graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ПИСЬМА Н. КОСТОМАРОВА. ПРАВДА ПОЛЯКАМ О РУСИ

Н.КОСТОМАРОВ, ответ на некую статью в "Revue contemporaine"

В начале нынешнего года пришлось опровергать недобросо- вестные выходки Revue Contemporaine, написанные под влия- нием узкого польского патриотизма, который имеет в виду не современные потребности и действительно осуществимые надежды своей нации, а утешается мечтами о возвращении былого, в настоящее время невозвратимого, потому что сдела- лось анахронизмом, несообразным с современными понятиями о Народных правах... В октябрьской книжке того же журнала нынешнего года напечатана одним поляком статья (letter d’un Polonais) под названием: «La verite sur l'esprit russe». Она направ- лена против всех русских, которые осмелились бы заявить, что во всякое время, во всяком случае, при всяком возможном изменении обстоятельств, управляющих судьбами Русской Зем- ли, притязания поляков на принадлежность им Юго-западных русских Областей возбудят негодование и противодействие всего Русского Народа. То же, как и прежде, наглое извращение исторической истины, те же иезуитские увертки, умышленное неведение общеизвестных событий, насильственные сближения и распространения; те же, одним словом, замашки безсильной злобы, пустого хвастовства и суетного высокомерия. Мы никак не хотим считать таких произведений голосом всей вообще поль ской Нации, как некоторые у нас позволяют себе смотреть на них; мы почитаем их делом партии, для которой истина не имеет Святости, делом тех, которых узкому рассудку кажется возмож- ным дать выигрыш своим политическим видам, посредством напущения тумана в Европе, мало знакомой с частностями исто- рии Славянского Севера. Их надежды напрасны потому что опи- раются на лжи, «а брехнёю — говорит наша пословица — свит прийдешь — та назад не вернесся».

Мы не станем шаг за шагом опровергать эту статью, ибо автор не знает, или притворяется, что не знает азбуки — русской и сво- ей, польской, — истории. Мы укажем только на особенно разите- льные выходки единственно для того, чтобы наши земляки зна- ли, какую паутину плетут для них эти паны-ляхи, которые либо нас считают невеждами и простаками, способными попасть в нее, либо сами так невежественны и простоваты, что эта искус- ственно сплетенная паутина ... им кажется чем-то крепким....
Ссылаясь на каких-то премудрых своих историков, доказавших, между прочим, неславянизм Москалей (кто ж это? уж не Мицке- вич ли — такой же плохой историк, как великий поэт), автор Письма уверяет, что между названием Русские и Русины (les Russes et les Ruthenes, en polonais Roussini) — большая разница, и что имя Русинов издревле служило названием народа, находив- шегося под властию поляков, и всегда добровольно стремивше- гося к слитию с польским; "московитян" он признает народом другого — отличного — племени, враждебного Русинам; говорит, что от "Московитян" Пясты и Ягеллоны защищали Русинов ору- жием и что эти "московитяне", назвавшись Русскими, навязали Русинам свою ... Веру, язык и национальность...
Автор с умыслом не обозначает положительно, к какому време- ни относится такое положение дела, но упоминовение о Пястах и Ягеллонах дает нам право видеть, что все это признается сущест вующим с древних времен до половины XVI в., когда прекратил- ся дом Ягеллонов. Здесь все ложно. Пясты не могли защищать русинов от "Московитян", потому что при Пястах имени "Моско- витян" не было и быть не могло. Слово "Московия" образовалось тогда, когда Московское Великое княжество покорило восточ- ные и северные Русские Земли и составило единодержавное го- сударство. Никакие хроники того времени не упоминают о "Мос- ковитянах" и не могли упоминать о том, чего на свете не было... Если что в те времена было совершенно неизвестно (comple-tement inconnu), так это имя "Московитян".

Но полюбуемся нашим сочинителем...
«Русь всегда была и теперь остается родовым именем для обла- стей, которые от Карпатских гор простираются на северо-запад до Днепра и Двины и даже за Двину. Была Русь Белая, Русь Чер- воная, Русь Малая. Обитатели этих областей назывались Руси- ны, по-латыни из этого слова сделалось Рутены. Но это не имеет ничего общего со словом Россия нового изобретения. Первый Петр Великий окрестил Московитян именем Русских. Прежде того московитяне были московитянами и не помышляли быть чем-нибудь другим. Екатерине II принадлежит заслуга, что она увидала всю пользу, какую можно извлечь из этой подмены. Она схватилась за эту идею; благодаря же друзьям ее энциклопедис- там, стало возможно ввести слово Россия (Russie) во французс- кий язык и через то сделать употребительным... Они с таким усердием повели свое дело, что успех превзошел собственные их ожидания. Слово пошло в обращение с вариантом — Всерос- сийским. Вот точная истина. Слово это, как видите, родилось с первыми притязаниями и с ним распространилось. Оно остало- сь в дипломатическом словаре, как ирония над историей, как вызов на брань к потомству»...
Автор знает несколько "Русей", но очевидно игнорирует Великую Русь... не может же быть, чтобы он ее не знал. Что Петр выдумал имя России, пусть заглянет этот автор в безчисленное множест- во предыдущих Актов, где найдет титул Царей — при Алексее Михайловиче, после присоединения Малороссии: "всея Великая и Малыя и Белыя России", а прежде: "Всея России"; в более древ- ние времена "всем Русии": так именно писал еще в XIV в. князь Симеон Иванович. Имя Руси еще в XI и XII в. употреблялось в двух значениях: в тесном для киевской земли, в обширном для всего материка, состоявшего в одной удельной Федерации, под управлением Князей Рюрикова Дома. В этом смысле наш перво- начальный летописец, перечисляя Славянские народы, жившие на этом материке, говорит "се токмо словенеск язык в Руси". Слова Русь, Русские, в этом обширном значении для всех жите- лей Славянской России, употреблялись всегда и внутри Русской Земли, и вне ее иностранцами, когда дело шло о внешних сноше- ниях. Так, немецкие Летописцы, говоря о войнах Ордена и Шве- дов с Новгородцами и Псковитянами, называют их Русскими... Говоря о том, что, в исходе XIII столетия, хан Батый сделал князя Ярослава старейшим между князьями, Летописец выражается так: "И рек ему: Ярославе, буди ты старей всем Князем в Русском язъце" (Лавр. Лет., 201). Очевидно, здесь русским языком Лето- писец называет совокупность племен, составлявших нечто це- лое, под общим именем Руси, Русских, и в этом числе Восточную, т.е. Великую Русь, где княжил Ярослав. В XIV веке, когда начала Москва брать первенство над Уделами, Восточная Русь, по отно- шению к иноплеменникам, называлась Русскою Землею. Когда Мамай собирался идти на Димитрия, он, по известию Летописца, говорил: пойдем на русского Князя и на Русскую Землю (Воскр. ст. 34), а не на Московского Князя и не на Московскую Землю. Точно так же, при описании нашествия Тохтамыша на Москву говорится: злое пришествие на Русскую Землю (Воскр. 42), а не на Московскую.
Не станем нагромождать других подобных указаний: и этого довольно, чтобы видеть, как лживо мнение, будто Петр 1 (а иные говорят даже — Екатерина 11) навязали "Московитянам" имя Русских. Имя — "Московская Земля" имело значение, по отноше- нию к соседям, так же русским, как и в Московском Государстве, а в последующее время, означало Русское Государство, имев- шее столицу в Москве, в отличие от другого Русского Государст- ва — Литовского Великого Княжества. Слово "московитяне" бы- ло совершенно неизвестно у нас; несколько сходное с ним была название Москвичи, но оно означало жителей города Москвы — и в самом обширном смысле — ее Земли, ее пригороды, но никогда не имя Великорусского Народа. Никто бы не назвал суздальцев, владимирцев, нижегородцев — москвичами, но все равно звались Русскими...
Очень характеристично высказалось значение русского и моско вского Государства в Смутную эпоху: тогда московское Государ- ство отличалось от Великорусской Державы. Первое было вид, часть последнего, что, например, видно из таких выражений: "Великие Российские державы Московского государства" (Акт. Арх. Э. X 256, 262). Тогда существовало понятие о Новгородском государстве (Акт. Арх. Э. Т 268 318), о Казанском государстве (328); с московским вместе они составляли одно Российское Государство (269) или Российскую Державу. Царь потому и назывался Царем всея Руси, а не Московским, что действитель- но управлял не одною Московскою Землею, но и другими. Уже владея, например, Владимиром или Бежецком или Белозерском, он не был Московским Государем, а Русским.

Обращаясь к Церковной стороне прошедшей Русской жизни, автор говорит:
--«Вы знаете, что с XVI Века Русская или, скорее, Московская Церковь возымела поползновение к независимости. Это пополз новение возрастало мало-помалу, и вы теперь уже совершенно оторвались от Восточной Церкви... Если для нас, католиков, Греческий обряд не более как Раскол, вы, говоря исторически — протестанты раскола, вы — малый раскол в большом. Что же значит это имя Православия, которым вы рисуетесь при всяком случае и в чем его значение? Западные протестанты (надобно отдать им справедливость) никогда не претендовали на звание православных: откуда же такие притязания у Восточных протес- тантов?»
Этот странный для нас, Русских, взгляд, поленится несколько, если примем во внимание, что автор — католик и смотрит на нашу Церковь под углом Римско-католического воззрения. Для паписта все, что вышло из-под власти Папы есть не только рас- кол, секта, но даже как бы недостойно называться истинным Христианством. Единство иерархии считается на равной степени с единством догматики. Автор воображает, что тот же дух, те же основания и в Восточной Церкви, — что, не желая подчиняться папе, она имеет своего папу и этого папу автор видит, кажется, в Константинопольском Патриархе. Зная, что Великорусская Церковь находилась от него в зависимости, а в конце XVI века вышла из-под этой зависимости и получила своего Патриарха, но, не зная и, может быть (судя вообще по тону всей статьи), игнорируя обстоятельства, сопровождавшие это событие, автор представляет его в таком виде, будто бы Великорусская Церк- овь, по неудовольствию, оторвалась от патриаршей зависимос- ти и поставила себя в положение, подобное протестантскому. Но Восточная Церковь никогда не признавала такого видимого главы или единого начальника, какого признает у себя западная. Патриархи: Константинопольский, Антиохийский, Александрийс- кий и Иерусалимский считались равными между собой, каждый в своей части, а отношения и пределы их управления устанавли- вались Соборами; иерархические положения не имели абсолют- ной важности догмата и, смотря от потребности, границы их могли измениться с общего согласия. Единство Церкви этим не нарушалось...
До сих пор мы приводили места, касающиеся более Великой Руси; теперь взглянем, что говорит автор собственно о Южнорусской народности.
«Национальность русинов, так же, как и их язык, и теперь те же, чем были прежде: без особенности, без определительного харак тера в истории. Она никогда не будет ничем другим, как только чертою (приметою) соединения: это поле битвы между двумя соперничествующими национальностями, для которой она слу- жит, так казать, переходною ступенью. Ее прошедшее, ее стрем- ления и предания все склоняет ее к Польше и отлучает от мос- ковского элемента, который она всегда от себя отбивала и отвер гала». Далее, автор говорит о нашем языке: «Русинский язык отличается от русского, так же как и национальность. Этот язык скорее наречие и почти непонятен для русских; по своему славя нскому происхождению он имеет все особенности наречия поль ского. Греческая азбука, введенная вначале, скоро была замене- на кирилловскими буквами, которые окончательно и усвоились. Письменный язык, таким образом составленный, оставался в употреблении в официальных актах до конца XVI века и служил даже для дипломатов наших королей, когда они назначались для русских провинций. Признаки его встречаются в некоторых печатных библиях и летописях этой эпохи. В начале XVII века латынь заменила почти повсюду, в публичных актах, русинский язык и, таким образом, он потерял ту малую долю своей ориги- нальности, которая у него оставалась. Он еще более слился с польским и сделался, так сказать, перевертью, различною, смот- ря по провинциям. Этот характер его сохранился до наших дней, несмотря на вторжение московского элемента»...
Белиберда о языке показывает в авторе такого же круглого неве жду в азбуке славянского языкознания, каким он оказался в вопросах Церковной Истории. Толкуя о языке, он смешивает три наречия в одно: Славяно-Церковное, западнорусское книжное и народное южнорусское. Очевидно, что такое произвольное смешение повело к представлениям, которые, по их крайней нелепости, опровергать нет возможности, тем более, что нельзя и понять, к которому из наречий можно отнести то, что говорит автор, признавая существование только одного. Язык славяно-церковный был книжным и письменным языком со времени введения Христианства, но с XV века начал брать верх в пись- менности язык западно-русский: в него входили формы и славя- но-Церковного, и польского, и народного. Славяно-Церковный язык не исчезал и после; оставаясь неизменно языком богослу- жения, он иногда имел по разным предметам и сочинителей, предпочитавших его западнорусскому, который вообще был в ходу. Западнорусский язык исчез, мало-помалу заменяясь польс ким и образовавшимся уже книжным Великорусским; народное наречие долго оставалось за пределами письменности и только, так сказать, ненароком, вторгалось в письменный язык, а между тем подвергалось, незаметно для письма и, следовательно, неуловимо для истории, вековым изменениям, сообразно с обстоятельствами, действовавшими на судьбу Народа.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments