graf_orlov33

Categories:

«Контра» с портфелями

Документы свидетельствуют: в 1930-е годы в СССР действовали нелегальные общества, созданные школьниками.
 

В отчётах тех лет эти организации названы «контрреволюционными». Но были ли они такими в действительности?
 

Из докладной записки инспектора Управления начальных и средних школ  Наркомпроса Алексейкина от 2 ноября 1935 года под грифом «совершенно  секретно» в адрес наркома просвещения Бубнова и заведующей Мосгороно  Дубровиной (здесь и далее в цитатах стилистика, орфография и пунктуация  оригинала сохранены): «Установлено, что в средней школе № 4 Сталинского  района г. Москвы 26 октября с.г. группой учеников 4 «в» класса в  количестве 6 человек: Блинникова, Клочковского, Рыбина, Ситникова,  Маркелова, Зинченко производилась стрельба из рогатки в портрет т.  Кагановича. Организатором этого антисоветского действия был ученик  Маркелов - сын члена ВКП (б), работающего членом правления Общества  потребителей».
 

Случившееся было настоящим ЧП, проверка началась немедленно. Члены  комиссии квалифицировали происшествие в школе, как антисоветское  проявление. В ГУЛАГ, правда, никто не попал, но серьёзные неприятности  учителя и родители всё же получили...
 

Бывали случаи и посерьёзнее. В 1932 году в Москве было разоблачено  несколько нелегальных организаций, созданных школьниками! Как следует из  отчета Мосгороно, переданного в 1932 году в Моссовет, в городе  действовало несколько «...антисоветских организаций школьников». Детские  нелегальные сообщества назывались «Общество черного полумесяца»,  «Либерально-демократический союз» и «Общество забастовок и прокламаций».  Состоявшие в группировках школьники, подчеркивалось в отчёте, совершали  «контрреволюционные вылазки», преследовали и избивали  пионеров-активистов и даже учителей.
 

Школьное здание 30-х гг В 1937 году в нескольких столичных школах был выявлен  ещё ряд «антисоветских групп». В документах к отчету МГК ВКП (б) за  названный год говорилось, что в школах действовали «нелегальные»  организации под названиями «Белая пуговица» (школа № 610), «Золотой зуб»  (школа № 313), а в школе № 232 Дзержинского района столицы в 1936-1937  годах существовал «подпольный» литературный кружок, созданный учащимися 9  и 10 классов. Подростки читали друг другу «контрреволюционные и  классово чуждые» стихи и рассказы.
 

В образцовой средней школе имени Радищева выявили «подпольную» группу  школьников, объединившихся в организацию «11 чертей». Дети обсуждали  вопросы, касающиеся трудностей жизни в СССР, говорили о несправедливой  политике правительства.
 

«А мы придем с тыла...»
 

Настоящего диверсанта разоблачила пионервожатая московской школы № 12.  Девушка отправила в райком партии письмо о настораживающем положении в  учебном заведении. Проверяющие по результатам посещения учебного  заведения сообщали в донесении следующее: «Большая группа ребят  ежедневно приходила в школу мертвецки пьяной. Среди них были ребята  12-13 лет, которых приходилось откачивать... В течение 4 часов мы  беседовали с мальчиком 12 лет, Сорокиным, который развернул перед нами  чёткую программу контрреволюции. Эта программа была настолько чётко  сформулирована, что не верилось, что она развита 12-летним мальчиком.  Сорокин нам сказал: «Вас ведь скоро не будет».
 

- А куда мы денемся?
 

- Вы сейчас свяжетесь на Востоке ( очевидно, имелся в виду конфликт с Японией -авт.), а мы придем с тыла.
 

- А кто такие «мы»?
 

Ответа не последовало, но ясно, что мальчик повторил услышанное от  взрослых. Мать Сорокина - домохозяйка, отец - рабочий с завода «Серп и  молот».
 

А в другой школе обнаружили «Организацию изобретателей», которая  занималась изготовлением взрывчатых веществ. Характер группы, как  отмечалось в материалах партийных органов, был политизированный.
 

Школьники 30-х годов.  Директор московской школы № 119 в письме Сталину и  Косареву в августе 1937 года сообщал: «В отношении окончивших в 1937  году 10-е классы у меня сложилось мнение, что 90 процентов из них - это  не наша молодежь, это будет доказано жизнью». Директор, участник  Октябрьской революции, перечислил «грехи» своих бывших учеников и  приложил к письму список их фамилий и адресов.
 

Допускали антисоветские проявления не только московские школьники.  Примером тому - докладная записка уполномоченному КПК при ЦК ВКП (б)  Френку, датированная февралем 1937 года о происшествии в одной из школ в  Мордовской АССР: «... на уроках учителя Панкова, члена ВКП (б), были  допущены прямые антисоветские выступления некоторых учеников. Например,  на вопрос: «Почему война против СССР станет самой опасной для буржуазии  войной?» учащийся Борисов ответил: «Когда буржуазия пойдет на СССР, то у  нас сразу восстанет кулачество, которое привлечет на свою сторону  колхозников и они вместе выступят против Советской власти». Его  поддержали другие ученики - комсомольцы Андреев и Бечкин. Учитель  Панков, вместо того, чтобы разоблачить контрреволюционную сущность таких  высказываний, принялся вести дискуссию с учениками и задал такой  вопрос: «Чем вы руководствовались при своём ответе?». Ученик ответил: «В  деревне положение плохое. Вот вы поезжайте в деревню, поговорите с  крестьянами и узнаете, как они живут. Только оденьтесь похуже, чтобы всё  узнать».
 

- Школы того периода, конечно же, ярчайший показатель жизни страны, -  считает московский историк, исследователь советского периода Татьяна  Дмитриева. - Работать школьным учителем в те годы было не только сложно,  но и опасно. Определённые инстанции регулярно сообщали начальству о  происшествиях в школах и разговорах учащихся. А дискуссии, подобные той,  что была в Мордовской АССР, не являлись редкостью на уроках. Школьники  по наивности, а иногда просто желая побахвалиться, говорили такое, что  педагоги хватались за головы! А потерять ее в те годы было очень легко!  Партия рассматривала школу не только как звено образования, но и  политического воспитания. При внешнем благополучии в советских школах  существовали две жизни: одна - показная, другая - неоднозначная, местами  просто ужасная.
 

Придуманный мир
 

В уральском городке Шадринске, как отмечалось в одном из донесений в мае  1933 года, «...двое школьниц, дочь подкулачника Аня Пирогова, 13 лет и  дочь бывшего офицера Галя Дивцова организовали «Общество борьбы за  равенство и правду». У них был единственный лозунг: «Не верить в победы  социализма, а бороться за веру и правду». Школьницы вербовали в свое  общество местных ребятишек ... и писали контрреволюционные листовки». А в  одной из школ Магнитогорска была создана «шайка», которая  «терроризировала школьников и учителей, вела конттреволюционные  разговоры».
 

Школьный двор на старой Таганке.
конец 30-х годов.  - Дети слышали разговоры взрослых о нелёгкой жизни, да и  сами видели жизненные реалии, - продолжает Татьяна Дмитриева. -  Разумеется, они реагировали на происходящее более непосредственно,  нежели осторожное старшее поколение. Некоторые ребятишки просто не  осознавали возможные последствия своих слов. Но некоторые всё понимали и  старались противостоять окружающей несправедливости. К тому же  бюрократизм окончательно вытеснил романтизм пионерии первых лет  советской власти. Вожатые превратились в послушных исполнителей директив  начальства и не пользовались авторитетом у школьников. Их пугала  инициатива снизу и любое творческое проявление, они работали  исключительно по плану, по инструкции. Хотя внешне всё выглядело  замечательно. Пионеры и комсомольцы составляли, опять же по инструкции,  приветственные письма партийным руководителям: «Дорогой дедушка Калинин!  Разрешите сообщить вам о наших достижениях...» Но дети видели фальш,  поэтому придумывали собственный мир, в котором им хотелось жить. Этот  мир был, по их мнению, более справедлив... Примером тому – разоблачённый  в Киеве «Союз мыслящей интеллигенции», состоявший из 15-летних  подростков. Они считали, что «…сегодня пионерская организация стала  слишком массовой и по-настоящему никого не воспитывает, из неё выходят  одни хулиганы. Вместо пионерской и комсомольской организации надо  создать новую полувоенную организацию». На одном из собраний «союза»  некоторые его члены, как следует из протоколов НКВД, «… подняли вопрос,  почему так часто везде и всюду, в докладах и в газетах вспоминают т.  Сталина». У «контриков» был план работы: изучение философии, истории  большевиков, трудов Белинского и ортодоксального марксистского  литературоведа Фриче.
 

В Донецкой области накрыли группу молодых людей, полагавших, что «партия  ведёт страну не по ленинскому курсу». Они даже составили манифест, в  котором объявляли коллективизацию преступлением, протестовали против  заявлений пропаганды об улучшении материального положения трудящихся и  объявляли Сталина виновным во всех бедах страны. Однако воззрения у  состоявших в группе были явно прокоммунистические, поскольку они  говорили: «Несчастны те, кто строит на своем горбу социализм, а  счастливы будут лишь те, кто будет жить в коммунистическом обществе».
 

- Но не все детские нелегальные общества разделяли взгляды коммунистов, -  говорит Татьяна Дмитриева. – Например, «Московский союз демократической  молодежи», созданный в предвоенные годы 16-летним школьником, мечтал о  парламентаризме. Похожая организация в Запорожье, называвшая себя  технократической, также выступала за капиталистическое будущее СССР.  Повлиять на ситуацию в стране такие объединения, конечно же, не могли,  но пристальное внимание «энкавэдэшников» они привлекали.
 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened