graf_orlov33

Categories:

НАДЕЖДА АЛЛИЛУЕВА, ЖЕНА СТАЛИНА

В 1919 году сорокалетний Сталин женился на молоденькой Надежде Аллилуевой. Ей тогда было всего семнадцать лет.
 

Советский  народ впервые узнал имя Надежды Аллилуевой в ноябре 1932 года, когда  она умерла и по улицам Москвы потянулась грандиозная похоронная  процессия — похороны, которые устроил ей Сталин, по пышности могли  выдержать сравнение с траурными кортежами российских императриц.
 

Умерла  она в возрасте тридцати лет, и, естественно, всех интересовала причина  этой столь ранней смерти. Иностранные журналисты в Москве, не получив  официальной информации, вынуждены были довольствоваться ходившими по  городу слухами: говорили, например, что Аллилуева погибла в  автомобильной катастрофе, что она умерла от аппендицита и т. п.
 

Получалось,  что молва подсказывает Сталину целый ряд приемлемых версий, однако он  не воспользовался ни одной из них. Некоторое время спустя им была  выдвинута такая версия: его жена болела, начала выздоравливать, однако  вопреки советам врачей слишком рано встала с постели, что вызвало  осложнение и смерть.
 

Почему нельзя было сказать просто, что она  заболела и умерла? На то была своя причина: всего за полчаса до смерти  Надежду Аллилуеву видели живой и здоровой, окружённой многочисленным  обществом советских сановников и их жён, на концерте в Кремле. Концерт  давался 8 ноября 1932 года по случаю пятнадцатой годовщины Октября.
 

Что  же в действительности вызвало внезапную смерть Аллилуевой? Среди  сотрудников ОГПУ циркулировало две версии: одна, как бы апробированная  начальством, гласила, что Надежда Аллилуева застрелилась, другая,  передаваемая шепотом, утверждала, что её застрелил Сталин.
 

О  подробностях этого дела мне кое-что поведал один из моих бывших  подчинённых, которого я рекомендовал в личную охрану Сталина. В эту ночь  он как раз нёс дежурство в сталинской квартире. Вскоре после того как  Сталин с женой вернулись с концерта, в спальне раздался выстрел. «Когда  мы туда ворвались, — рассказывал охранник, — она лежала на полу в чёрном  шелковом вечернем платье, с завитыми волосами. Рядом с ней валялся  пистолет».
 

В его рассказе была одна странность: он не  обмолвился ни словом, где был сам Сталин, когда прозвучал выстрел и  когда охрана вбежала в спальню, оказался ли он тоже там или нет.  Охранник умалчивал даже о том, как воспринял Сталин неожиданную смерть  жены, какие распоряжения он отдал, послал ли за врачом… У меня  определённо сложилось впечатление, что этот человек хотел бы сообщить  мне что-то очень важное, но ожидал вопросов с моей стороны. Опасаясь  зайти в разговоре слишком далеко, я поспешил переменить тему.
 

Итак,  мне стало известно от непосредственного свидетеля происшествия, что  жизнь Надежды Аллилуевой оборвал пистолетный выстрел. Чья рука нажала на  спуск — остается тайной. Однако если подытожить всё, что я знал об этом  супружестве, следует, пожалуй, заключить, что это было самоубийство.
 

Для  высокопоставленных сотрудников ОГПУ-НКВД не было тайной, что Сталин и  его жена жили очень недружно. Избалованный неограниченной властью и  лестью своих приближённых, привыкший к тому, что все его слова и  поступки не вызывают ничего, кроме единодушного восхищения, Сталин  позволял себе в присутствии жены столь сомнительные шутки и непристойные  выражения, какие ни одна уважающая себя женщина не может выдержать. Она  чувствовала, что, оскорбляя её таким поведением, он получает явное  удовольствие, особенно когда всё это происходит на людях, в присутствии  гостей, на званом обеде или вечеринке. Робкие попытки Аллилуевой  одернуть его вызывали немедленный грубый отпор, а в пьяном виде он  разражался отборнейшим матом.
 

Охрана, любившая её за безобидный  характер и дружеское отношение к людям, нередко заставала её плачущей. В  отличие от любой другой женщины она не имела возможности свободно  общаться с людьми и выбирать друзей по собственной инициативе. Даже  встречая людей, которые ей нравились, она не могла пригласить их «в дом к  Сталину», не получив разрешения от него самого и от руководителей ОГПУ,  отвечавших за его безопасность.
 

В 1929 году, когда партийцы и  комсомольцы были брошены на подъём промышленности под лозунгом скорейшей  индустриализации страны, Надежда Аллилуева захотела внести в это дело  свою лепту и выразила желание поступить в какое-нибудь учебное  заведение, где можно получить техническую специальность. Сталин об этом и  слышать не хотел. Однако она обратилась за содействием к Авелю  Енукидзе, тот заручился поддержкой Серго Орджоникидзе, и совместными  усилиями они убедили Сталина отпустить Надежду учиться. Она выбрала  текстильную специальность и начала изучать вискозное производство.
 

Итак,  супруга диктатора сделалась студенткой. Были приняты чрезвычайные меры  предосторожности, чтобы никто в институте, за исключением директора, не  узнал и не догадался, что новая студентка — жена Сталина. Начальник  Оперативного управления ОГПУ Паукер пристроил на тот же факультет под  видом студентов двоих тайных агентов, на которых была возложена забота о  её безопасности. Шоферу автомобиля, который должен был доставлять её на  занятия и привозить обратно, было строго приказано не останавливаться у  институтского подъезда, а заворачивать за угол, в переулок, и там ждать  свою пассажирку. В дальнейшем, в 1931 году, когда Аллилуева получила в  подарок новенький «газик» (советскую копию «форда»), она стала приезжать  в институт без шофера. Агенты ОГПУ, разумеется, следовали за ней по  пятам в другой машине. Её собственный автомобиль не вызывал в институте  никаких подозрений — в это время в Москве уже насчитывалось несколько  сот крупных чиновников, имеющих собственные машины. Она была счастлива,  что ей удалось вырваться из затхлой атмосферы Кремля, и отдалась учёбе с  энтузиазмом человека, делающего важное государственное дело.
 

Да,  Сталин сделал большую ошибку, позволив своей жене общаться с рядовыми  гражданами. До сих пор она знала о политике правительства только из  газет и официальных выступлений на партийных съездах, где всё, что ни  делалось, объяснялось благородной заботой партии об улучшении жизни  народа. Она, конечно, понимала, что ради индустриализации страны народ  должен принести какие-то жертвы и во многом себе отказывать, но она  верила заявлениям, будто жизненный уровень рабочего класса из года в год  повышается.
 

В институте ей пришлось убедиться, что всё это  неправда. Она была поражена, узнав, что жёны и дети рабочих и служащих  лишены права получать продовольственные карточки, а значит, и продукты  питания. Узнала она и о том, что тысячам советских девушек —  машинисткам, делопроизводителям и другим мелким служащим — приходится  торговать своим телом, чтобы не умереть с голоду и как-то поддержать  нетрудоспособных родителей. Но даже это оказалось не самым страшным.  Студенты, мобилизованные на коллективизацию, рассказали Аллилуевой о  массовых расстрелах и высылке крестьян, о жестоком голоде на Украине, о  тысячах осиротевших ребят, скитающихся по стране и живущих подаянием.  Думая, что Сталин не знает всей правды о том, что творится в  государстве, она рассказала ему и Енукидзе, что говорят в институте.  Сталин уклонился от разговора на эти темы, упрекнув жену, что она  «собирает троцкистские сплетни».
 

Между тем двое студентов,  вернувшись с Украины, рассказали ей, что в районах, особенно тяжко  поражённых голодом, отмечены случаи людоедства и что они лично принимали  участие в аресте двоих братьев, у которых были найдены куски  человеческого мяса, предназначенные для продажи. Аллилуева, поражённая  ужасом, пересказала этот разговор Сталину и начальнику его личной охраны  Паукеру.
 

Сталин решил положить конец враждебным вылазкам в  своём собственном доме. Обрушившись на жену с матерной бранью, он заявил  ей, что больше она в институт не вернётся, Паукеру он приказал  разузнать, кто эти два студента, и арестовать их. Задание было  нетрудным: тайные агенты Паукера, приставленные к Аллилуевой, были  обязаны наблюдать, с кем она встречается в стенах института и о чём  разговаривает. Из этого случая Сталин сделал общий «оргвывод»: он  приказал ОГПУ и комиссии партийного контроля начать во всех институтах и  техникумах свирепую чистку, обращая особое внимание на тех студентов,  кто был мобилизован на проведение коллективизации.
 

Аллилуева не  посещала свой институт около двух месяцев и только благодаря  вмешательству своего «ангела-хранителя» Енукидзе получила возможность  закончить курс обучения.
 

Месяца через три после смерти Надежды  Аллилуевой у Паукера собрались гости; зашла речь о покойной. Кто-то  сказал, сожалея о её безвременной смерти, что она не пользовалась своим  высоким положением и вообще была скромной и кроткой женщиной.
 

—  Кроткой? — саркастически переспросил Паукер. — Значит, вы её не знали.  Она была очень вспыльчива. Хотел бы я, чтоб вы посмотрели, как она  вспыхнула однажды и крикнула ему прямо в лицо: «Мучитель ты, вот ты кто!  Ты мучаешь собственного сына, мучаешь жену… ты весь народ замучил!»
 

Я  слышал ещё о такой ссоре Аллилуевой со Сталиным. Летом 1931 года,  накануне дня, намеченного для отъезда супругов на отдых на Кавказ,  Сталин по какой-то причине обозлился и обрушился на жену со своей  обычной площадной бранью. Следующий день она провела в хлопотах,  связанных с отъездом. Появился Сталин, и они сели обедать. После обеда  охрана отнесла в машину небольшой чемоданчик Сталина и его портфель.  Остальные вещи уже заранее были доставлены прямо в сталинский поезд.  Аллилуева взялась за коробку со шляпой и указала охранникам на чемоданы,  которые собрала для себя. «Ты со мной не поедешь, — неожиданно заявил  Сталин. — Останешься здесь!»
 

Сталин сел в машину рядом с Паукером и уехал. Аллилуева, поражённая, так и осталась стоять со шляпной коробкой в руках.
 

У  неё, разумеется, не было ни малейшей возможности избавиться от  деспота-мужа. Во всём государстве не нашлось бы закона, который мог её  защитить. Для неё это было даже не супружество, а, скорее, капкан,  освободить из которого могла только смерть.
 

Тело Аллилуевой не  было подвергнуто кремации. Её похоронили на кладбище, и это  обстоятельство тоже вызвало понятное удивление: в Москве уже давно  утвердилась традиция, согласно которой умерших партийцев полагалось  кремировать. Если покойный был особенно важной персоной, урна с его  прахом замуровывалась в древние кремлёвские стены. Прах сановников  меньшего калибра покоился в стене крематория. Аллилуеву как жену  великого вождя должны были, конечно, удостоить ниши в кремлёвской стене.  
 

Однако Сталин возразил против кремации. Он приказал Ягоде  организовать пышную похоронную процессию и погребение умершей на  старинном привилегированном кладбище Новодевичьего монастыря, где были  похоронены первая жена Петра Первого, его сестра Софья и многие  представители русской знати.
 

Ягоду неприятно поразило то, что  Сталин выразил желание пройти за катафалком весь путь от Красной площади  до монастыря, то есть около семи километров. Отвечая за личную  безопасность «хозяина» в течение двенадцати с лишним лет, Ягода знал,  как он стремится избежать малейшего риска. Всегда окружённый личной  охраной, Сталин, тем не менее, вечно придумывал добавочные, порой  доходящие до смешного приёмы для ещё более надёжного обеспечения  собственной безопасности. Став единовластным диктатором, он ни разу не  рискнул пройтись по московским улицам, а когда собирался осмотреть  какой-нибудь вновь построенный завод, вся заводская территория, по его  приказу, освобождалась от рабочих и занималась войсками и служащими  ОГПУ. Ягода знал, как попадало Паукеру, если Сталин, идя из своей  кремлёвской квартиры в рабочий кабинет, нечаянно встречался с кем-нибудь  из кремлёвских служащих, хотя весь кремлёвский персонал состоял из  коммунистов, проверенных и перепроверенных ОГПУ. Понятно, что Ягода не  мог поверить своим ушам: Сталин хочет пешком следовать за катафалком по  улицам Москвы!
 

Новость о том, что Аллилуеву похоронят на  Новодевичьем, была опубликована за день до погребения. Многие улицы в  центре Москвы узки и извилисты, а траурная процессия, как известно,  движется медленно. Что стоит какому-нибудь террористу высмотреть из окна  фигуру Сталина и бросить сверху бомбу или обстрелять его из пистолета, а  то и винтовки? Докладывая Сталину по нескольку раз в день о ходе  подготовки к похоронам, Ягода каждый раз делал попытки отговорить его от  опасного предприятия и убедить, чтобы он прибыл непосредственно на  кладбище в последний момент, в машине. Безуспешно. Сталин то ли решил  показать народу, как он любил жену, и тем опровергнуть возможные  невыгодные для него слухи, то ли его тревожила совесть — как-никак он  стал причиной смерти матери своих детей.
 

Ягоде и Паукеру  пришлось мобилизовать всю московскую милицию и срочно вытребовать в  Москву тысячи чекистов из других городов. В каждом доме на пути  следования траурной процессии был назначен комендант, обязанный загнать  всех жильцов в дальние комнаты и запретить выходить оттуда. В каждом  окне, выходящем на улицу, на каждом балконе торчал гепеушник. Тротуары  заполнились публикой, состоящей из милиционеров, чекистов, бойцов войск  ОГПУ и мобилизованных партийцев. Все боковые улицы вдоль намеченного  маршрута с раннего утра пришлось перекрыть и очистить от прохожих.
 

Наконец,  в три часа дня 11 ноября похоронная процессия в сопровождении конной  милиции и частей ОГПУ двинулась с Красной площади. Сталин действительно  шёл за катафалком, окружённый прочими «вождями» и их женами. Казалось  бы, были приняты все меры, чтобы уберечь его от малейшей опасности. Тем  не менее, его мужества хватило ненадолго. Минут через десять, дойдя до  первой же встретившейся на пути площади, он вдвоём с Паукером отделился  от процессии, сел в ожидавшую его машину, и кортеж автомобилей, в одном  из которых был Сталин, промчался кружным путём к Новодевичьему  монастырю. Там Сталин дождался прибытия похоронной процессии.
 

(А.М. Орлов. "Тайная история сталинских преступлений")

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


 

Неразгаданная  тайна Орлова Лев Никольский, Александр Берг, Вильям Годин, «Швед» – все  это псевдонимы одного человека: Льва Лазаревича Фельбина ((1895-1873).  Но в кругах советской и международной разведки он официально фигурировал  как Александр Орлов. Под этим именем он и вошел в историю спецслужб,  где его до сих пор считают не только выдающимся теоретиком и практиком  разведывательной работы, но и самым разносторонним, сильным и  продуктивным советским разведчиком. Лев Фельбин родился в Бобруйске, в  ортодоксальной еврейской семье торговца лесом. Доходы отца были  невелики, но мальчик получил неплохое образование. С детства он мечтал  стать кавалеристом. Конечно, в условиях царской России это было  нереально. Родители хотели видеть сына адвокатом, и он согласился. Но  тут началась война, и учебу пришлось прервать. Льва призвали в армию и  вскоре направили в военное училище. Октябрьскую революцию прапорщик  Фельбин встретил с восторгом. Он вступил в партию большевиков и принял  активное участие в гражданской войне. Потом попал в особый отдел 12-й  армии, где его, умного, способного, физически хорошо развитого, заметили  и вскоре назначили начальником контрразведки. На молодого человека  обратил внимание и Дзержинский, который пригласил Фельбина на службу в  ЧК.

 Игорь МАНЕВИЧ

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened