graf_orlov33

РАЗВЕНЧАНИЕ МИФОВ О ВОЙНЕ И.Л. СОЛОНЕВИЧ


Германія 1938 года жила въ атмосферѣ восторженнаго миѳотворчества. Былъ миѳъ о случайномъ проигрышѣ въ Первой Міровой войнѣ. Былъ миѳъ о низшей расѣ на Востокѣ и о вырождающейся демократіи на Западѣ. Былъ миѳъ о Германскихъ «организаціонныхъ талантахъ», и былъ миѳъ о безтолковости всего остального человѣчества. Всѣ эти миѳы были пріятны. Нѣсколько менѣе пріятнымъ оказалось пробужденіе отъ миѳовъ. Впрочемъ, сейчасъ Германія дѣйствуетъ точно такъ же, какъ человѣкъ, проснувшійся послѣ тяжкаго перепоя: пытается опохмелиться. И съ туманной головой глядя на цѣлую батарею уже высосанныхъ миѳовъ, хлопаетъ рюмочку. Все-таки легче на душѣ.
Но на миѳотворческомъ поприщѣ нѣмцы нашли достаточное ко-личество преемниковъ, замѣстителей и вообще «исполняющихъ обязанности». Только что законченная война начинаетъ обрастать новыми миѳологическими наслоеніями.
Міръ, подѣленный на двѣ половины «желѣзнымъ занавѣсомъ», въ обѣихъ половинахъ судорожно стряпаетъ новые миѳы – миѳъ демократическій и миѳъ коммунистическій. Оба они единомышленные, кажется, только въ одномъ отношеніи: въ оцѣнкѣ Германской военной мощи, разбитой: съ демократической точки зрѣнія – демократическими силами, съ коммунистической точки зрѣнія – коммунистическими силами. Моя точка зрѣнія сводится къ тому, что Германская военная машина была очень слаба и что разбита она была не демократическими и не коммунистическими силами.
Пораженіе Германіи я считалъ неизбѣжнымъ при всякихъ мало-мальски мыслимыхъ обстоятельствахъ.
Исходъ – пораженіе Германіи – былъ неизбѣженъ по-тому, что Германія проектировала такую «новую организацію Европы», можетъ быть и всего міра, которая никого, кромѣ нѣмцевъ, не устраивала. И нѣмцы – по всей своей традиціи, характеру и врожденнымъ свойствамъ, «доминантѣ» или какъ хотите – не могли предложить никому иному ничего иного. Слѣдовательно – рано или поздно – противъ нѣмцевъ все равно поднялось бы все человѣчество.
Въ этихъ рамкахъ все было довольно ясно: Германія живетъ миѳами – то есть ложью. Всѣ представленія Германіи – о внѣшнемъ мірѣ и въ особенности о Сов. Росіи – есть ложные или, что еще хуже, лживые представленія. Представленія о Западѣ – лучше, но ненамного. Представленія о себѣ самой носятъ характеръ маніи величія. Цѣли войны, ея стратегія и идеологія, ея политика и даже фразеологія – рѣшительно тѣ же, что были въ 1914 году. Можетъ быть, никогда еще въ Исторіи человѣчества не было такого потрясающаго сходства двухъ войнъ – со всѣми стратегическими и философскими предпосылками.

Все было одинаково в отношении лозунгов и мышления, но была ли одинакова Армія? Была ли вооруженная сила Гитлеровской Германіи выше или ниже вооруженной силы Вильгельмовской? И – какъ оцѣнить это соотношеніе силъ? Разумѣется, въ Арміи Вильгельма танковъ не было – у Гитлера они были, и въ изобиліи. Не было танковъ и въ Царской Арміи – въ сталинской ихъ были десятки тысячъ. Но для меня было безспорно: вооруженная сила Царскаго режима была
неизмѣримо большей, чѣмъ вооруженная сила сталинскаго воинства – несмотря даже и на то, что Нiколай II для подготовки этой вооруженной силы имѣлъ лѣтъ только семь, а Сталинъ готовился лѣтъ двадцать. Что сталинская подготовка шла на крови и на костяхъ, а Нiколаевской мы въ свое время даже и не замѣчали.
Но – какъ можно сравнить? Гдѣ найти мѣ́рку для измѣренія? Говоря очень суммарно, мы могли бы утверждать, что Суворовская Армія была лучше Куропаткинской, хотя Суворовская стрѣляла изъ кремневыхъ фузей, а Куропаткинская – изъ трехлинейныхъ магазинокъ. Это утвержденіе для большинства рускихъ читателей будетъ, вѣроятно, безспорнымъ. Въ оцѣнкѣ соотношеній Армій Нiколая II и Сталина, Вильгельма II и Гитлера такой безспорности, конечно, не можетъ быть.

Я считаю, что Армія Вильгельма II была максимумомъ и что такого максимума Германія Гитлера достичь была просто не въ состояніи.
Германская армія 1939 года была, разумѣется «всѣхъ сильнѣй» – и въ 1942 году оказалась «всѣхъ слабѣй». Но и въ 1939 году она очень точно соотвѣтствовала тому опредѣленію силы, которое говоритъ: «Молодецъ – противъ овецъ». До 1941-1942 годовъ она имѣла дѣло съ разрозненнымъ противникомъ, неизмѣримо болѣе слабымъ рѣшительно во всѣхъ отношеніяхъ: количественномъ, техническомъ, политическомъ и моральномъ. Люди, которые сейчасъ строятъ миѳъ о «молніеносномъ походѣ» на Парижъ въ 1940 году, начисто забываютъ то обстоятельство, что въ 1871 и 1914 годахъ перегонъ отъ Рейна къ Парижу потребовалъ того же молніеноснаго темпа, какъ и въ 1940-мъ, – около шести недѣль. Одни и тѣ же шесть недѣль – при Мольткѣ, при Людендорфѣ и при Гитлерѣ, изъ чего можно бы вывести заключеніие, что и Мольтке, и Людендорфъ, и Гитлеръ были одинаково генiальными полководцами, – но также что и Мольтке, и Людендорфъ, и Гитлеръ тутъ были ни при чемъ. Но въ 1914 году Парижъ былъ спасенъ Государем Нiколаемъ II. Въ 1940 году Царя Нiколая II не было, спасать было нѣкому. Соотношеніе же силъ между Германіей и Франціей было совершенно одинаково въ 1871, 1914 и 1940 годахъ. Но въ 1941 году и Германія и Франція выступали, такъ сказать, въ ослабленномъ составѣ: и та и другая находились въ состояніи политической неуравновѣшенности. Или того, что я для краткости обозначаю терминомъ «кабакъ».

И кабакъ этот существовалъ не только у подножія Сталина, но и у ногъ Гитлера. Сейчасъ все побѣдители склонны очень высоко ставить свои подвиги – а, слѣдовательно, и переоцѣнивать того Дракона, котораго они соединенными усиліями кое-какъ ухлопали. И если бы они сказали: въ сущности, Драконъ не былъ такимъ ужъ многозубымъ – то имъ пришлось бы сказать: да и мы сами тоже не были такими ужъ Георгіями Побѣдоносцами. Поэтому всѣ три стороны – Германская, совѣтская и демократическая – пребываютъ въ состояніи одного и того же миѳотворчества.
Общій военный потенцiалъ Германіи Гитлера никакъ не могъ равняться военному потенцiалу Германіи Вильгельма. Вильгельмъ имѣлъ за собою 43 года мирнаго развитія. Имѣлъ военный и торговый Флотъ. Имѣлъ огромный золотой запасъ – и дома, и за границей. Имѣлъ и промышленный потенцiалъ выше тогдашняго Американскаго. И имѣлъ политику, которая для каждаго нѣмца была само собою разумѣющейся. Кромѣ всего того, въ Первую Міровую войну бензинъ почти никакой роли не игралъ. Гитлеръ изъ всѣхъ преимуществъ Вильгельма не имѣлъ ни одного – но не имѣлъ также и бензина. И, кромѣ того, Германія Вильгельма была единой, а Германія Гитлера единой все-таки не была, а была многополитичной.
Генералъ Людендорфъ являлся на аудіенцію къ Вильгельму – и не боялся, что Вильгельмъ прикажетъ его повѣсить. Генералъ Гинденбургъ бесѣдовалъ съ Вильгельмомъ, и Вильгельму въ голову не приходила мысль о томъ, что въ портфелѣ Гинденбурга можетъ быть спрятана бомба. Для Людендорфа и Гинденбурга Вильгельмъ былъ само собою разумѣющейся Властью. Для генераловъ Бломберга и Фрича унтеръ-офицеръ Гитлеръ само собою разумѣющейся Властью все-таки не былъ. И никакой въ мірѣ генералъ не признаетъ правъ никакого унтеръ-офицера на командованіе и Арміями, и генералами.

Раймондъ Картье живописуетъ сношенія Гитлера съ «міромъ фантастическихъ гигантскихъ тѣней», съ Фридрихомъ II и даже съ Чингисъ-Ханомъ, – и начисто умалчиваетъ о томъ, что Вильгельмъ II, который, вѣроятно, съ Чингисъ-Ханомъ не разговаривалъ, дѣлалъ рѣшительно то же, что дѣлалъ Гитлеръ. Вильгельмъ былъ сильнѣе. Но и сосѣди его были сильнѣе. Гитлеръ былъ слабѣе. Но нѣмецкіе сосѣди 1939 года были слабѣе, кажется, эти потери были огромны и эти потери несли войска первой линіи, кадровые войска. Замерзшіе арміи откатывались отъ Москвы и бросали все, что можно было бросить. Гитлеръ лично ринулся на Московскій фронтъ и массовыми разстрѣлами остановилъ бѣгство арміи. Согласитесь и съ тѣмъ, что при Вильгельмѣ такихъ вещей все-таки не было...
Не было при Вильгельмѣ и еще одного. При Вильгельмѣ Армія чувство-вала себя первымъ сортомъ. При Гитлерѣ – только вторымъ. Армія говорила: «мы, армія, выигрываемъ сраженіе, они, партія, проигрываютъ войну». Когда Армія продвигалась на линію Орелъ-Харьковъ и когда ея тылъ попалъ въ распоряженіе «гражданскаго Управленія», дѣло дошло до Гражданской войны. Я не знаю, отражена ли эта война въ произведеніяхъ Исторіи, но я о ней слышалъ отъ десятковъ людей – и нѣмцевъ и рускихъ, отъ плѣнныхъ, перебѣжчиковъ, переводчиковъ, отъ нѣмецкихъ солдатъ и офицеровъ и даже отъ священниковъ и врачей. Партія въ лицѣ ея «гражданскаго управленія» не давала Арміи поѣздныхъ составовъ: они нужны были для грабежа. Армія отбивала эти составы вооруженной силой, безъ нихъ не было ни снарядовъ, ни снабженія. Партизаны пускали подъ откосъ и партійные, и армейскіе составы. Армія поддерживала антисовѣтское партизанское движе-ніе – а оно, какъ только армія продвигалась дальше на Востокъ, авто-
матически превращалось въ антинѣмецкое. Армія говорила: «партія лишаетъ насъ союзниковъ». Партія говорила: «армія вооружаетъ нашихъ враговъ».
Кромѣ того, были и союзники – венгры, румыны, итальянцы и всякіе другіе. Объ итальянцахъ я не знаю ничего. Что же касается венгровъ и румынъ, то они промышляли главнымъ образомъ распродажей военнаго имущества: винтовка котировалась въ литръ самогона, пулеметъ – въ три литра, полевое орудіе доходило до двадцати литровъ. Нѣмцы поставили свои караулы у частей своихъ союзниковъ, но спивались даже и нѣмецкіе караулы. Отъ Торна до Волги по тыламъ Германской арміи свирѣпствовалъ совершенно невообразимый кабакъ. Партія подрывала армію, и армія норовила подвести партію – на поверхности Исторіи это выразилось въ заговорѣ 20 Іюля.
Уже въ 1940 году нѣмцы передавали мнѣ и такой миѳъ: «Генералы сознательно спровоцировали войну и сознательно ведутъ ее на проигрышъ – ибо иначе отъ Гитлера имъ бы не избавиться никакъ». На каждомъ этапномъ пунктѣ отъ Торна до Волги сталкивались армія и партія, и обѣ стороны старались другъ другу напортить: теплые вещи застревали на территоріи партіи, тамъ же застревали медикаменты и составы, тамъ же застревали и люди, которые были привилегированными и которые на фронтъ идти не хотѣли. Каждый этапный пунктъ отъ Торна до Волги нужно было охранять отъ партизанъ – въ числѣ которыхъ были также и нѣмецкіе: коммунисты, дезертиры, осужденные и прочіе. Партизанщина была и антинѣмецкая, и антисовѣтская, и монархическая, и коммунистическая – была и просто бан-дитская. Были Русскіе отряды по борьбѣ съ партизанщиной: ихъ формировала армія, и ихъ норовило разстрѣливать гражданское управленіе. Были Рускіе эмигрантскіе офицеры, которые стояли болѣе или менѣе во главѣ отрядовъ по борьбѣ съ партизанщиной, – они были на нѣмецкой службѣ. Они вели снабженіе партизанъ всякаго рода амуниціей и развѣдывательными дан-ными о дислокаціи и передвиженіяхъ Германскихъ войскъ. Были еврейскіе, польскіе, рускіе, латышскіе, эстонскіе и Богъ знаетъ какіе еще «банды», «отряды» и даже «Корпуса», о которыхъ никто въ мірѣ не могъ сказать, за что же они, собственно, воюютъ, и воюютъ ли они вообще.
Гитлеръ хвастался: «Никто не смѣетъ сомнѣваться въ томъ, что мы сумѣ-емъ организовать это Восточное пространство», – такой дезорганизаціи, я полагаю, не было никогда и нигдѣ...
Нужно имѣть въ виду слѣдующее: Нѣмецкая Армія Вильгельма, конечно, грабила; такой Арміи, которая этимъ бы не занималась, никогда въ мірѣ не было, нѣтъ и, вѣроятно, не будетъ. Разница только въ масштабахъ... Грабили и Армія Вильгельма II, и даже Армія Нiколая II, и всѣ остальные тоже. Но во времена проклятыхъ капиталистическихъ режимовъ во всѣхъ этихъ Арміяхъ было какое-то сознаніе закона, права, порядка.

Въ арміяхъ благословенныхъ соцiалистическихъ режимовъ ничего этого уже не было. Германская армія совершила трехнедѣльную прогулку по Польшѣ – и принялась грабить представителей двухъ низшихъ и безправныхъ расъ: евреевъ и поляковъ. Евреи всѣ, а поляки почти всѣ были объявлены внѣ закона. И ихъ имущество – тоже. И армія и партія ринулись какъ коршуны. Тутъ было форменное соцiалистическое соревнованіе на скорость и на вѣсъ: если я, Мюллеръ, сегодня шубу не сопру, то ту же шубу завтра сопретъ Майеръ, – нужно торопиться. Съ этой психологіей нѣмцы отправились во вторую военную прогулку – на этотъ разъ шестинедѣльную – во Францію. Тамъ они все-таки старались стѣсняться – но и тамъ это не удалось. Было опьянѣніе и дешевой побѣдой, и безплатными погребами. Цѣлый годъ армія провела въ пьянствѣ и грабежѣ. Въ теплѣ и въ кроватяхъ. Съ женщинами и съ виномъ. И потомъ – послѣ вотъ этого опыта двухъ кампаній – на Востокъ, подъ Москву, въ морозы – безъ наушниковъ и рукавицъ, валенокъ и теплаго бѣлья, безъ согрѣвающихъ смѣ́сей для моторовъ, безъ вѣры въ то, что фюреръ, уже прошляпивъ Русскую Зиму, не прошля́пилъ еще чего-либо – еще болѣе существеннаго. Съ офицерскимъ составомъ, который не могъ вѣрить и не вѣрилъ ни намѣстникамъ Бломберга, ни замѣстителямъ Фрича. Съ мужикомъ, который войны не хотѣлъ, съ союзниками, которые распродали партизанамъ и винтовки и орудія, съ феодальными войнами между арміей и партіей, между военнымъ командованіемъ и гражданскимъ управленіемъ и, наконецъ, съ очень свѣжимъ воспоминаніемъ о томъ, какъ въ 1914-1918 годахъ никакіе «побѣды» ничему не помогли.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

И.Л. Солоневич прожил в Германии 10 лет и знает о её состоянии изнутри. его наблюдения весьма любопытны.
Возглавь и развали изнутри, вот главные политтехнологии 20 века, которые были опробованы во многих странах мира. Чем закончился приход во власть ставленников закулисы для обоих социалистов мы знаем.
На фото Германия и СССР после разборок Фюрера со Сталиным.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened