graf_orlov33

Categories:

БОРИС ГАНУСОВСКИЙ РАССКАЗЫ ОФИЦЕРА РОА


Сегодня я пишу обо всех ужасах  ГУЛАГа, сдерживая свои эмоции. Но я чувствую в себе желание кричать,  вопить, орать всему свободному миру о том, что творится там, за Железным  Занавесом! Кому западные дипломаты пожимают лапы! Услышат ли они мой  слабый голос?
Мне хочется рассказать на всех языках  мира то, что я видел, что слышал, что знаю, о тех несчастных жертвах,  которые десятками миллионов заполняют Советские Лагеря, тюрьмы,  рабцентры; о несчастных «невольных строителях коммунизма»; о тех кто был  расстрелян по подозрению; об умерших от цынги, болезни позорной для  правительства, широко открывшего для нее двери в своей стране; о  скончавшихся просто от голода, в отчетах стыдливо называемого  «авитаминозом»; о павших от изнурения, наложивших на себя руки, и  сшедших с ума.
В любой из советских тюрем, до отказа набитой,  находится почти 90 процентов «случайных преступников», т. е. людей не  имеющих в себе никаких прирожденных и даже благоприятных преступных  наклонностей, совершивших проступок, являющийся только с точки зрения  советского «правосудия» — преступлением. Только десять жалких процентов  составляют криминальные типы, главным же образом воры-рецидивисты!
Советские  тюрьмы и затем Концлагеря представляют собой точное отражение  подсоветского общества. Там представлены и притом, в той же пропорции,  как и на воле все классы подсоветского «безклассового общества».
Установленный  в СССР режим превращает население чуть ли не с детского возраста в  «потенциальных невольных преступников», с нормальной точки зрения вечно  балансирующих на тонком канате между и двумя возможностями, сорваться в  уголовную или политическую стороны. «Невольные преступники» — термин,  который должно внести в юридический лексикон. Уголовщина стережет на  каждом шагу. Зарплата, как правило, так низка, что прожить на нее  невозможно. Частные приработки запрещены или обложены таким чудовищным  налогом, который раз и навсегда пресекает всякое поползновение. Чтобы не  умереть фактически, с голоду, каждый рабочий, колхозник и даже  интеллигент, должны иметь огород с картошкой, луком и прочей зеленью.  Правительство «дает» на это разрешение, дает только там, где это находит  необходимым. Я сам видел врачей, инженеров, юристов, которые в  короткие, свободные от работы и собраний, часы, окапывали, пололи и  поливали свои маленькие огороды.
Но, всего этого недостаточно. Жить,  базируясь на «плодах трудов своих» — невозможно, в особенности если есть  и семья. И... люди крадут. Где человек работает, там он и крадет.  Крадет все, что попадет под руку. Крадет директор завода, крадет  рабочий. Горсть гвоздей, муку, сахар, нитки, иголки, брусок меди. Крадут  сегодня, завтра... Крадут целый год, десятки лет. При царящем в СССР  голоде, любая, казалось бы в свободном мире безценная дрянь, сразу же  находит в СССР сбыт и применение.
Власть борется с этим явлением  всеми силами. Издан ряд специальных декретов. Укравшего катушку  низкопробных ниток судят за кражу «двухсот метров прошивочного  материала». Звучит помпезно. Двести метров! И за эту катушку, за двести  метров дрянной, рвущейся, крутящейся и завязывающейся безчисленными  узелками нитки (так необходимой, чтобы зашить сынишке портки, залатать  рубашонку дочке) дают «невольному преступнику» 15 лет Концлагеря. Сроки  заключения на 25 лет стали преобладающими, но кражи государственного  имущества от этого не стали меньше или реже. Жить все же нужно и в  Концлагерях, буквально, не сидят все 194 миллиона обычных подсоветских  граждан, только потому, что вор вора уберегает. Попадаются только те,  кто уж очень глуп или стал на мозоль другому, более умному.
Кого  только нельзя встретить в советском Концлагере. Я встречал профессоров,  чьи взгляды разошлись с теорией Карла Маркса, партийцев, не проявивших  «достаточной политической гибкости», чтобы уследить за изгибами  «генеральной линии». Я лежал бок о бок на нарах с офицерами и солдатами  Красной Армии, имевшими несчастье побывать в плену, даже не по своей  вике или желанию. Я рубил лес рядом с колхозниками, обобранными до нитки  и рабочими, гнувшими спину в безчеловечной стахановщине, гонке за сверх  нормой, неосторожно обнаружившими свое неудовольствие существующим  порядком. Моими однокорытниками у котлов с вонючей баландой были  иностранцы всех национальностей, рас, цвета кожи и политических  взглядов.
Французские рабочие, захотевшие вкусить меду в советском  раю, испанские коммунисты, боровшиеся когда то на баррикадах против  «фашистов». Немецкие, итальянские, японские и другие военнопленные,  корейцы, поляки, вперемешку с китайцами, неграми, эстонцами. Русские и  украинцы, латыши и англичане со сбитой спесью и чопорностью.
Советские  Концлагеря пестры, как тряпичное одеяло. Особой кастой являются  профессиональные преступники. И на свободе, и в тюрьме, и в лагере, они  имеют свой синдикат, свою крепкую организацию. Ничего невозможного или  запретного для них нет. За мелочь, за вшивую рубашку, они готовы убить  человека. Они способны на любую гнусность, только, чтобы повысить свой  авторитет в глазах остальных бандитов. Ваше ничтожное имущество, та  мизерия, которую вам удалось сохранить после безчисленных обысков — не  принадлежит вам. Она — достояние бандитского синдиката, Захотят —  возьмут. Они превращают ужас советского Лагеря в кромешный ад.

Разговоры  на политические темы в СССР никогда не ведутся. Это слишком опасно. Вы  никогда не можете быть уверены, что ваш собеседник, кто бы он ни был, не  является секретным сотрудником МВД. Привилегию говорить правду и  выражать свое мнение, пожалуй, имеют только «отпетые» и «доходяги» в  советских Концлагерях!
По вышесказанным причинам, та часть советских  граждан, которые находятся на т. н. свободе, совершенно  дезинформированы. Они ничего или очень мало знают о том, что происходит,  не только за границами СССР, но и в своей стране. Жители Москвы ничего  не знают о том, что происходит в провинции. Население одной области не  знает о том, что творится в соседней. Делается это властями намеренно.  По старому правилу: — Разделяй и властвуй!
Но, как я уже сказал,  совершенно другая картина в Лагерях. Концлагерь СССР это единственное  место, где человек чувствует себя (не изумляйтесь парадоксу!) — во  многих отношениях — свободным.
Тому, кто попал в Лагерь — терять уже  нечего! Он уже потерял все, что может потерять человек. У него осталась  голая жизнь, да и та — на догорании. Ему нечего больше бояться, т. к.  самое худшее он уже пережил!

Люди в лагерях сравнительно свободно говорят, о таких вещах, о которых «на свободе» и думать нельзя.
Забавнее  всего то, что в Концлагерях очень скоро узнается все то, что происходит  где бы то ни было в СССР. Всякое политическое движение между  студенческой молодежью, каждая более или менее значительная политическая  афера в партии, мошенничество или крупное это сразу же узнается в  лагере от прибывших этапов однодельцев замешаных в ту или иную историю.
В 1952-53 г.г. в Лагерях появилось много армянских студентов, за работу в армянской национальной организации «Дашнак».
Очень интересные и драматические подробности о ликвидации Берия рассказывались в Лагерях.
Новоприбывшие рассказывали нам, что все правительство, в том числе и сам Берия были на парадном спектакле в Большом театре.
Слухи  о «не лойяльности» Берия уже давно циркулировали в «высоких кругах». За  каждым его шагом следили. Внезапно, во время увертюры, маршала Жукова  вызвали к телефону. Ему сообщили (предатели всегда есть!), что дивизия  войск МВД с окраин Москвы движется к центру, с заданием окружить театр и  арестовать все правительство. Маршал Жуков лично, тут же арестовал  Берия. Для многих членов правительства подобная возможность «путча» или  даже сама мысль, о таком «маневре», казалась абсолютно абсурдной.  Рассказывали нам даже очевидцы о драматической поездке в автомобиле,  когда арестованный Берия проехал мимо своей, все еще продолжавшей  двигаться, дивизии.
Читателя наверно интересует, как на подобное  событие реагирует советский обыватель? На это можно ответить «никак».  Что он думает, никто не знает. Обыватель сохраняет «лицо покериста» до  момента ликвидации свергнутой звезды. Только тогда, когда он уверен в  том, что «звезда» не вернется и не воссядет на высоту, он, по линии  наименьшего сопротивления, выскажется одобрительно о шагах  правительства. В душе он подумает «одним меньше»! И это все.
Концлагерники  совершенно определенно утверждали, что Берия никогда не был на службе  иностранных разведок и просто шел «во-банк», видя «сумерки богов».  Удайся Берия его рискованное предприятие — он предъявил бы Маленкову,  Хрущеву, Молотову, Булганину, Ворошилову и самому Жукову то же обвинение  — связь с западом, и приговор был бы тот же. Что произошло бы  впоследствии в Советской России, как поступил бы Берия — никто не знает и  предполагать трудно.
Прибывшие утверждали, что «следствие» над  Берия, «суд», приговор» и расстрел, все было совершено и окончено в ту  же ночь, до наступления утра. Сообщения газет были, с начала до конца -—  ложными.
Наиболее осведомленными о том, что происходит в СССР  являются высшие органы МВД. Средние уже знают меньше. Маленькие — только  о своем районе. Обыватель не знает ничего или почти ничего. Таким  образом оказывается, что центр сведений и то самых актуальных и точных,  (отбросив приукрашивание) — это Концлагеря, центр стечения всех  очевидцев, вольных и невольных участников больших и малых событий.
В  советские Лагеря, как в огромную «гостиницу» ежедневно прибывают новые и  новые «постояльцы». У них нет багажа. Они обобраны как липки и несут на  себе свое личное, случайно оставленное имущество. Но они полны  новостей, как деревенский пес — блох, Они говорят о том, в чем они были  участниками, видели и слышали, обо всем, что совершается на необъятных  просторах нашей родины.
Подсоветский человек обладает особым, уж даже  не шестым, а седьмым чувством. Из вопросов следователей, из приговора, в  самом обращении с ним и его сострадальцами эти люди до сотой доли точно  определяют ситуацию в стране, положение правительства, новый «изгиб»  линии и так далее и так далее.
От новоприбывших, а они прибывают со  всех краев закрепощенной России, мы узнавали о новых волнах террора, о  борьбе против власти, об арестах, о голоде или стихийных бедствиях, о  крупных аферах и о народном настроении.
Вся Россия, как в огромном  зеркале отражается в Концлагерях и тот, кто хочет видеть и знать, кто не  забыл, что У него есть глаза и уши, может легко и достаточно объективно  составить представление о действительной жизни в кино, писателей,  художников, журналистов и часть ученых, продавших свои знания за  комфорт. К этому же классу принадлежат и «партийные священнослужители»,  оппортунисты в рясах.
Другой класс это 230 миллионов советских граждан — класс бедняков.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Надо просто знать, что "они" не перед чем не остановятся, только и  всего. И жизнь в РФ это не кино - положение слишком серьезное, чтобы  спать да почивать.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened