graf_orlov33

Categories:

НЕМНОГО О ПОЛИТМОРСОСЕ


О советско-финской войне 1939—1940 г.г.  известно немало, но «за кадром» осталось, например, то, что в советских  казенных документах именовалось «политико-моральное состояние личного  состава». Иначе «политморсос». Это обязательный пункт сводок, отчетов,  рапортов, докладов и донесений о состоянии войск, обычно звучавший так:  «Политико-моральное состояние частей высокое». Если  «здоровое» — это как бы пожиже, «в основном удовлетворительное» — хуже, и  совсем уж плохо обстояли дела, если ставился диагноз  «политико-моральное состояние стало надломленным». После ритуальных  здравиц о «политморсосе» обычно следовало самое интересное, обозначаемое  обтекаемо-стандартными формулировками: «наряду с этим имеют место»,  «выявлены факты», «одновременно продолжают иметь место явления» —  негативные, разумеется.

Так вот сводки и спецсообщения  Особотделов НКВД периода финской кампании (рассекречена мизерная часть)  рисуют далеко не красочную картину «политморсоса» воюющей Красной армии.
Начальник  Особого отдела НКВД (ЛВО) майор госбез. Алексей Сиднев в донесении от 1  дек. 1939 года сообщал, что уже 30 нояб. — в первый день войны, в  первом же бою — «во время наступления красноармеец 90-й стр. дивизии  Михайлов, безпартийный, бросил винтовку и попытался перейти на сторону  противника»! Невероятно: после мощной артподготовки, которая, казалось,  смела все живое, Красная армия победно устремилась вперед, —  красноармеец Михайлов собирается… перейти на сторону отступающего (!)  противника. Разумеется, «Михайлов арестован. Бойцу еще повезло, за свою  «попытку перехода к противнику» он получил «всего лишь» 10 лет лишения  свободы. В то время как два других красноармейца приговорены к расстрелу  «за попытку организовать группу бойцов для сдачи в плен противнику» — и  это тоже в первые часы войны! Невероятно.

Тогда же под трибунал  пошел и красноармеец той же 90-й стрелковой дивизии Иванов, сказавший,  что «Советскому Союзу финнов не победить»…
Уже с первых дней той  войны документы особых отделов пестрят сообщениями об арестах  красноармейцев за «контрреволюционную деятельность».

«Особым отделом НКВД 19-го стр. корпуса —
«За  проводимую контрреволюционную агитацию арестован: красноармеец 123 сд  Кузнецов, 1907 года рожд., красноармеец 24 кап (корпусного  артиллерийского полка. — В. В.) Пузыкин, 1901 года рождения»;
«Особый  Отдел НКВД 10-го стр. корпуса арестовал за проводимую  контрреволюционную агитацию среди личного состава войсковых частей  Евдокимова, красноармейца 679-го стр. полка 113-й стр. дивизии, Иванова  той же дивизии, Хижняка 295-го артполка 138-й стр. дивизии»; «Особый  Отдел НКВД 43-й стр. дивизии арестовал за контрреволюционную агитацию  красноармейца 181-го стр. полка 43-й стр. дивизии Нурилова»;
«Особый  Отдел НКВД 7-й армии закончил процесс расследования в отношении  красноармейца 70-й стр. дивизии Прохорова, как дезертира и проводившего  контрреволюционную агитацию»; итд. итд. итд.

Что же это за такая страшная «контрреволюционная агитация», столь резкий всплеск которой фиксируют особисты? Да такая, например:
--«Лекпом  189-го зенитного артполка 2-го корпуса ПВО Фомкин в группе  медработников говорил: «Переход финляндской границы частями Красной  Армии есть не что иное, как посылка нашим государством в Финляндию  карательного отряда».
--Красноармеец Кичигин «в группе бойцов заявил:  «Вероятнее всего, выстрелы на Карперешейке были не со стороны  Финляндии, а с нашей, чтобы вызвать войну. Финляндия воевать не хочет, в  войне виновато во всем наше правительство. Финляндия вынуждена  проводить меры защиты, а наши стараются завоевать Финляндию».

В  сводке от 9 декабря 1939 года майор госбез. Сиднев сообщил, что  красноармеец 184-го стрелкового полка 56-й стрелковой дивизии Кулаков,  «обращаясь к политруку Лисичкину, заявил: «Много ли вы набрали петель  для финских крестьян, жжете села, деревни, но теперь ничего,  рассчитаются финны и с вами»...
Далее лаконичная фраза: «Лисичкин направил Кулакова в штаб, по дороге Кулаков пытался бежать, и сопровождающими убит».

--«Аналогичное  выступление, — уведомлял особист, — имело место и в 142-й стрелковой  дивизии, где красноармеец 266-го гаубичного артполка Васильев в группе  бойцов заявил: «Наши войска громят мирное финское население, жгут  фабрики и крестьянские дома. Мы сами навязали войну Финляндии, и она  послужит началом Мировой войны. Вот вам какова наша мирная политика».

--«Мы  освобождаем финский народ, а здесь люди жили лучше, чем у нас», — это  уже красноармеец 46-го гаубичного артполка Коваленко.

Подобных  «единичных» солдатских высказываний стукачи особых отделов фиксировали  во множестве: «Мы сами наступаем на Финляндию, где же наш лозунг: «Чужой  земли мы не хотим», а сами идем, тогда, как финны на нас не идут  войной»; «Виноваты мы, а не финны. Зачем мы к ним идем, у нас своей  земли достаточно. Мы 20 лет жили, не боялись опасности, а теперь  боимся».

Вот еще подборка доносов из сводки ОО НКВД ЛВО всего  лишь за один день — за 7 января 1940 года: «Советский Союз напал на  Финляндию с целью присоединения ее к Советскому Союзу, тем самым  осуществляет свою агрессивную политику» (красноармеец 52-й стр. дивизии  Точилов); «Финский народ не желает, чтобы его освобождали, поэтому  финское население и уходит со своей армией» (красноармеец той же дивизии  Зарецкий); «Наше правительство думает освободить финский народ, но этот  народ бежит от нашего освобождения, сжигая все на своем пути» (пом.  начальника штаба 1-го батальона 35-го стрелкового полка 14-й стрелковой  дивизии Кириллов);

--«Для чего мы здесь мерзнем? Зачем нам нужны  леса и болота, разве не хватает своей земли? Финнов защищаем, а своя  земля не обрабатывается. У нас осталось много неубранного хлеба с полей,  и семьи голодают» (красноармеец 650-го стрелкового полка Софелкин);

-«Мы  первые напали на Финляндию. Я воевать не желаю и в бою брошу свою  винтовку» (красноармеец 112-го стр. полка 52-й стр. дивизии Тарасенков).  
--«За что мы воюем? — вопрошал пулеметчик 768-го стр. полка 138-й  стр. дивизии Силонов. — Говорят, за освобождение финского народа, но  сколько воюем, а еще не видели ни одного финна. Я считаю наше  правительство шюцкоровским, ибо оно издевается над народом».

--Но  круче всех высказался красноармеец 1-го дивизиона 162-го артполка 43-й  стрелковой дивизии Никоненко: «Прежде чем воевать с Финляндией, нужно  перестрелять Советское правительство, так как оно ведет советский народ  на погибель».

Разумеется, тут же «дано указание ОО НКВД 7-й армии о немедленном аресте Силонова и Никоненко».

--Красноармеец  10-й батареи 301-й гаубичного артилл. полка 90-й стр. дивизии Петренко в  присутствии сослуживцев неосторожно обмолвился: «Я не хочу служить в  армии агрессора, скорей бы меня отправили домой. Вот как только настанет  весна, нам не выбраться из финских болот и тогда нас всех разобьют…».
Столь  же «антисоветскими», даже «изменническими» особисты сочли и слова  красноармейца 235-го гаубичного артилл. полка Степанова, который,  «увидев трупы убитых красноармейцев, в группе бойцов заявил: «Я не  допущу, чтобы оказаться убитым, как эти бойцы. Лучше перейду на сторону  финнов». Попутно ему припомнили, как ранее «он же в группе  красноармейцев говорил: «Зачем мы сейчас ведем войну, мы ведь взяли то,  что нужно было, и я нахожу, что нет надобности дальше вести войну».

«Политико-моральное  состояние частей действующих армий в основном удовлетворительное, —  шаблонно рапортует главный особист ЛВО. — Однако со стороны подучетного  элемента и отдельных бойцов отмечены факты антисоветских проявлений».  Например, такие: «Довоюются наши до того, что красноармейцы перебьют  всех своих командиров, — цитирует слова красноармейца 2-го прожекторного  полка Проскурина начальник УНКВД по Ленинградской области комиссар  госбезопасности 2-го ранга Гоглидзе, — сделают так, как это было в  февральскую революцию».

Вот и старший лейтенант госбезопасности Степанцев в сводке 7-го отделения ОО ГУГБ НКВД СССР от 24 января 1940 года подтверждает:
«Со стороны отдельных красноармейцев имелись случаи антисоветских высказываний и угрозы расправы с командным составом.

Так,  например, красноармейцы Сидоренко, Кашевский и Буженко среди бойцов  говорили: «Партия доруководила, что нет в стране хлеба, мяса и даже  спичек. В Польше раньше лучше жили, чем после освобождения Советской  властью. С западных украинцев сбросили ярмо, а хомут одели. Партия  выбросила лозунг «долой войну», сама воюет за чужие земли. На фронт не  пойдем, а дойдем до своей территории и дальше не пойдем. Не верьте  политрукам и командирам, что наша родина богата, они все врут».

Красноармеец  Пожег Степан заявил: «Нас гонят на убой, нам не нужно защищать  Советскую власть». Красноармеец Черняк Николай высказался: «Я не знаю,  за что мы воюем. При Советской власти я жил плохо, а тех, которых мы  "освободили", они жили лучше нас, так зачем же их освобождать». Черняк  на приказание командира взвода Мельникова прекратить антисоветские  разговоры заявил: «Я тебе глотку перерву, а если встретимся в бою, то  пущу в расход». При этом нанес командиру взвода два удара».
Красноармеец Мельник говорил: «Дома с голоду мрут, а мы идем защищать кого-то, и зачем?» […]
Задержан  дезертировавший из батальона красноармеец Боярский, который крестьянам  рассказывал о пути следования батальона, о количестве людей в эшелоне,  говоря: «Едем с Польши воевать с Финляндией, где людей много, так нас  гонят их уничтожать». На замечание командира взвода Баркарова Боярский  заявил: «В бою ты первый получишь пулю»...
«Аналогичные антисоветские высказывания, — сообщает документ, — имеют место и со стороны ряда других красноармейцев».

Красноармеец  7-й роты того же полка Воробьев, «безпартийный, в присутствии  красноармейца Маслова говорил: «Пока я жив, не может быть, чтобы я не  убил кого-либо из командиров». Поспорив с ком. отделения Зуевым,  Воробьев заявил тому: «Скоро вы в бою все будете, милые, а вас все-таки  скорее побьют».

Да и в военных округах, откуда на финский фронт  шло пополнение, дела обстояли не лучше. В дек. 1939 года главный особист  Киевского особого Военного Округа Михеев рапортует вышестоящему  начальству, что «в некоторых частях отмечены факты отрицательных  настроений». Затем Михеев вновь сообщает, что в частях, отправляемых на  финский фронт, «резкое увеличение количества антисоветских высказываний,  случаев дезертирства и нарушений дисциплины». В очередном рапорте  Михеева говорится, что «имеют место и отрицательные высказывания  отдельных военнослужащих, проявления трусости, дезертирства,  членовредительства, а также проявления активности антисоветского  элемента, проникшего в РККА». Явления столь «отдельные», что именно им  Михеев и посвятил почти всю докладную. Так, младший командир Адаменко из  11-го кавполка заявил: «Пейте, товарищи, водку, нам нужно пьянствовать,  по этой причине нас не пошлют в Финляндию». Красноармеец того же полка  Островский: «…Я хочу, чтобы меня судил Ревтрибунал, тогда я не поеду в  Финляндию».

Красноармеец 96-го стрелкового полка Константин Мартынюк:
«Завоевали  Западную Украину и за освобождение получили собачью жизнь, а сейчас  хотят нас с собачьей жизни послать в Финляндию, вот там-то мы навоюем,  уже совсем подохнем…». Потом добавил: «Ваша Советская власть, кто же ее  будет защищать, эту Советскую власть, сейчас намного хуже, чем было при  Николае II. При буржуазном строе жилось намного лучше солдатам и даже  крестьянам, сейчас не служба в армии, а тюрьма. Мы освободили украинский  народ и сделали не жизнь, а могилу, и сами получили за это освобождение  собачью жизнь, а когда освободим Финляндию, то хуже собачьей жизни  станет…».

Не прекратились «разговорчики в строю» и после  завершения финской кампании. Как сообщала 22 марта 1940 года сводка ОО  ГУГБ НКВД, направленная Ворошилову и Мехлису, «среди отдельных  военнослужащих имеются и нездоровые антисоветские высказывания».  Красноармеец Довгаль заявил: «Хорошо, что война закончилась, в этой  войне агрессором является Советский Союз, который проводил  захватническую политику. Людей у нас много, голова красноармейца стоит  всего 30 копеек, вот поэтому нас и гнали сюда на убой».

Киномеханик  108-го автобата 150-й стр. дивизии Гаврилов: «Наконец-то бросили  воевать, ведь эту войну начал Советский Союз, а не Финляндия. Наше  правительство сделало неправильно, начав войну, оно просчиталось».  «Финский народ воюет с Красной Армией за свои права, за свою  собственность, — это уже красноарм. 17-й мотострелковой дивизии Федотов,  — а мы, когда шли против финнов, то отнимали их права». Красноармеец  241-го артполка Немиров и вовсе озвучил страшную крамолу: «Политика СССР  такова: одной рукой подписывают договор, а другой рвут его, так  получилось и с Финляндией».

Вишенкой на торте — убийственная фраза из сводки Особого отдела НКВД 7-й армии от 16 марта 1940 года:
«После заключения мирного договора между СССР и Финляндией на отдельных участках фронта были отмечены факты братания...»!

По  сути, осведомители особых отделов зафиксировали очень серьезные  признаки растущего недовольства сталинской системой. Большая часть  попавших под маховик карательной машины — мобилизованные колхозники  далеко не юных возрастов, ранее уже отслужившие в армии. Именно те, кто  на своей шкуре сполна вкусил все прелести коллективизации и  Индустриализации — с раскулачиванием, высылками, Голодомором, нагляделся  на Большой террор, потеряв родных и близких. Именно эти выходцы из  деревни чаще всего и резали правду-матку в кругу товарищей, почти  неизбежно попадая в паутину доносчиков.

По данным историка К.  Александрова, за 105 дней войны за политические преступления и прочую  «контрреволюционную деятельность» число арестованных может достигать 1,5  тысячи военнослужащих. В это число не вошли те, чьи дела были  возбуждены до 13 марта 1940 года, но завершены уже после окончания  войны. Также сюда не включены осужденные краснофлотцы, да и осужденных  по другим подпунктам (которых всего 16) 58-й статьи — тоже ещё «не  посчитали»...
Чекистские сводки фиксируют, что крамольные  «разговорчики в строю» — «не прекращалось по мере изъятия из  красноармейской среды «активного антисоветского элемента», выявленного  органами НКВД». Значит, явление носило не случайный, а закономерный  характер. Что, безспорно, тоже аукнется через год — в 1941-м…

Финская война глазами красноармейцев — в сводках НКВД:
//Документы из Архива Новой газеты//

=====================================

Надобно признать, что даже РККА не горела любовью к самозванной  беззаконной "народной" власти ВКПб... чего уж там говорить о  многонациональном народе СССР? А раз так, то такой народ подлежал  истреблению... Для того то и готовилась мировая бойня - Гекатомба  мировой закулисой. Гои должны были схлестнуться в смертельной схватке и  уничтожать друг друга.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened