graf_orlov33

Category:

Н. Брешко--Брешковский ДИКАЯ ДИВИЗИЯ В РЕВОЛЮЦИИ

ДВА РАЗНЫХ МИРА, ДВЕ РАЗНЫЕ СОВЕСТИ
События  замелькали с такой стремительностью - воображение едва поспевало за  ними, а мозг никак не мог ни объять, ни вместить. Это была не жизнь, а  кинематограф. Но какой страшный кинематограф. Какая трагическая смена  впечатлений. Бунт в столице. Бунт во время войны. Бунт запасных  батальонов, давно распропагандированных, не желающих воевать, а желающих  - это выгоднее и легче - бездельничать и грабить.
Петербург, такой строгий и стильный, очутился во власти взбесившейся черни.

Слабая,  деморализованная власть потеряла голову. Не будь она бездарной и  слабой, она легко подавила бы мятеж, подавила бы только с помощью  полиции и юнкеров. Новая революционная власть - в руках пигмеев. Эти  пигмеи, в один день ставшие знаменитыми, убеждены, что это они вертят  колесо истории. А на самом деле это колесо бешено мчит уцепившихся за  него жалких, дрожащих пигмеев.

Мчит. Куда? К геростратовой славе или в бездну. Пожалуй, и туда, и туда.
Рухнула тысячелетняя Россия, сначала княжеская, потом Царская, потом Императорская.
Два  депутата Государственной думы, небритые, в пиджаках и в заношенном  белье, уговорили Царя отречься... (Неправда! Царь отрекся до их приезда  за 8 часов - прим.).
Подписав наспех составленное на пишущей машинке  Отречение, Самодержец величайшего в мире Государства превратился в  частное лицо, а через два-три дня - в пленника...
Отрекшийся  Император спешит в Царское Село к больным детям, но какой-то инженер  Бубликов, человек со смешной, плебейской фамилией, отдает приказ не  пускать поезд к революционной столице, и поезд, как затравленный,  судорожно мечется между Могилевым и станцией Дно, никому неведомой,  вдруг попавшей в историю, как попали в нее маленький Бубликов и  маленький адвокат Керенский.

При этом первом демократическом  Министре Юстиции медленно догорело великолепное старинное здание  окружного суда, и были выпущены из тюрем все уголовные преступники.
Революция началась, как и все революции - под знаком отрицания права и под знаком насилия...

Тысячи  недоучившихся студентов, фармацевтов, безработных адвокатов, людей  ничему никогда не учившихся, надев солдатские шинели, нацепив красные  банты, хлынули на фронт убеждать солдат, что генералы и офицеры - враги  их, что генералам и офицерам не надо повиноваться и отдавать честь, ибо  это унижает человеческое достоинство. Этих гастролеров обезумевшие  солдаты носили на руках и ВЕРИЛИ ИМ гораздо больше нежели тем, кто около  трех лет водил их в бой и вместе с ними сидел в окопах под  неприятельским огнем...

Темные разнородные силы, сделавшие  революцию, выбрали удобный момент. Еще два-три месяца и, оставайся  русская армия стойкой, дисциплинированной, Россия победила бы, победила  бы даже без наступлений. Держаться 6ыло легко, имея под конец такую же  мощную артиллерию, какая была у противника. Целые горы снарядов  громоздились под открытым небом на всем пространстве необъятного фронта.  Этих запасов смертоносного металла с избытком хватило бы, чтобы под  осколками его по легла истощенная, измученная германская армия.

Но  теперь, Когда русские дивизии и корпуса превратились в митингующие  дикие орды, если и опасные кому-нибудь, то только своим же собственным  офицерам, - теперь немцы могли вздохнуть свободно. Теперь для них  восточный фронт был вычеркнут, остался один только лишь западный.

Успехи фаланг Макензена с их артиллерийским пеклом побледнели перед этой неслыханной "безкровной победой" Революции.
Революционная власть демагогически, с маниакальным упорством вдалбливала в головы людей в серых шинелях:
- Солдату - все права и никаких обязанностей!

И  некогда Императорская Армия - не могло быть иначе - разлагалась.  Особенно удачно протекало разложение в пехоте. Кавалерия, более  дисциплинированная и в силу меньших, нежели у пехоты, потерь, имевшая в  рядах своих кадровых солдат и офицеров, не так поддавалась преступной  пораженческой агитации.
Но все же частями, в коих совсем не  чувствовалась буйная и безумная, сменившая Империю анархия, были  мусульманские части (с русским офицерским составом): Дикая дивизия,  Текинский полк и крымский конный Татарский.

Дикую дивизию безумная Революция застала в Румынии.
Тщетно  пытались полковые и сотенные командиры втолковать своим "кавказцам",  что такое случилось и как повернулся ход событий. "Туземцы" многого не  понимали и, прежде всего, не понимали, как это можно быть "без Царя".  Слова "Временное правительство" ничего не говорили этим лихим наездникам  с Кавказа и решительно никаких образов не будили в их восточном  воображении. Они постановили так:
- Царю не следовало Отрекаться, но  если он отрекся - это Его Державная воля. Они же, "туземцы", будут  считать, как если бы ничего не изменилось. Революция их не касается и  если русские армейские солдаты безобразничают и оскорбляют своих  офицеров, то для них, "туземцев", свое начальство есть и останется на  такой же высоте, как это было до сих пор. У армейских солдат своя  совесть, у горцев Кавказа - своя. И в силу этой самой совести, повинуясь  офицерам и своим муллам, они без Царя будут воевать с такой же  доблестью, как воевали при Государе.

И еще не могли они понять,  как это военный Министр может быть из штатских людей. Как это можно  отдавать воинские почести человеку в пиджаке и в шляпе. Вначале  хлынувшие на фронт агитаторы (евреи) из адвокатов и фармацевтов,  загримированных солдатами, пробовали начать разрушительное дело свое  среди "туземцев", но каждая такая проба неизменно завершалась весьма  плачевно для этих растлителей душ. В лучшем случае "туземцы" (кавказцы и  русские) избивали их нагайками, в худшем выхватывали кинжалы, и тогда  уже офицеры вмешательством своим спасали жизнь агентам временщика  Керенского.
Агенты, у коих при неуспехе наглость сменялась трусостью,  униженно благодарили офицеров, получая от них весьма назидательную  отповедь:

- Пусть ваши революционные головы хоть слегка  призадумаются над этим: вы зачем шли к нам в Дивизию? Чтобы расшатать  авторитет наш среди всадников, как это вы сделали в Армии? Но именно  потому, что авторитет наш остался в полной мере и не вам поколебать его,  потому-то вы и целы и не превращены в котлеты кинжалами горцев. Да  будет это вам уроком. Не суйтесь больше к нам! Лозунги ваши здесь не ко  двору, не могут иметь успеха. Чем вы берете в Армии? Тем, что говорите:  "Вы теперь свободные граждане, бросайте фронт и с винтовками ступайте в  тыл делить помещичью землю". И армейцы, с их отвращением к войне, с  шкурническим страхом быть убитыми, с их жадностью к чужой земле,  слушаются вас. Для наших же горцев война - желанная стихия, а смерть в  бою - почетный удел джигита, вот почему вас встречают не аплодисментами,  а нагайками и кинжалами. Кроме того, наши горцы не собираются делить  чужую землю - им достаточно своих аулов и своих пастбищ; уносите же  подобру-поздорову ваши ноги да и товарищам вашим передайте, чтобы  обходили "туземцев". Больше мы никого из вас выручать не будем. Пусть  они режут вас, как баранов! Да вы и не стоите лучшей участи. Все вы  мерзавцы, предатели и ведете Россию к гибели!

С тех пор закаялись  агитаторы смущать горцев, избегая даже показываться по соседству с  Дикой Дивизией. На что Керенский, и тот, несмотря на все свое желание  посетить Дикую дивизию, так и не решился приехать. Ему дано было понять,  что его дешевое красноречие не только не будет иметь успеха, а,  фигурально выражаясь, он будет встречен "мордой об стол".

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

В ситуации с этой воинской Кавалерийской частью, наиболее казалось бы  верной Императорской России, произошло наиболее характерное (чисто по  Святым Отцам) духовное преображение и ступор, почему они не использовали  оружия в подавлении мятежа... К ним столичные революционеры подослали  их же мусульманских старейшин, которые двумя словами пресекли всю  горскую горячность о ревности по России... — Верные Богу, праведные  исправленные сердца всегда тверды и долготерпеливы, они "не изменяются,  как луна, но уподобляются солнцу, которого свет всегда одинаков". Не то  быстропеременчивые сердца еретиков... Они то горят огнем ревности, то  мгновенно стынут охладевая в своей горячности... Наша человеческая кровь  грешная, порочная... удобоизменчивая...и непостоянная. Это относится ко  всему невоцерковленному человеческому роду, не "рожденному свыше  крещением"...

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened