graf_orlov33

Category:

ХОДЫНСКОЕ БЕСНОВАНИЕ ИЛИ ПРОВОКАЦИЯ? Дневник А.С. Суворина

22 мая.
Одна  дама (несколько дней назад) слышала разговор двух мужчин в вагоне  по-английски, которые говорили, что во время народного праздника в  Москве будет много убитых. Она сказала тогда же об этом полковнику  Иванову, служащему при градоначальнике, и теперь телеграфировала вел.  князю Сергею Александровичу. Может быть, это просто сумасшедшая  какая-нибудь.
+++++++++++++++++++
Читал  "Следственное производство судебного следователя по делу безпорядков 18  мая 1896 г. на Ходынском поле, во время народного гулянья", и "Записку  министра юстиции" по этому делу. "Записку" эту упрекали в пристрастии,  говорили, что Муравьев хотел подслужиться к вел. князю и свалил всю  ответственность на министра двора Воронцова. Это неправда. "Записка"  написана основательно, и основательно обвинены в "бездействии власти"  Власовский, помощник его Руднов, полицеймейстер московской полиции  Будберг и начальник особого установления по устройству коронационных  народных зрелищ и праздника Бер. (...)

Самое следствие очень  интересно. Это, действительно, страшная драма, в которой начальство  является поистине презренным, достойным народной расправы. Оно и в  высших, и в низших своих представителях; являлось ничтожным и дрянным.  (...) И как это начальство в своих показаниях лжет, лицемерит,  оговаривает других, является малодушным! Показания простых людей и  правдивее, и интереснее. Вот несколько выписок, безсвязных, на которых я  останавливался при чтении.
В коронации 1883 года было 100 буфетов, в коронации 1896 года - 150.

-  "В проходах между палаток (так называет мещанин Зернов "буфеты")  теснилась масса людей, которые поднимали руки вверх, кричали, гикали и  ловили бросаемые из палаток узелки и, отдельно, сайки. Выбрасывали  узелки спешно. Кто мог из толпы вылезть назад с полученным узелком, был  весь оборван, как будто из паровой бани. Слышались крики о помощи, визги  женщин и детей; последних даже передавали поверх голов публики. Народ с  наружной стороны перелезал через палатки и набегал к проходам палаток с  внутренней стороны. И с той, и с другой стороны давили друг друга.  Часто прибывали свежие партии людей и устремлялись к проходам между  палаток, и еще более энергичная происходила давка, так как стоявшие в  стеснении, вследствие обезсиления, не могли сопротивляться свежим людям.  Кто падал, того топтали, ходили по нем. Особенную давку с топтанием  людей можно было видеть на углу против шоссе, так как сюда масса людей  шла от Тверской заставы. Много лежало на земле раненых. Около навеса  лежало много задавленных. Это было около 7 часов утра. Многие влезали на  палатки, ломали крыши и доставали узелки с верхних полок. Я  расспрашивал одного из охраны: отчего это началась выдача  несвоевременно? - "Артельщики баловали: стали выдавать своим знакомым по  несколько узелков. Когда же народ это увидел, то начал протестовать и  лезть в окна палаток и угрожать артельщикам. Те испугались и стали  выдавать". Передо мной упали люди, я на них, на меня следующие. Я  лишился чувств, может быть, на полчаса, может, на час. Когда меня  привели в чувство и подняли, то надо мной было трупов 15 и подо мной -10  трупов".

"Я споткнулся на мертвого человека, когда толпа меня  понесла, на меня упало несколько человек. Тут я чувствовал, как народ  перебегает по тем, которые на мне лежали".

С вечера было много  народу. "Кто сидел около костра, кто спал на земле, кто угощался водкой,  а иные пели и плясали". Много одетых налегке: портки, рубаха  неподпоясанная и фуражка, а многие были босоногие. "Около меня оказался  мальчик, который сильно кричал. Я и еще кто-то приподняли его над  толпой, и он пошел себе по головам". - "Мой локоть оказался на руке  какой-то женщины. Я слышал, как у нее треснула рука, и она упала на  землю".

Когда перед царской палаткой начальник губернской  дворцовой охраны Кристи расставлял охрану, из толпы кричали: "Передайте  Государю, что из-за Власовского не одна сотня душ положила здесь свои  головы".

- "Где же Власовский?" - спросил Воронцов-Дашков. - "Я  здесь, ваше сиятельство, давно здесь," - отвечал он. - "То есть не так  давно… Сколько жертв?" - "Сто, ваше сиятельство, и их увозят".

Около 3-х часов дня народ говорил: "Что же вы нас умирать заставляете в давке".
"Через  полчаса я выглянул из будки (показание одного из раздававших) и увидел,  что в том месте, где ждала публика раздачи, лежат люди на земле, один  на другом, и по ним идет народ к буфетам. Люди эти лежали как-то  странно: точно их целым рядом повалило. Часто тело одного покрывало  часть тела другого - рядышком. Видел я такой ряд мертвых людей на  протяжении 15 аршин. Лежали они головами к будкам, а ногами к шоссе".

Городовые шли к "трибунам", охранять их.

Уже  около часу ночи из толпы были вытащены девушка, в безчувственном  состоянии, и несколько подростков. К 4-м часам народ стал волноваться у  буфетов, которые трещали. Из толпы говорили: "Скоро ли будут раздавать?"  Во внутренней площади набралось народу тысяч 15. Но как только началась  раздача, бросилась толпа к буфетам и смешалась с толпой, кинувшейся к  буфетам снаружи. Невообразимая давка. В проходах люди падали.

Чижевская, одна из раздававших, рассказывает так.

"Приемка  гостинцев началась 13 мая. Ящики вскрывали на Ходынке и распределяли по  буфетам. Работали по 12 часов в сутки до 17 мая. В то же время  доставляли сайки на фургонах и телегах. На каждую будку приходилось от  2000 до 5000 ящиков. Артель пригласила еще приказчиков, конторщиков,  купцов и рабочих. Среди купцов был Мих. Фед. Москвин. Всего раздававших  было 800 человек. Участие их было безвозмездное. На каждую будку было от  3-х до 7-ми человек. В 5-м часу уже нельзя было удержать толпу.  Максимов пошел разыскивать полицейского полковника, которого кто-то  видел, но не нашел. Встретил Бера и его помощника Иванова, которых  сопровождал Лепешкин, Вас. Ник., начальник какой-то части охраны. Тут же  был и Капитан Львович, морской комендант. После совещания, стали  раздавать. Это - в /4 шестого. Узелки бросались в толпу, но не могли  упасть на землю, так как толпа была плотная. "Я видела, как из толпы,  которой удалось пробраться во внутрь площади через проходы, выбегали  люди в растрепанном виде, большею частью женщины, в разодранном платье, с  дикими глазами, мокрые, с непокрытыми, всклокоченными волосами, и со  стонами прямо ложились, падали на землю. У многих не было в руках  узелков. Иные крестились, говоря: "слава Богу, что остались живы".  Некоторые кричали, что у них сломаны ребра. У некоторых на лице была  кровь. Пехоты было 400 человек и 13 офицеров. Им было наказано, что,  когда их поставят в цепь, чтобы пальцем не смели трогать, а убеждали бы  словами. Было 10 казаков. Полицию вызвали около 6 часов. Солдаты стояли  на расстоянии 8–10 шагов, как от толпы, так и от палаток. Но толпа  разорвала цепь и солдаты стали в проходах. Офицеры уговаривали толпу не  напирать. Народ вел себя смирно, но сзади напирали. Многих спасали,  выхватывали из толпы, из передних рядов, но тем, которые стояли глубже,  не могли помочь. "Народу на наших глазах погибло много, но мы ничего не  могли сделать потому, что нас было слишком мало и, в особенности потому,  что уж слишком тесны были проходы между буфетами." Солдаты входили в  толпу аршина на три и выхватывали "ослабевших". "Тут мы, т.-е. я и еще  три солдата, встали в проходе между двумя будками. С толпой мы были  почти нос к носу. Тут по толпе, сверху, по головам, стали катить  безсознательных людей, которые, прикатившись к первому ряду толпы,  скатывались к нам на руки. Таких людей мы приняли человек десять. Среди  них был и крепкий народ, хотя больше было слабых, детей и женщин".

…"Я  обратился к городовому", - другой рассказчик - "дать умирающему воды я  вообще оказать какую-нибудь помощь", он отвечал: "нам ничего не  приказали".

"Распорядительство" не заготовило, и ведра воды!

В  1883 году проходы были шире, на 4 человека; местность не была так  изрыта; буфеты были без углов; была полиция и войска; был забор вокруг  всей площади и 2 забора примыкали к Пет-му шоссе. Проход между буфетами -  2 аршина. Архитектор Бадер устраивал тогда. Наряд полиции в 1883 году  был назначен за два дня до гулянья.

Пожарные дроги с мертвыми,  положенными грудами. "Из этих груд торчали конвульсивно сведенные руки и  ноги, выбившиеся из-под недостаточных покрышек. Толпа крестилась и  роптала, мужчины и женщины плакали и недоумевали".

В 5 колодцах не оказалось ни трупов, ни трупного запаха, ни следов крови, ни обрывков. 1 колодец - 5 аршин глубины.

Раздача продолжалась /2 часа.

Толпа  была страшно возбуждена против полиции, негодуя, между прочим, и на  отсутствие воды, которой не было для подания первой помощи пострадавшим,  и на отсутствие медицинской помощи.

"Всего больше тел было в  углу пересечения линий буфетов. Здесь на небольшом пространстве лежало  до 300 трупов. Вся местность составляла второй район, куда наряд  полицейских был назначен к 9 часам Власовским". Первый наряд - к 5  часам. Архитектор Никодин говорит, что, по желанию Бера, вместо  шестиугольной формы буфета, бывшей в 1883 году, приняли пятиугольную.  Расстояние - 2 аршина, то же самое.

…"Уборка трупов и подача помощи началась не раньше 9 часов. Убирали пожарные и народ"…
..."Из толпы часто кричали: "Уберите мертвецов".
Полк.  Подъяновский старался осадить задние ряды. Послан был офицер и 20  солдат. Они углубились на 100 шагов в толпу, но дальше не могли.

Наряд полиции 20 мая 1883 года был 1200 человек, а 18 мая 1896 года - около 1800 человек и 100 человек пехоты и 4 сотни казаков.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Из Дневников русского националиста, публициста и журналиста, редактора  русского национального органа печати "Новое Время" А. С. Суворина.  Начало прошлого века.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened