене и трагедиями его не растрогаешь.
В царствование Императора Николая II наши оппозиционеры уже кое-чему научились (поднабрались опыта) и поняли, что Революции достигнуть можно не столько террористическими актами, сколько злобной критикой, введением Конституции, развращением народа и проч. На службу Революции пошли почти все Университетские профессора и такой талантливый человек, как Лев Толстой, всю свою жизнь бывший рабом демоническаго тщеславия. Во всем своем творчестве, как философском, так и художественном, он одинаково разрушал веру и государственный порядок, изображая человека не свободной личностью, а каким-то всплеском или волной мировой жизни (смерть Андрея Болконскаго, сон Пети Ростова). При казавшемся внешнем благополучии в России уже назревал кризис, его предчувствовал такой праведник, как о. Иоанн Кронштадтский, который, будучи горячим поборником Самодержавия, весьма печалился тем, что во дворце стали свивать себе гнездо теософия и оккультизм и он перестал к огорчению Государя и Государыни посещать дворец (это салонные слухи — прим. ред.). Светлым лучом последняго царствования было прославление 6 Угодников, осуществленное по инициативе Царя, который шел в этом отношении далеко впереди нашего духовенства, скептически было относившагося к прославлению новых Угодников Божиих. Самым близким народному сердцу из прославленных Угодников оказался преп. Серафим Саровский, человек не очень ученый, но наделенный таким сердцем и такой верой, что он не пасовал перед самой грешной душой, но принимал каждаго в свои распростертыя объятия, как любящий отец.

Две последния неудачныя войны подсекли Россию, революционеры добились своего и ее свалили. Теперь я не имею надежд на быстрое возстановление России: она должна искупить страданиями свое нравственное падение. Еврейский народ странствовал в пустыне 40 лет пока возвратился в землю обетованную. Мы не знаем сколько лет назначено странствовать в смуте русскому народу пока не возвратится он к законному обетованному устроению своей жизни, но всеми мерами, всеми способами и всеми силами содействовать его освобождению и возрождению неотложный долг всех нас.

Митр. Антоний Храповицкий


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened