graf_orlov33

Category:

ЦАРЬ И ОФИЦЕРЫ


Десяток раз подаются команды «Смирно!» и «Вольно!». Со  станции Тирасполь сообщают, что Царский поезд отошел от станции  Бендеры. Теперь окончательно выравниваются шеренги.

Поезд  остановился изумительно точно: площадка Царского вагона пришлась как раз  у заранее разостланного на рампе коврика-дорожки. Два конвойца стали у  площадки. В дверях появился Государь, оглядел строй и  сошел на рампу. Начальник Артиллерийского сбора подошел с рапортом.  Император подошел к правому флангу войскового построения и при этом  глянул на трибуну для публики, сооруженную позади батарей 14-й  артиллерийской бригады. На трибуне, рассчитанной на шестьсот человек,  было душ двести: полицейские и жандармские власти не пустили почти  никого из горожан и помещиков; си дели почти исключительно офицерские  семьи.

Царь здоровался со строем, не форсируя голоса, но Его  слова были слышны. Чеканный ответ пятисот голосов первого дивизиона 14-й  бригады и затем «Ура!»; как только Царь минует батарею, она  присоединяется к этому кличу. Уже три дивизиона ответили на царев  привет. Я стоял во второй шеренге, в затылок моему полковнику, командиру  2-го дивизиона. Между нами двумя и левым флангом 1-го дивизиона было  шесть шагов промежутка, и поэтому взгляд Государя долго — всего  несколько мгновений, но мне казалось, что долго — лежал на моем  командире и на мне. В строю всем казалось, что Император на каждого  посмотрел. Неизвестно, как Он создавал это потрясающее впечатление. Мы,  старый полковник и я, юный подпоручик, его адъютант, внутренне задрожали  от восторга, потому что Император действительно посмотрел на нас.  Задрожали внутренне — обнаженная шашка в правой руке, склоненная острием  к земле в строевом салюте, напоминала, что мы — в строю, что мы строй,  где нет выявлений личных чувств. Будучи недвижим, я был вне себя, я был в  радостном плену этих глаз, этого милостивого взгляда, этого ласкового  лица, этой величественной поступи, этого величия России, воплощенной в  Императоре... Потом много раздумывал я над вопросом, как мог я, человек  без сантиментов, оказаться охваченным больше чем сентиментами — ураганом  восторга и преданности. Самовнушение? Внушение, исходившее от  пятитысячной воинской массы? Обстановка ли? А обстановка была  необыкновенной для каждого из нас: обычные звуки военных оркестров  перемешивались с необычным «Ура!»: это не был крик, это не был вой, это  было море звука, и этот звук дышал, как спокойное море дышит  приподнимающимися волнами зыби.

Когда Царь миновал нас, я мог  восстановить в себе способность наблюдать и думать. Первое, что меня  поразило и возмутило, — это некоторая небрежность чинов Его свиты: тот  шел не в ногу, тот держал руку не у козырька фуражки, а у уха – так  удобнее, — а тот временами вовсе чести не отдавал. Я стал глядеть на  Царский поезд: на рампе стояли или ходили четыре великие княжны; с ними  шалил маленький Матросик — Царевич — под присмотром матроса-дядьки;  время от времени подымались занавески одного из окон вагона и тогда  было видно лицо Государыни.

Император обошел всю линию строя,  взошел на рампу, оглядел весь строй, отдавши нам честь поднятием руки к  козырьку, и пошел к вагону. Матрос поймал маленького Матросика и понес  Его в вагон, туда же поспешили и Княжны; Царь взошел на площадку. Поезд  тронулся, конвойцы на ходу вскочили в другой вагон. Государь стоял у  открытых дверей площадки, пока не миновал весь смотровой плац.
Сказка  кончилась. Былина кончилась. Буднично прозвучали команды для построения  батарей, и мы пошли в лагерь в полуверсте от смотрового плаца. Солдатам  было объявлено: от Государя на три дня освобождение от учебных занятий.  Офицеры, помывшись, собрались в зале офицерского собрания на обед. Все  были возбуждены и делились впечатлениями. Радовались, что так  безукоризненно прошел смотр, что представились Его Величеству должным  образом.

Полковник Е.Э. Месснер

------------------------------------------------------------------------------------------------

Что могло вызывать такой восторг и преклонение перед Государем? Царь не был для Русского народа кумиром или идолом... Конечно  же благодать Божия, почивающая на священной главе Помазанника Божия.  Однако, когда дух благодати, хранящий Державу, отступил от России, эти  верноподданические сердечные чувства восторга померкли и отступили от  подданных. Неверность сердца приводит к оставлению его

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened