graf_orlov33

Category:

ДВОРЯНСКИЙ ВОПРОС АЛЕКСЕЙ СУВОРИН (1834 - 1912 г.г.г)

РОССИЯ ПОГИБАЕТ ОТ ТРУСОСТИ

Россия погибает от трусости «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» – кричат революционеры.
А я кричу: «Слушайте, пролетарии: к вам идет русское дворянство, в ваши ряды, в ваше жилье, в ночлежные дома и в вашу нищету. Пройдет несколько лет, и ваши ряды наполнятся русским дворянством». Так как «Новое время» не читается пролетариатом, то я и не соблазняю его таким воззванием, а так как дворянство его почитывает, то я предлагаю ему эти строки для размышления и заранее извиняюсь за некоторую их резкость.
Я не прочел ни одного известия о том, чтобы дворянин защищал свою усадьбу, свою собственность, чтобы он лег костьми, защищая наследственную собственность и могилы своих предков. Я думаю, что защищать свой дом – это долг всякого человека. Защищая свой дом, я защищаю территорию своей родины, хоть малейшую ее часть, хотя несколько десятин, хотя сто сажен, на которых есть следы культуры, мной или моими предками сделанные. Защищая свой дом от разгрома озверевшей толпы, не внушаю ли я известного почтения даже ей?
Эти христиане поступают хуже "зверей", ибо зверь тащит то, что ему надо для утоления своего голода, а мужик рубит фортепиано, истребляет мебель, картины, ковры, сжигает дом, отрезает языки у лошадей, ранит коров в вымя, убивает овец и бросает их в реку. Зверь насыщает свой голод, мужик хочет насытить свою злобу. Если я слово ему скажу или выкажу перед ним свое мужество, свою нравственную силу, не проснется ли в нем человек? А когда я бегу перед ним, не думает ли он о трусливом зайце?
Когда является генерал-адъютант к нему, он встречает его с хлебом-солью и становится на колени, и просит прощения. Рабство это или раскаяние? Я знаю, все это "объясняется" тем, что его держали в зверином образе. Эти грабежи, однако, ничем оправдать нельзя. Можно пожалеть в грабителе человека, Божье создание, наделенное безсмертною душою, но нельзя оправдать самый грабеж, самое преступление.
Нельзя оправдать и той трусости, с которой дворянство бежит из своих деревень, ничего не предпринимая против грабежа и не пытаясь его остановить. Нет мужества – вот что ужасно. Трусость самая явная является в своем жалком рубище, но воображает, что она все еще в бархате и золоте, победительным тоном защищает себя и ссылается на тысячи общих причин. Точно нет личности, нет характера, нет своего «я», а только «мы» и это «мы» безформенное и безнадежное.
Толпа испуганных овец, толпа испуганных рабов – вот что такое это «мы» и начальство вместе с ним.
И Россия погибает от трусости, от рабского чувства перед всякой палкой, перед всякой угрозой. Висит ли на палке Двуглавый Орел, висит ли на ней красный платок, кусок ксандринки и красного шелка или ничего не висит, но смело поднята палка вверх – и начинают у всех дрожать коленки – одни бегут, другие прячутся, третьи бросаются на колени, четвертые пишут доклады.
Позор и стыд! Где прошлая доблесть дворянства, его мужество, его самопожертвование? Оно отказалось от крепостного права. Охотно верится, что большинство отказалось добровольно, великодушно. Но получен выкуп за землю, оно прожило его безпутно и легкомысленно. Начались просьбы о подачках, унизительные, жалкие просьбы. Основали Банк для дворянства – его обокрали те самые дворяне, которые им заведовали, одни крали, другие не видали.
Когда настало это «освободительное движение», можно было бы отдать справедливость дворянству, что оно заговорило первое, если б оно не сделало это во время войны. Оно стало говорить для того, чтоб примкнуть к революционному движению и выказать себя как можно радикальнее или как можно консервативнее. Никакой ясной, здравомысленной, бодрой и исполнимой программы не было. Это была какая-то смесь Конституции с Социализмом и даже с социал-демократией, смесь недомыслия и трусости перед Революцией. Трудно разобраться, чем собственно отличается революционная программа от дворянской или земской.
В то время, когда образовывались союзы рабочих, крестьян, железнодорожников, почтово-телеграфных чиновников, приказчиков, портных и проч., в то время, когда многие из этих союзов действовали и заставляли считаться с собой правительство, дворянство изнывало в красноречии, снимало с себя фотографические карточки в ораторских позах и заслушивалось рукоплесканий. Доходило до социал/демократических доктрин, до уступок всей земли, разумеется на выкуп, т.е. доходило до самоубийств. Но если так, отчего не кричат: «Да здравствует социал-демократия!
Да здравствует Революция!»?
Возьмем деньги и проедим, пропьем и прокутим.
Русская душа нараспашку. Не посрамим Русскую землю. Вот где мы храбры, где нам море по колено и откуда прямой путь в пролетариат. Пролетарии всех стран, соединяйтесь.
Из России идет дворянство. Вся высшая администрация, военная и гражданская, столичная и провинциальная, – ведь это все дворянство. Губернаторы, предводители, земские управы – это почти сплошь дворянство. И где же личности, где деятели, где таланты, где мужество, где горячая инициатива, способная соединить вокруг себя, собрать, действовать?
Несколько имен мелькало, но и из них половина комиков и межеумков, которые ровно ничего не понимали и не знали ни того, что делают, ни того, куда идут.
А ведь дворянство некогда создавало культурную жизнь, насаждало оазисы среди степей и непроезжих дорог, знало цену просвещения и мужества. В прошлом можно указать на мужество и смелость даже женщин-дворянок, которые не уступали князю Якову Долгорукому. Теперь как будто все это исчезло, как будто все слилось во что-то серое и остается один выход – стать под Красное Знамя социал-демократии.

Но что ж могло бы сделать дворянство своим мужеством? Очень многое. Оно могло бы остановить аграрные безпорядки, оно могло бы разбудить Правительство в его бездействии, разбудить его властно, разбудить, когда дело не дошло еще до вооруженного восстания. Ведь дворянства целый миллион. Ведь оно знало, что делается, что приготовляется, оно видело трусость Губернаторов, ничтожность всякого другого начальства, нужды крестьян, их настроение, оно барахталось среди революционеров и повторяло их идеи, и шло у них на веревочке и проч. Оно могло бы забросать Правительство гр. Витте петициями, представлениями, депутациями о выборах, о созвании Государ. Думы, о положении страны.

Рассказывают, что бывший генерал-губернатор московский Дурново на телеграфный вопрос правительства: что это за крестьянский съезд он разрешил, три дня не отвечал, а на вторичный вопрос отвечал письмом так: «Я разрешил этот съезд, чтобы дать ему высказаться и потом арестовать его членов». Если вы, начальник, увидите человека, который поднимает топор над другим человеком, дайте ему, Христа ради, убить, чтоб потом арестовать и сослать убийцу на каторгу. Представьте себе, если бы восстание началось при г. Дурново. Он дал бы ему «высказаться» и на вопрос петербургского правительства, что делается в Москве, отвечал бы: «Сижу в кутузке. Кормят недурно». Вот настоящие правители, вот во что вылилась русская наука управления...

Если бы не Армия, которая осталась верна своему Государю и Отечеству и которая глубоким, прирожденным чувством русского человека понимает, что Россия выше всякого правительства и защищать ее целость есть общий долг сынов ее, – если б не эта Армия, то поджаривай нас на сковороде и делай из нас что хочешь. Под всяким Знаменем мы пойдем. И если б социал-демократия не имела права этого думать по поступкам правительства – она никогда не подняла бы восстания.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Из Серии: "кругом трусость, измена и обман!"
Коли внутри пусто, то вызвать силу недовольства словом проще простого. Ген. Курлов, нач. Жандармского Корпуса установил удивительную закономерность - зависимость "школьного образования" с поджогами помещичьих усадеб. Чем больше было начальных школ в таком то уезде, тем чаще горели дворянские дома. После узналось, что учителями в школах были преимущественно бывшие революционеры, отмотавшие в свое время срока за революционную деятельность. СРН указывает цифру в 30 000 таких особей.
==============================================
Алексей Сергеевич Суворин (11 [23] сентября 1834, село Коршево, Воронежская губерния — 11 [24] августа 1912) — русский журналист, издатель, писатель, театральный критик и драматург. По своим убеждениям Суворин был умеренно-либеральным западником, исходившим из принципов широкой политической свободы, терпимости и протеста против национализма. В 1876 г. приобрёл вместе с В. И. Лихачёвым газету «Новое время». Стал её издателем. М. Е. Салтыков-Щедрин и Н. А. Некрасов дали свои произведения для первых номеров. Но через год А. Суворин стал консервативным журналистом. А в 1901 году Суворин уже принял участие в создании монархической организации «Русское собрание», первое заседание которой прошло в помещении редакции «Нового времени». Он вошёл в совет Русского собрания, но со временем отошёл и от активной политической деятельности переключившись на театральную.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened