graf_orlov33

Categories:

Н. Брешко —Брешковский ДИКАЯ ДИВИЗИЯ

СУДЬБА ТРЕХ ВСАДНИКОВ
Кто-то подсказал Керенскому:
-  Дикая Дивизия - это монархисты - единственная организованная сила, все  еще опасная для Революции, несмотря даже на неуспех под Петроградом. Чем  она будет дальше, тем будет лучше для завоеваний Революции. Там, на  Кавказе, полки разойдутся по своим племенам и Дикая Дивизия из горцев  отойдет в историю.
"Умный" совет был подхвачен.  "Туземцы" проехали эшелонами своими в северо-восточном направлении все  взбаламученное море сумбурного российского лихолетья. Все это было им  чуждо, как чужда была сама Россия. Ее горцы не знали и не понимали. Для  них была Россия, покуда был Белый Царь, которому они присягали. И за  Царя они шли, и его именем творили чудеса лихости и отваги.
И когда не стало Царя, рухнула власть, коей они подчинялись.

Это  было на руку большевикам, со дня на день готовым спихнуть жалкий  комочек чего-то безформенного, именовавшегося "Временным  правительством". Большевики знали - если казаки и горцы объединятся, это  будет грозная сила, и с ней не только не справиться, а она сама властно  продиктует свои условия всей остальной осовеченной и омандаченной  России. И не успели ингуши вернуться к себе, на Кавказ, как тотчас же  закипела распря...
В нее влился третий элемент - жители Курской  молоканской слободки, все сплошь распропагандированные большевики. Один  вид офицерских погон приводил их в остервенение, на ком бы эти погоны ни  были - на "туземце" или на армейце...

Слобожане вместе с  казаками образовали "блок" против горцев. Хотя и с казаками им было не  совсем по дороге, но казаки были вооружены и организованы. Казаки были  военные, бойцы, а слобожане только разбойники. Ингушам держаться в самом  Владикавказе; было и невыгодно, и ненужно, и опасно. Они хлынули в свое  Базоркино и в Назрань, другой такой же ингушский городок, и рассыпались  по аулам. Там они были у себя, и туда уже не дотянуться ни казакам, ни  тем более слобожанам.

Так ингуши как боевая единица держались не только до большевистского переворота, но и значительно позже.
Своим офицерам не "туземцам", в основном русским - а таких было подавляющее в их полку большинство они объявили:
- Живите у нас. Мы вас никому не выдадим, а останетесь во Владикавказе, мы за ваши головы не отвечаем.
Но  было известно, что с фронта пришел во Владикавказ какой-то  полуразвалившийся не то дивизион, не то полк терских казаков, занял  Курскую слободку и оттуда грозился:

- Мы всех ингушей перережем! В  одно сентябрьское утро, когда, как розовый жемчуг, сияли на солнце  подступившие к Владикавказу снежными вершинами своими горы, из  Базоркина, этой ингушской столицы, выехал сначала последний адъютант  полка с кем-то; вслед за ним корнет князь Грузинский, тоже с кем-то, а  минут через пять за Грузинским поехали во Владикавказ трое - полковник  Мерчуле со своим младшим братом и ротмистр - ингуш Марчиев. Зная, что  казаки жестоко расправляются с ингушами, Марчиев имел на всякий случай  подложное удостоверение на имя русского офицера с типичной русской  фамилией.

Интересно отметить - судьба и только судьба, - что  Грузинский со своими спутниками благополучно проехали во Владикавказ и  так же благополучно вернулись, а братья Мерчуле, двинувшиеся почти вслед  за ними, уже не вернулись...
Под самым городом, у окраины, они заметили казачий разъезд в десять всадников.
Марчиев, выросший здесь, воспитанный в недоверии к казакам, предложил:

-  Господин полковник, повернем обратно, в Базоркино. Не нравятся что-то  мне эти казаки. Лошади у них дрянные, мы уйдем от них, как от стоячих.
- Полно, Марчиев... Они нам ничего не сделают.
Ингуш  был другого мнения, но покинуть Мерчуле и спасаться одному он считал бы  вероломством и трусостью. Мальчишки и старухи всей Ингушетии засмеяли  бы его.

Едут дальше. Сблизились.
- Кто вы такие? - спрашивают казаки,
- Русские офицеры.
- А на погонах что?
- Ингушский конный.
- Так, значит, вы ингуши?
-  Нет, вовсе. Не значит, братцы, - спокойно молвил Мерчуле, - мы офицеры  ингушского полка, но вот мы с братом абхазцы, а этот офицер русский.
Казаки переглянулись. Тупые лица..., пустые глаза..., глаза людей, привыкших убивать на фронте и научившихся убивать в тылу.
- А веры какой? Мухометанской?
- Разве вы не знаете, что абхазцы православные? - по-прежнему спокойно возразил Мерчуле.
Пустые казачьи глаза не верили. Тогда вскипел потерявший всякую осторожность Марчиев:
-  Как вы смеете не верить господину полковнику! Он и его брат христиане, а  если хотите знать, так это я, я ингуш, мусульманин. Можете меня  арестовать, а их отпустите!
- Ладно, мы вас доставим к сотенному командиру, а уж он разберет... Айда! Вперед!!!

И,  пропустив трех всадников и окружив их подковой, вместе с ними двинулись  к слободке. Дорогой, перемигнувшись, казаки решили тут же покончить с  ингушами. Несколько выстрелов в спину и в затылок. Так и пали доблестные  фронтовые братья Мерчуле и Марчиев.

Весть о подлой расправе  всколыхнула все Базоркино. К сожалению, действовать по горячим следам не  пришлось. Трагическая гибель братьев Мерчуле и Марчиева стала известна  лишь на второй день. Опрошенные слобожане вспомнили, что один из  сотенных командиров ехал на лошади убитого ингушского полковника.  Слобожане же показали огромную навозную кучу, где убийцы зарыли тела  своих жертв. Трупы оказались раздетыми, обобранными...

ВЕРНЫЕ СВЯЩЕННЫМ АДАТАМ

Во Владикавказе ингуши появлялись за  получением жалованья. От имени Керенского им было обещано, что и по  расформировании Дивизии не прекратится выдача жалованья. Они приезжали в  город в конном строю, несколькими сотнями, вооруженные до зубов, и со  своими офицерами-ингушами. У казначейства спешивались и выставляли  пулеметы, чтобы распропагандированные казаки не могли атаковать  врасплох...
В казначейство входили офицеры и всадники постарше с одним и тем же лаконическим приказом:

- Давай деньги!
Комиссары,  в начале Временного правительства, а потом, в первые месяцы -  большевистские, пока еще власть не окрепла, отсчитывали по полковой  ведомости целые горы пачек бумажных денег. Этими пачками набивались  мешки, и с мешками поперек седел ингуши, ощетиниваясь винтовками,  возвращались к себе.

Следуя своим адатам, этим неписаным законам,  как ингуши, так и все остальные горцы, спасали у себя в аулах не только  своих офицеров, но и вообще всех, кто искал у них защиты. Долг самого  широкого гостеприимства священный долг для каждого мусульманина не  только по отношению к друзьям, "о и к самым лютым врагам. Даже в том  случае, если ищущий приюта и очага "кровник", то есть убивший  кого-нибудь из той самой семьи, в которой он прячется от преследования.  По адатам каждый кровник должен быть убит кем-нибудь из потерпевшей от  него семьи. И его убивают, за ним охотятся месяцами, годами. Но эти же  самые охотники грудью своей будут защищать кровника, едва он переступит  порог их сакли. Ему дадут ночлег, его накормят и даже проводят, охраняя,  до соседнего аула. Но, если на другой день кровник попадется где-нибудь  своим вчерашним благодетелям, они во имя тех же самых адатов убьют его с  чистой совестью, с сознанием исполненного долга (это чисто языческие  обычаи древности -прим.).

Так по отношению к смертельным врагам,  что же говорить о друзьях или, по крайней мере, о людях безразличных, не  сделавших ни добра, ни зла?..
Неисчислимы примеры из кровавой  российской междоусобицы, когда, повторяем, подолгу, очень подолгу  скрывали у себя кавказские горцы преследуемых большевиками  благороднейших русских офицеров.

В том же самом Базоркине, в начале большевизма, был такой случай.
Старый  ингуш Алиев приютил у себя в доме жандармского полковника Мартынова,  местопребыванием которого, вернее головой, весьма интересовались  советские комиссары Владикавказа.

Наконец красные шакалы  пронюхали, где и у кого скрывается полковник Мартынов. Из Владикавказа  снаряжены были два грузовика чуть ли не с полуротой красноармейцев. С  грохотом и шумом ворвались в Базоркино грузовики и остановились у дома  Алиева.
Навстречу им вышел из ворот старый, седобородый Алиев с двумя сыновьями, Георгиевскими кавалерами. Все трое с винтовками.

- Вам что надо?
- У тебя прячется Мартынов? - последовал ответ с грузовиков.
-  Не Мартынов, а полковник Мартынов, и жандармский полковник, поправил  Алиев-отец своих непрошенных гостей. - Только я вам его не выдам.
Вид  трех ингушей с направленными винтовками был столь внушителен, что  красноармейцы не посмели атаковать дом и, потоптавшись, сознавая глупое и  смешное положение свое, умчались во Владикавказ.
Почти одновременно  или немного позже, приблизительно то же самое, только в более уже  крупном масштабе, разыгралось в одном из черкесских аулов.

Узнав,  что в этом ауле находится великий князь Борис Владимирович, большой  советский отряд с пулеметами и двумя орудиями занял все подступы к аулу и  объявил ультиматум:
- Или Борис Романов будет немедленно выдан, или весь аул будет разгромлен.
Великий князь явился на совещание старейших под председательством муллы. Совет быстро и единодушно вынес постановление:
- Великого Князя не только не выдавать, а, вооружившись, всем защищать его до последнего человека.
Это было объявлено великому князю, на что с его стороны последовало возражение:
- Уж лучше погибну я один, чем вы погибнете все.
Ответ ему держал восьмидесятилетний мулла, семь раз побывавший в Мекке, патриарх в белой чалме с зеленой каймой:
-  Ваше императорское Высочество, если мы тебя выдадим и через это  останемся живы, на головы наших, детей, наших внуков падет несмываемое  безчестье. Мы будем хуже собак, каждый горец будет иметь право плевать  нам в лицо.
В несколько минут весь аул являл собой военный лагерь.  Все черкесы вооружились поголовно, все - от стариков до подростков  включительно. В штаб отряда красных послан был парламентер с ответом на  предъявленный ультиматум.

- Великий князь наш гость, и мы его не выдадим. Попробуйте взять силой...
Долго  совещались между собой начальники отряда. Они знали фанатизм горцев,  знали, что если даже и победят Красные, то ценой больших потерь,  особенно когда втянутся в самый аул, где каждую саклю придется  штурмовать, как маленькую крепость. Знали еще, что в этом ауле имеется  около шестидесяти всадников Черкесского полка, прошедших опыт Великой  войны. Каждый такой всадник стоит десяти красноармейцев. При таких  условиях бой был бы рискованной авантюрой.

Сняв осаду, советская Орда ушла...
То  же самое или приблизительно то же самое "имело место", как пишут в  газетах, и в Кабарде, и в Чечне, и в Дагестане - повсюду, где свято  соблюдались адаты кавказских горцев...
В то время большевики воевали с  терскими казаками, сжигая богатые станицы их и вырезая мирное  население. Часть терцев сражалась с Красными, часть держалась  нейтрально, часть, не имея оружия, не могла примкнуть к борьбе. А  Советские полчища все напирали и напирали. Несколько тысяч казаков  вместе с женами и детьми были притиснуты к Тереку, за которым начинались  уже земли чеченцев. Еще день-другой, подойдут Красные и уничтожат весь  казачий табор, отобрав скот, повозки, лошадей и молодых казачек на  потеху своим комиссарам... Единственное опасение, если чеченцы пустят  беглецов к себе. Тогда общими силами легче отбиться, да и переправа  через Терек под огнем противника была бы для большевиков совсем нелегким  делом. Казаки послали к чеченцам ходоков умолять о помощи и содействии.

Чеченские старшины воспротивились.
-  Ведь мы-то никого "е просим о помощи, отчего же мы должны помогать  терцам, от которых мы никогда ничего, кроме худого, не видели? И из-за  них мы будем воевать с большевиками?
Тогда выступил бывший адъютант  Чеченского полка ротмистр Тапа-Чермоев. Он пользовался громадным  влиянием среди чеченцев и сам по себе, и как сын известного и уважаемого  генерала-чеченца.
Он же, Тапа-Чермоев, уже успел стать во главе  Союза горских народов Северного Кавказа. Целью этого союза было  отделение горцев от большевистской России, дабы таким образом спасти от  Советизации свою самобытность, свою культуру, свои тысячелетние  традиции,

Чермоев обратился к вождям, колебавшимся - пустить или не пустить к себе терцев:
-  Пусть казаки были нашими врагами, пусть Но разве чеченцы отказывали  когда-нибудь в гостеприимстве самым непримиримым врагам своим? Наоборот,  мы должны и пустить, и обласкать, и защитить казаков, раз они просятся  под нашу защиту. Неужели мы отдадим их на истребление подлым и  кровожадным насильникам? Да это было бы величайшим торжеством для  большевиков. Это показало бы им, что, во-первых, мы их боимся, а  во-вторых, - что под влиянием общего развала развалились и мы и  растоптали все, чем до сих пор так по заслугам гордились. Нет, я не  верю, не верю, чтобы чеченцы не протянули руки помощи терцам!
Слова  Чермоева устыдили вождей, и ответом на его призыв было единодушное  желание оказать приют терцам. А буде Красные сунутся через Терек, -  тряхнуть своей джигитской доблестью.
И мигом закипела работа.  Наведено было несколько паромов, и в полдня казаки со своими семьями и  своим скарбом переправлены были на чеченский берег и распределены по  аулам, где получили и кров, и пищу, и заботливый уход.
А большевики уже подкатились к Тереку. Пехота начала переправляться на лодках и баржах, а конница пустилась вплавь.

Чермоев  командовал обороной. Чеченцы расстреливали густившихся на реке  красноармейцев. Течение Терека уносило их трупы. Численность большевиков  была подавляюща и, несмотря на губительный огонь чеченцев, нескольким  ротам удалось достичь неприятельского берега и высадиться. Здесь чеченцы  встретили их врукопашную, кололи кинжалами, рубили шашками. Разведчики  дали знать, что в виде подкрепления подходят свежие части большевиков.  Тогда Чермоев, не надеясь на собственные силы, решил чисто по-восточному  ударить по воображению тех, кто с часу на час может высадиться. Он  приказал обезглавить несколько сот большевистских тел и разложить их  вдоль берега, а между ногами поставить отрубленные головы. И вместе с  тем Чермоев оттянул на вторые позиции свой измученный и также понесший  значительные потери Отряд.
И когда новые подкрепления на баржах начали переплывать реку, Чермоев, вооружившись биноклем, стал наблюдать.

Вид  красноармейских трупов с головами между ног так ошеломляюще действовал  на большевистское воинство, что оно, не высаживаясь, расстроенное и  устрашенное, повернуло свои суда обратно, только бы не видеть больше  жуткого зрелища, полного леденящей угрозы. Обезглавленные трупы  товарищей словно предупреждали: - И с вами то же будет!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Тот самый случай когда сочувствуешь нешуточно горцам с Кавказа. Тогда и время было другое и кавказский народ был совсем иным чем ныне

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened