graf_orlov33

Categories:

ИЗВЕСТНО ЛИ БЫЛО ЦЕНТРУ (Сталину) О ГОТОВЯЩЕМСЯ НАПАДЕНИИ ГЕРМАНИИ?

Вот что пишет об этом Г.К.Жуков:
“Сейчас бытуют разные версии по поводу того, знали мы или нет конкретную дату начала и план войны.
Я  не могу сказать точно, правдиво ли был информирован И.В.Сталин,  действительно ли сообщалось ему о дне начала войны. Важные данные  подобного рода, которые И.В.Сталин, быть может, получал лично, он мне не  сообщал. Правда, однажды он сказал мне:
– Нам один человек передаёт важные сведения о намерениях гитлеровского правительства, но у нас есть некоторые сомнения…
Возможно, речь шла о Р. Зорге, о котором я узнал после войны”
[86, с. 247 К.Г. Жуков].

“Готовясь  к войне против Советского Союза, германские военные с лета 1940 г.  значительно активизировали свою разведывательную деятельность на  Востоке. Периферийные отделы "Абверштелле", получили задание увеличить  число агентов, засылаемых в Советский Союз. Усилить агентурную работу  против СССР было приказано также всем разведывательным органам, которые  имелись в армиях и армейских группах, нацеленных на Восток […]

С  приближением войны активность немецкой разведки усиливалась, менялся  характер задач и состав агентуры. Начиная с января 1941 г. засылались  преимущественно высококвалифицированные агенты, снабжённые портативными  радиостанциями. Количество засылаемой агентуры, задержанной или  уничтоженный пограничными войсками, в 1 квартале 1941 г. увеличилось в  15 – 20 раз по сравнению с первым кварталом 1940 г., а во 2 квартале  1941 г. – в 25 – 30 раз по сравнению со 2 кварталом 1940 г. […]
С  целью обезпечить внезапность нападения немцы усилили воздушную разведку  приграничных районов СССР только с февраля 1941 г. […] За две недели до  вторжения немцы стали посылать самолёты-разведчики далеко в глубь  советской территории […]

С октября 1939 г. до начала войны над  территорией западных областей Украины и Белоруссии самолеты Люфтваффе  появлялись более 500 раз […] С января 1941 г. и до начала войны имело  место 152 нарушения границы немецко-фашистскими самолётами. Борьба с  вражеской воздушной разведкой возлагалась на пограничные войска и части  приграничных военных округов. Но как стало известно лишь впоследствии  (задним числом), будто бы предатель Берия ещё в марте 1940 г.  категорически запретил пограничным войскам открывать огонь по германским  самолётам-нарушителям, а также добивался, чтобы части Красной Армии и  Военно-морского флота не включались в борьбу с немецкой авиацией” [1, т.  1, с. 369, 478, 479].

[Из воспоминаний бывшего пограничника П.И. Головкина]
“Часто  немецкие самолёты нарушали наше воздушное пространство. Вести огонь по  самолётам-нарушителям запрещалось. А однажды на территории нашего  погранотряда приземлился такой фашист – якобы потерял ориентировку.  Знаете ли вы, что только с октября 1940 г. по 10.06.1941 г.  государственную границу нарушило 185 германских самолётов, некоторые из  них углублялись на 100 км и более, подолгу летали над границей и,  конечно, фотографировали военные объекты. Стрелять по  самолётам-нарушителям действительно запрещалось. Иногда в воздух  поднимались наши истребители, вынуждали "гостя" совершить посадку. Мы  заявляли протесты германским властям, они нарушения признавали, и всё на  этом кончалось. 20 июня, например, к нам на глубину до 45 км вторглось  30 фашистских самолётов. Шла откровенная воздушная разведка” [104].

А вот воспоминания вице-адмирала А. М. Румянцева, тогда капитана 1-го ранга, начальника оперативного отдела Северного Флота:
“17  июня фашисты самым наглым и безцеремонным образом начали вести  авиационную разведку. Над поселком Ваенга на большой высоте пролетел  самолёт с тевтонскими крестами на крыльях. Через несколько часов звено  фашистских самолётов прошло над Мотовским заливом, бухтой Озерко на  полуострове Рыбачий, губой Большая Волоковая. Один самолёт, разведывая  побережье, углубился до самой Териберки – километров на 200 от границы.

Об  этих акциях командующий флотом контр-адмирал Арсений Григорьевич  Головко докладывал в Москву в наркомат Военно-Морского флота и в  Ленинград командующему войсками округа, которому флот подчинялся по  оперативным вопросам. В ответ подтверждались прежние указания:
"Ни я коем случае не поддаваться на провокации, не стрелять" […]

"У  всех на глазах из-за утёса Вестник вылетел большой двухкилевой самолёт.  Свастика и кресты блестели на солнце. Пройдя почти над крышей штаба  флота, над пирсами подводных лодок, фашистский разведчик исчез, словно  его и не бывало. Сквозь фонарь кабины я успел заметить двух пилотов,  рассматривавших, склонив головы вниз, гавань Полярного. Ме -110 спокойно  и совершенно нагло пролетел над стволами зенитной батареи, орудия  которой виднелись на сопке за казармами подплава. Все ждали, что сейчас,  сию секунду зенитки ударят в упор и собьют разведчика… Но пушки  крутнули стволами, сопровождая цель, и остались безмолвными.

–  Сбить его! Немедленно сбить! – выкрикнул всегда выдержанный Головко, и  мы, человек шесть, находившиеся рядом с комфлотом, вздрогнули от  неожиданной громкости его голоса. Командующий ВВС флота генерал  А.Кузнецов уже через секунду держал телефонную трубку прямого провода и  чётко, как на учении, командовал своему КП:
– Мессершмитт-110 над Полярным, высота двести, курсом на юго-восток. Поднять дежурные истребители! Догнать и уничтожить!
За  разведчиком взмыла в воздух погоня из истребителей И-16, какими тогда  располагал флот, но для перехвата "мессера" их скорость оказалась  маловата.

Головко прекратил слушание докладов. Вместе с членом военного совета А. Николаевым он отправился на позицию зенитной батареи.
– Вы почему не открывали огонь? Не видели фашиста?
–  Никак нет, товарищ командующий, видели! – сказал командир батареи.  Нарушитель был опознан, как только он вылетел из-за мыса Палагубского. А  не стреляла батарея по приказанию. Нам же запрещено открывать огонь!
От такого объяснения командующий флотом на мгновение опешил.
– Построить личный состав, – распорядился Головко уже гораздо спокойнее.
–  Товарищи! – обратился он к морякам, вытянувшимся в две шеренги. – Ваш  командир поступил правильно, не открыв огня по нарушителю. Приказ есть  приказ, а мы люди военные. Наша сила в дисциплине. Но гитлеровцы  наглеют! И мы будем глупцами, помогая им и дальше хорошенько  подготовиться к удару по Северному флоту! В связи с этим – старый приказ  отменяется. Теперь я категорически требую немедленно открывать огонь по  любому фашистскому самолёту, который находится над нашей советской  территорией. Такой же приказ, можете считать, уже отдан по всему флоту”  [105].

[Всем всё понятно? Тов. Головко получил из Москвы приказ –  сбить дружественный германский самолёт. С одной стороны, приказ надо  выполнять, а с другой – тов. Головко был достаточно умён, чтобы понять: в  случае продолжения дружественных отношений между СССР и Германией его,  как провокатора, расстреляют. Именно поэтому он отдал приказ открыть  огонь только тогда, когда немецкий самолёт удалился на безопасное  расстояние. А в Москву доложил: «Я старался, но немец ушёл».]
+ + + +
“374-й  отдельный зенитно-артиллерийский дивизион во главе с капитаном Ф.С.  Дёминым прикрывал важный железнодорожный узел Ковель. 22.06.1941 г. в  4.00 разведчики наблюдательных пунктов и бойцы на огневых позициях  услышали шум моторов, а через несколько минут увидели 7 фашистских  самолётов на высоте 900 – 1000 м южнее Ковеля. Вскоре они начали бомбить  Любитовский и Вилитский аэродромы. Капитан Ф.С. Дёмин запросил по  телефону у начальника гарнизона разрешение на открытие огня по немецким  бомбардировщикам, но получил приказ: "Огня не открывать. Считать это  конфликтом. [Вероятно, начальник гарнизона хотел сказать –  "провокацией", так как на дипломатическом языке "конфликтом" называется  война, но то ли он не знал дипломатического языка, то ли слова его  исказились на пути из Ковеля в Москву длиной в 37 лет, – неважно это.  Важно, что он запретил открывать огонь. – Г.П.К-Э.]

Через три  часа под Ковелем вновь появилась новая группа. Часть из них взяла курс  на восток, а 7 самолетов отделились и начали штурмовать батареи. Тогда  уже капитан Ф.С.Дёмин был вынужден взять всю ответственность на себя и  приказал открыть огонь” [93, с. 73 – 74].

Профессор А.Чугунов:
“–  Головкин говорит, что пограничники видели, как немцы измеряют глубину  Буга, как дорогу к реке строят. А ведь это разве не явная подготовка к  войне?
– Все подобные наблюдения, сведения обобщались и докладывалось  Центру. Да что там промеры Буга – пограничники знали, где какая пушка у  немцев стоит! Документы эти теперь опубликованы. Вот, например,  обобщённая справка от 23.05.1941 г., составленная на основании  материалов Главного управления погранвойск. В ней говорится о  лихорадочной подготовке фашистской Германии к войне против СССР. Только в  апреле – мае на территории Восточной Пруссии и оккупированной Польши  было сосредоточено до десяти армейских корпусов, около 70 пехотных,  восьми моторизованных, десяти кавалерийских, пяти танковых дивизий, трёх  авиационных соединений, 65 артиллерийских полков, инженерно-сапёрных и  других специальных частей… Пограничники даже знали, что к границе из  Германии прибывают железнодорожные служащие с предписаниями на должности  начальников и дежурных станций в конкретных пунктах нашей страны. В  майских донесениях сообщалось о прибытии на пограничные станции  паровозов для широкой колеи…” [104]

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Все факты говорят о том, что война была договорной. Это видно  невооруженным взглядом при изучении объективных документов и  воспоминаний участников, которых масса. Разглядеть правду мешают шаблоны  и лжепатриотизм совка.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened