graf_orlov33

Categories:

ДМИТРИЙ ЗЫКИН БРИТАНИЯ ПРОТИВ РОССИИ

Паскевич и начало Крымской войны
Советская  историография любила выставлять имп. Николая I не только глуповатым, но  и самодуром, который ни с кем не консультировался, решения принимал  единолично, а поскольку «царь — дурак», то и результаты соответствующие.  На самом деле Государь постоянно собирал совет из первых лиц, и  основные направления политики России определялись по итогам серьезных  дискуссий. На совещаниях царя и критиковали, и перечили ему даже после  того, как он объявлял о своем окончательном решении.
Когда война  стала неминуемой, император вызвал в Петербург фельдм. Паскевича, где  вместе с министром обороны Василием Андреевичем Долгоруковым они  обсуждали дальнейшие действия. Взвесив все обстоятельства, постановили,  что ген. Михаил Дмитриевич Горчаков форсирует Дунай, но не пойдет вглубь  Балкан. Ряд укреплений с Кавказской линии эвакуировался, поскольку их  невозможно удержать в случае скоординированной атаки союзников по  антироссийской коалиции и черкесов. Значительную часть Русской Армии  оставили в царстве Польском, чтобы отбить возможный удар с западного  направления. Общее военное руководство должен осуществлять Паскевич.
Большие  надежды возлагались на создание славянского Ополчения. В Петербурге  рассчитывали, что угнетаемые Турцией народы окажут серьезную поддержку  Русской Армии. Однако неожиданно выяснилось, что балканцы отказываются  бороться против общего врага. Удалось собрать лишь небольшое число  добровольцев, которые спустя короткое время начали дезертировать.  Приходилось учитывать и то, что не только Австрия, но и Пруссия  отказалась подписать с Россией договор о нейтралитете. А успешно воевать  на Балканах, имея в тылу австрийскую армию, было невозможно.
Паскевич  быстро понял, что России придется воевать сразу на нескольких фронтах  против ряда мощнейших стран мира. Поэтому командующий делал ставку на  долгую, изматывающую войну, которую можно свести вничью. Но победить всю  Европу России вряд ли под силу, о чем фельдмаршал прямо доложил имп.  Николаю I.
Рассредоточение Русской Армии становилось неизбежным, и  предугадать главное направление удара союзников против России было  практически невозможным. Ситуация складывалась даже хуже, чем в 1812  году. Да, Наполеон тогда пошел на Россию, собрав под свои знамена почти  всю Европу, но тогда Лондон был союзником Петербурга. Франция в то время  не располагала столь сильным флотом, чтобы высаживать десанты на  Балтике и Черном море. К тому же стратегические намерения Наполеона были  известны нашим генералам. А в 1854 году неопределенная позиция Пруссии и  Австрии путала все расчеты.
Старый, но не утративший остроты ума и  энергии, Паскевич составил двадцать один сценарий вероятного развития  войны. Целый ряд русских военачальников считали, что противник вряд ли  выберет Крым основным театром военных действий, ограничившись  сравнительно небольшим десантом. Лишь один Меншиков смог разгадать  намерения Англии и Франции. Сам Паскевич полагал, что ждать удара надо  под Аккерманом (ныне Белгород-Днестровский Одесской области). Впрочем,  это недалеко от Крыма, а значит, Паскевич более-менее правильно оценивал  стратегическое планирование врага. Кроме того, в Одессе находился  годовой запас продовольствия на 200-тысячную армию, и Паскевич считал,  что противник постарается уничтожить наши склады.
На первом этапе  войны против России воевала только Османская империя. В ночь на 28  октября 1853 года османский отряд числом до пяти тысяч человек атаковал  русскую заставу в Грузии — пост Святого Николая, где находились две роты  неполного комплекта, всего 255 человек, плюс еще несколько человек  милиции и казаков с двумя орудиями. Ясное дело, что удержать заставу при  таком соотношении сил невозможно. Вообще, Турция собрала на Кавказском  фронте очень крупную армию. Россия смогла противопоставить здесь куда  меньшие силы. Но, это были закаленные в битвах с Шамилем солдаты. Ими  командовали наши старые знакомые — Воронцов, Фрейтага и другие смелые  военачальники, некоторые из которых всю жизнь провели на Кавказе, начав  службу еще при Ермолове. Как ни старались османы отбросить Русскую  Армию, а ничего не получалось...
Осенью 1853 года генерал-лейтенант  Али-паша с отрядом в восемнадцать тысяч человек подступил к Ахалцыху,  городу в Грузии. Крепость защищали восемь пушек, пять батальонов, четыре  казачьи сотни, несколько сот человек милиции и три линейные роты.  Руководил обороной старый ермоловец, генерал Петр Петрович Ковалевский.
13  ноября турки установили артиллерию на горе рядом с Ахалцыхом и  обстреливали русских. Тем не менее, несмотря на столь выгодную позицию и  численный перевес, на штурм Али-паша не решался. Османы только теряли  время, зато русские подтягивали подкрепления. Так, например, из крепости  Ацхур пришел полк Белостокского батальона. Князь Иван Малхазович  Андронников, старый «ермоловец», привел из Боржома полтора батальона  Брестского полка. Когда у нас стало семь тысяч человек, командование  решило, что пришло время атаковать восемнадцатитысячную армию Али-паши.
26  ноября русские вышли из крепости двумя колоннами. Первой командовал  Ковалевский, второй — генерал Андрей Осипович Бруннер. Их целью был аул  Суплис, крайний пункт позиции неприятеля за рекой Посхов-чай. Отряд  Ковалевского завязал бой, а Бруннер повел солдат в обход.
Во время  наступления генерал Фрейтаг лично вел солдат в атаку, идя впереди всех.  На него обрушились картечь и пули, генерала контузило и ранило в руку.  Врачи оказали первую помощь (ампутировали палец), и Фрейтаг снова  вернулся в бой. Турки отступали, но бешено отстреливались и даже  пытались контратаковать. Наиболее яростно враг сопротивлялся в самом  ауле, но, когда подоспели колонна Бруннера и другие подкрепления, войска  Али-паши наконец побежали. Наша победа была полной, и отличившиеся в  боях получили награды от императора Николая I.
В эти дни пришло  радостное известие: вице-адмирал Павел Степановича Нахимов разгромил  турецкую эскадру при Синопе. Еще в мае 1853 года Меншиков приказал  Нахимову выйти в море для крейсерства. Наш флот ходил к Босфору и  Анатолии, занимался высадкой подкреплений Воронцову на Кавказском  берегу, но нигде не встречал крупных сил неприятеля. Поздней осенью  Меншиков предложил Владимиру Алексеевичу Корнилову провести  рекогносцировку у Балкан, куда адмирал и направился с эскадрой из трех  пароходов.
Расхожее представление о том, что у России якобы  отсутствовали военные пароходы, столь же нелепо, сколь широко  растиражировано. На самом деле уже в 1825 году Черноморский флот получил  первый пароход «Метеор». Его машины были сделаны на русском заводе, а  сам корабль спроектировал Илья Степанович Разумов. В дальнейшем число  пароходов в нашем флоте быстро увеличивалось, а паровые военные корабли  производились на верфях сразу нескольких портовых городов России.
Так  вот, дойдя до Босфора, адм. Корнилов заметил противника. К тому времени  он уже отослал два корабля в Одессу и Севастополь, а ему противостояла  турецкая эскадра из 5 фрегатов, 1 корвета и 1 парохода. Наш адмирал  вернулся в Севастополь, поднял флаг на корабле «Великий Князь  Константин» и вышел в море для уничтожения турецкой эскадры. Корнилов  взял с собой эскадру контр-адмирала Новосильского, усиленную бригом  «Эней» и двумя пароходами («Владимир», «Одесса»). Несколько дней  Корнилов искал противника, но его нигде не было видно, и вот, наконец,  на горизонте показался дым от парохода.
Корнилов на пароходе  «Владимир» нагнал корабль османов «Перваз-Бахри», и после трех часов боя  турки сдались. Захваченный пароход отбуксировали в Севастополь.  Нахимов, узнав от пленных, что у Синопа находится вражеская эскадра, сам  отправился к берегам Турции. По пути случился шторм, и два русских  корабля получили повреждения. Нахимов приказал им идти в Севастополь на  ремонт. У Синопа действительно стояла вражеская эскадра, и наш адмирал  заблокировал ей выход и ждал, когда вернутся наши корабли, отправленные в  Севастополь ремонтироваться. Вскоре к Нахимову прибыла целая эскадра  вице- адмирала Новосильского. Это Меншиков решил прислать значительное  подкрепление, на которое адм. Нахимов даже и не рассчитывал. Теперь у  русских появилась возможность атаковать неприятеля, и 30 ноября 1853  года на флагмане «Императрица Мария» поднялся сигнал: «Приготовиться к  бою». Турки яростно стреляли, но наши хладнокровно приближались,  выстраиваясь на позициях, которые Нахимов ранее указал капитанам.
Точный  огонь русской артиллерии производил всесокрушающее действие, а тут еще  подоспел Корнилов на пароходе-фрегате «Одесса», за ним шли еще — «Крым» и  «Херсонес». Навалившись общими силами, русские довершили разгром  турецкой эскадры и благополучно вернулись в Севастополь. За столь  славную победу Нахимов получил орден Святого Георгия 2-го класса.
Война  складывалась для России благополучно. Победы на суше при Ахалцыхе и на  море у Синопа ясно показали, что без помощи Англии и Франции Турция  обречена на быстрое поражение. Как и следовало ожидать,  англо-французский флот поспешил в Черное море.
А на Кавказе, узнав о  победе при Ахалцыхе, другие наши части решили доказать, что ничуть не  хуже своих товарищей, и рвались в бой. Зимой 1853 года  Александро-польский отряд добился ошеломляющего успеха при Баш-  Кадыкляре. Николай I потребовал от Воронцова продолжить наступление,  однако сложные погодные условия и нехватка людей не позволили  реализовать смелый план Царя. Воронцов указывал на объективную  невозможность наступления, Паскевич его поддержал, и кампанию решили  открыть весной 1854 года.
То же самое относилось и к балканскому  фронту. Активные боевые действия там начались в марте 1854 года, когда  наши успешно переправились через Дунай сразу в трех пунктах. Турки  пытались сопротивляться, но ничего не могли поделать с русскими. Пали  города Гирсов и Баба- даг, открывался пусть на Силистрию— важную  крепость в Болгарии. Пока что все шло для нас как по маслу, и Царь  Николай I очень щедро наградил всех отличившихся и в первую очередь  командующего, то есть Горчакова.

Весной 1854 года, ожидалось  прибытие французского флота. Царь требовал решительных шагов от наших  военачальников, но тут и в Черном море появились английские и  французские эскадры. 20 апреля 1854 года девятнадцать линейных кораблей и  девять пароходо-фрегатов приблизились к Одессе.
Обстрелом и  последующим десантом противник намеревался принудить защитников города к  сдаче. 22 апреля восемь фрегатов, в совокупности вооруженных 350  пушками, начали обстреливать нашу батарею № 6. У русского командира —  прапорщика Щеголева было четыре орудия и двадцать восемь человек. Шесть  часов шел непрерывный бой, две русские пушки вышли из строя, но Щеголев  не сдавался. Наши солдаты раскалили на огне ядро и выстрелили им по  вражескому кораблю «Вобан». «Вобан» загорелся и вышел из боя. Англичане  попытались высадить пехоту, но тут заговорила резервная батарея № 14, и  неприятель, понеся потери, поспешил убраться.
С русской стороны в  сражении участвовали не только военные, но и сугубо штатские лицеисты.  Учащиеся Скоробогатов и Деминистр под обстрелом доставляли командующему  одесским гарнизоном сообщения от Щеголева. Настоящим героем показал себя  студент Пуль. Увидев, что крестьянин, везший боеприпасы, испугался и  сбежал, Пуль прыгнул в повозку и под шквальным огнем доставил заряды на  батарею.
Небольшой отряд Щеголева сопротивлялся до тех пор, пока  рядом не вспыхнул пожар, грозивший взорвать зарядные ящики. Щеголев  приказал уходить, и едва наши солдаты отошли, как раздался взрыв. Никто  из русских не пострадал. Батарея № б замолчала, но это не принесло  англичанам и французам долгожданной победы. Все остальные одесские  батареи сохранили боеспособность, а у врага уже четыре фрегата были  сильно повреждены. Понимая полную безперспективность дальнейшей  канонады, союзный флот ретировался в Варну.
Николай I по итогам  сражения произвел Щеголева в штабс-капитаны. Кроме того, отважный  командир получил орден Святого Георгия 4-й степени. Студенты  Скоробогатов, Пуль и Деминистр были приняты на службу подпрапорщиками и  награждены знаками отличия Военного ордена.
А что же наша Дунайская  армия? Предсказания Паскевича относительно войны на нескольких фронтах  начали сбываться, и он, как в свое время Кутузов, стремился измотать  противника. Фельдмаршал действовал «медленно», и его, опять же, как и  Кутузова, критиковали за «нерешительность». Паскевич никогда не забывал,  что чем дальше Россия оторвется от своих баз снабжения, тем проще будет  Австрии перерезать коммуникации. Дунайская армия окажется зажатой между  турецкими и австрийскими войсками, оставшись без подвоза продовольствия  и боеприпасов. Всё таки, получив сведения о том, что Австрии требуется  целых 5—6 недель на мобилизацию, Паскевич начал движение в сторону  Силистрии.
В мае наша артиллерия начала обстрел Силистрийской  крепости. Отметим, что в осаде принимали участие и так называемые  «штуцерные», то есть стрелки с нарезными ружьями. Меткий огонь русских  штуцерных наносил серьезный урон туркам.
Между прочим, один из  центральных антироссийских мифов Крымской войны связан с «отсутствием» у  России нарезного оружия. Из чего вытекало и второе обвинение: мол,  «косный» Царь не понимал значения новых технологий, а страна была  отсталой. К разбору и опровержению этой пропагандистской выдумки мы еще  вернемся, а сейчас возвратимся к событиям вокруг Силистрии.

Турки  сосредоточили в крепости значительный гарнизон и артиллерию. Укрепления  также были внушительны, причем инженерными работами руководил  итальянский специалист Гавоне. Русские встретили ожесточенное  сопротивление, и штурм, предпринятый в конце мая 1854 года, несмотря на  первоначальные успехи, окончился неудачей. Беда не приходит одна: когда  Паскевич отправился лично осмотреть турецкие укрепления, его контузило  ядром. Старый фельдмаршал слег.
«Любезный Отец-командир!— писал  Паскевичу Царь. — Сдав Армию Горчакову, молю тебя не оставаться в Яссах,  а поезжай в наши границы лечиться, где тебе удобнее, в Киеве или в  Гомеле».
Паскевич покинул армию. Командовать под Силистрией остался  Горчаков, который сразу же столкнулся с необходимостью отражать опасные  вылазки турок. Осада затягивалась. Тем временем австрийцы сосредоточили  свои войска не только в Трансильвании к северу от нашей Дунайской армии,  но и в Галиции и Буковине, то есть на границах с Россией.
К счастью,  Паскевич оправился от контузии и включился в работу. Его заметно  тревожили недвусмысленные приготовления австрийцев. Лучшую часть нашей  Армии — Гвардию — пришлось отправлять в царство Польское. На Балтике к  англичанам присоединились французские корабли, вместе они подошли к  Кронштадту. На южном театре неподалеку от Стамбула наращивалась  англо-французская сухопутная группировка. Уже в мае 1854 года она  достигла 36 тысяч человек, и подкрепления всё прибывали.
А тут еще и  Пруссия заключила с Австрией военное соглашение, в котором оговаривалась  возможность совместной войны против России. Оценив общее стратегическое  положение, Паскевич убедил имп. Николая I в необходимости оставить  Молдавию и Валахию.

Отход производился организованно, в полном  порядке, без паники. Спокойно эвакуировали раненых, забрали всю  артиллерию, и только в конце августа турки смогли войти в покинутый  русскими Бухарест. Почти сразу же в османские пределы вошла австрийская  армия, которая и заняла Дунайские княжества. Вена, формально не  объявлявшая войны Петербургу, действовала как явный враг. Ради  сдерживания Австрии пришлось оставить значительные силы, которые очень  бы пригодились нам в Севастополе. У русского командования уже не было  сомнений, что в Крым последует десант трех Империй (Турция, Англия и  Франция). И действительно, в сентябре 1854 года противник высадился в  Крыму.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Середина 19 века - пик Отступления бывших христианских держав от Христа и  волнения по всей Европе. Иудеи мутили руками Англии, Франции, Польши,  Австрии, Турции...В Италии и славянских странах шли восстания. На Россию  обрушилась очередная буря.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened