graf_orlov33

Category:

«Сверх-Борджиа в Кремле»

 — статья, написанная Львом Троцким в октябре 1939 года по заказу американского журнала «Life». (77)
Содержала  версию об отравлении Владимира Ленина Иосифом Сталиным. Не была  опубликована в изначально запланированном издании; впервые была  напечатана в 1940 году в журнале «Liberty[en]» под заголовком «Отравил  ли Сталин Ленина?» (англ. Did Stalin Poison Lenin?).  Несмотря на критическое мнение многих историков, изложенная в ней  гипотеза о смерти советского лидера получила широкое распространение.
 

В  последние несколько лет своей жизни, проведенных в Мексике, Лев Троцкий  был преимущественно занят подготовкой крупной работы о советском лидере  Иосифе Сталине: он собирал документы и накапливал материалы о том, как  «мелкий провинциальный большевистский функционер» смог стать  «тоталитарным диктатором» Советской России и «обеспечить себе поистине  неограниченную власть». С весны 1938 года Лев Давидович в своих  изысканиях полностью переключился на личность вождя СССР.
 

Своеобразным  аналитическим и эмоциональным итогом в оценке Троцким Сталина стала  статья «Сверх-Борджиа в Кремле», являвшаяся завершающей в серии из двух  материалов, заказанных американским журналом «Life» («Лайф»): первым был  автобиографический набросок «Иосиф Сталин. Опыт характеристики»,  вызвавший протест как сталинистов, так и либералов в США.  «Сверх-Борджиа…» был подписан к печати 13 октября 1939 года. В  сопроводительном письме в редакцию Троцкий категорически отрицал элемент  личной ненависти в оценке «кремлёвского владыки».
 

В результате  редакция журнала «Лайф» оказалась в затруднительной ситуации: выступать  с материалом, содержащим прямые обвинения руководителя другого  государства в совершении уголовного преступления, было и рискованно, и  непривычно. Между редакцией и Троцким возникла «неприятная, но вежливая»  переписка. От автора требовали «менее гипотетических и более очевидных  фактов», подтверждавших выдвинутые обвинения. В конце концов Ноэл Буш,  редактор журнала, отказался от публикации заказанной статьи — добавив,  что материал «может быть опубликован когда-то в будущем». При этом  обещанный гонорар был полностью выплачен как революционеру, так и  переводчику текста Чарльзу Маламуту[en] — что было немаловажно в связи с  крайней нуждой Троцкого в средствах в тот период.
 

В ответ  Троцкий попрекал редакцию в том, что она поддалась «давлению  сталинистов» и угрожал судом: американскому адвокату Троцкого Альберту  Гольдману[en] с трудом удалось убедить вождя IV Интернационала в  бесперспективности дела. После того как рукопись не была принята и в  «Saturday Evening Post», она ещё несколько месяцев «кочевала» из одного  журнала в другой, пока не была опубликована (в сокращённом виде)  американским изданием «Liberty[en]» в номере от 10 августа 1940 года.  Через десять дней Троцкий был убит. Совпадение? Не думаю...
....................................................................................................
 

Сверх-Борджиа в Кремле. Лев Троцкий
 

В  сентябре 1939 года, по рекомендации сторонника Троцкого, профессора  Джеймса Бернама, редактор популярного американского журнала Life посетил  Троцкого в Койоакане и заключил с ним договор написать две статьи для  журнала. Первая статья «Иосиф Сталин. Опыт характеристики» была  опубликована 2-го октября и вызвала волну враждебных писем в редакцию от  либеральной, про-сталинской публики. Под давлением дружественной  Сталину публики журнал отказался печатать вторую статью «Сверх-Борджиа в  Кремле», но после переговоров между автором, редакцией и их адвокатами,  редакции пришлось заплатить Троцкому условленный заранее гонорар.  Троцкий затем пытался поместить эту статью в другом популярном журнале  Saturday Evening Post, но про-кремлевское давление сорвало и эту  попытку. Статья появилась, наконец, 10 августа 1940 г. в менее расхожем  журнале Liberty с незначительными изменениями обращения и первых строк.  Мы печатаем эту статью по версии, написанной для журнала Life,  хранящейся в Архиве Троцкого в Гарвардском университете, папка bMs Russ  13 Т-4638. — /И-R/
 

Вместо предисловия
 

Редактору «Life»
 

Милостивый государь!
 

В  связи с моей первой статьей для вашего журнала вы охарактеризовали меня  как «старого врага» Сталина. Это неоспоримо. Политически мы давно  состоим со Сталиным в противоположных и непримиримых лагерях. Но в  известных кругах стало правилом говорить о моей «ненависти» к Сталину и  считать a priori, что этим чувством внушается все, что я пишу не только о  московском диктаторе, но и об СССР.* В течение десяти лет моей  последней эмиграции литературные агенты Кремля систематически  освобождали себя от необходимости отвечать по существу на то, что я  писал об СССР, ссылаясь, для собственного удобства, на мою «ненависть» к  Сталину. Покойный Фрейд очень сурово относился к такого рода дешевому  психоанализу. Ненависть есть все же форма личной связи. Между тем нас со  Сталиным разъединили такие огненные события, которые успели выжечь и  испепелить без остатка все личное. В ненависти есть элемент зависти.  Между тем беспримерное возвышение Сталина я рассматриваю и ощущаю как  самое глубокое падение. Сталин мне враг. Но и Гитлер мне враг, и  Муссолини, и многие другие. По отношению к Сталину у меня сейчас так же  мало «ненависти», как и по отношению к Гитлеру, Франко или микадо. Я  стараюсь прежде всего понять их, чтоб тем лучше бороться против них.
 

В копии статьи, адресованной в журнал Saturday Evening Post Троцкий начинает статью следующими словами:
 

Редактору
Милостивый государь!
В  течение длительного периода сталинская агентура налагала свою печать на  значительную часть издательского мира Соединенных Штатов. Под влиянием  этой агентуры в известных кругах стало правилом говорить о моей  предвзятости во всем, что связано с Кремлем и даже с СССР. В течение  десяти лет …
 

Дальше Троцкий продолжает свой рассказ, хотя в  этом варианте есть еще несколько незначительных поправок. См. папку bMs  Russ 13 Т-4639. — /И-R/
 

Личная ненависть в вопросах  исторического масштаба вообще ничтожное и презренное чувство. Она не  только унижает, но и ослепляет. Между тем в свете последних событий  внутри СССР, как и на мировой арене, даже многие противники убедились,  что я был не так уж слеп: как раз те из моих предсказаний, которые  считались наименее правдоподобными, оказались верными.
 

Эти  вступительные строки pro domo sua* тем более необходимы, что я собираюсь  говорить на этот раз на особенно острую тему. В первой статье я пытался  дать общую характеристику Сталина на основании близкого наблюдения над  ним и тщательного изучения его биографии. Образ получился, я не  оспариваю этого, мрачный, даже зловещий. Но пусть кто-нибудь попробует  подставить другой, более человечный образ под те факты, которые потрясли  воображение человечества за последние годы: массовые «чистки»,  небывалые обвинения, фантастические процессы, истребление старого  революционного поколения, командного состава армии, старой советской  дипломатии, лучших специалистов, наконец, последние маневры на  международной арене! В этой второй статье я хочу рассказать некоторые не  совсем обычные факты из истории превращения провинциального  революционера в диктатора великой страны. Мысли этой статьи и  высказанные в ней подозрения созрели во мне не сразу. Поскольку они  появлялись у меня ранее, я гнал их как продукт чрезмерной мнительности.  Но московские процессы, раскрывшие за спиной кремлевского диктатора  адскую кухню интриг, подлогов, фальсификаций, отравлений и убийств из-за  угла, отбросили зловещий свет и на предшествовавшие годы. Я стал более  настойчиво спрашивать себя: какова была действительная роль Сталина в  период болезни Ленина? Не принял ли ученик кое-каких мер для ускорения  смерти учителя? Лучше, чем кто-либо, я понимаю чудовищность такого  подозрения. Но что же делать, если оно вытекает из обстановки, из фактов  и особенно из характера Сталина? Ленин с тревогой предупреждал в 1921  году:
 

«Этот повар будет готовить только острые блюда».
 

* О себе (лат.).
 

Оказалось—не  только острые, но и отравленные, притом не в переносном, а в буквальном  смысле. Два года тому назад я впервые записал факты, которые были в  свое время (1923-1924 годы) известны не более как семи-восьми лицам, да и  то лишь отчасти. Из этого числа в живых сейчас остались, кроме меня,  только Сталин и Молотов. Но у этих двух, если допустить, что Молотов был  в числе посвященных, в чем я не уверен, не может быть побуждения  исповедаться в том, о чем я собираюсь впервые рассказать в этой статье.  Да будет позволено прибавить, что каждый упоминаемый мною факт, каждая  ссылка и цитата могут быть подкреплены либо официальными советскими  изданиями, либо документами, хранящимися в моем архиве. По поводу  московских процессов мне пришлось давать письменные и устные объяснения  перед комиссией д-ра Джон Дьюи, причем из сотен представленных мною  документов ни один не был оспорен. 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened