graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

МОЛОДЕЖЬ И ГПУ БОРИС СОЛОНЕВИЧ О МЕСТОНАХОЖДЕНИИ УМА

На лeсной дорогe, засыпанной снeгом, сiяющим под яркими лучами морознаго солнца, я обогнал тяжело идущаго с палкой старика.
-- Здравствуйте, товарищ Солоневич, -- остановил он меня. -- Развe не узнали?
Я вглядeлся в блeдное, изборожденное морщинами усталости и заботы, лицо старика и отвeтил:
-- Стыдно признаться, но, право, не узнаю. Уж не обижайтесь. Как-будто гдe-то встрeчались.
-- Ну, что там!.. Я понимаю... С вашими-то глазами? Да и я, вeрно, измeнился -- родные бы и то не узнали. Помните, как в Петербургe на этапe с ворами дрались из-за моего мeшка? С вами скаут ваш еще был...
Я сразу вспомнил забитый людьми двор ленинградской тюрьмы, драки и грабежи, короткую свалку из-за мeшка священника, и на рукe словно опять заныл разбитый о чью-то челюсть сустав...
Мы разговорились. Теперь старик, как инвалид, служил сторожем на кирпичном заводe.
-- Там, гдe честность нужна, туда нас священнослужителей и ставят -- больше сторожами, да кладовщиками, -- объяснил мой спутник. -- На работах с нас прок-от не велик. Сил-то у нас немного. Вот и ставят на такiе посты...
-- А много священников сейчас на островe?
-- Да, как сказать... Да и слова-то такого нeт теперь. "Служители культа" называемся... Да, много... Митрополит, вот, Илларiон, архiепископов нeсколько, архiереи... Православных священников в общем что-то больше 200 человeк... Да и других религiй много -- ксендзы, пасторы, муллы. Раввинов даже нeсколько есть... Всeх строптивых прислали...
-- Прижали вас, о. Михаил, что и говорить!...
Старик опять усмeхнулся своей кроткой улыбкой.
-- Да что-ж... Оно дeло-то и понятное. Слова не скажешь... Враги... Они, большевики, не столько оружiя боятся, как Вeры, да идеи... А как же настоящiй священник не будет их врагом? Вот, смeшно сказать, а нас, стариков, сильно они боятся. Да развe вас, вот, скаутов, они не боятся? Молодежи зеленой?... А почему? -- Идея... мысль. Как это кто-то хорошо сказал: самое взрывчатое вещество в мiрe -- это мысль и Вeра... Так оно и выходит. А нельзя заглушить плевелами -- так сюда, вот, и шлют.
-- Скажите, батюшка, если вам не тяжело, вот, вы сами сюда за что попали?
-- Почему же?... Я разскажу... Дeло у меня любопытное. Пострадал, так сказать, за свое краснорeчiе. Хотя, с другой стороны, так или иначе -- все равно посадили бы...
Я в Москвe священствовал. На Замоскворeчьи. Ну, вот, как-то и сообщили мнe, что в театрe диспут открывается на рели гiозную тему -- тогда еще свободнeе было. Да что "сам" Наркомпрос Луначарскiй выступать будет... Прихожане -- а хорошiй у ме ня приход был -- и стали просить: пойдите, да пойдите. За души, мол, молодежи бороться нужно. А то скажут, что уклоняются -- сказать, мол, нечего... Сдаются...
Не хотeлось, помню, мнe идти, чувствовал, что ничего добра- го из этого выйти не может. Но вeдь и то вeрно -- долг-то свой выполнить нужно вeдь... Словом, пошел я. Народу набилось видимо-невидимо, словно в Церкви святой на Пасху. Яблоку, как говорится, упасть негдe. Ну, Луначарскiй, конечно, рвет и мечет против религiи и Бога. Доводы его, конечно, старые, затрепан- ные, чисто большевицкие...
Вот, помню, о душe он заговорил.
"Все это чепуха и дeтскiя сказки, кричит с трибуны. Все это выдумано буржуазiей для околпачиванiя трудящихся масс. Всe эти глупые разговоры о душe -- остатки вeры дикарей. Ни одна точная наука не подтверждает существованiя души. Смeшно в наш вeк радiо и электричества вeрить в то, что не найдено и не может быть доказано. Только матерiалистическое мiропониманiе правильно. А разговоры о духe, о душe -- бред дураков"...
Ну, и так далeе. Сами, вeроятно, слыхали, как они по заученным шаблонам твердят... Взорвало меня. Каюсь, что тут грeха таить... Выступил я в пренiях и сказал этак по стариковски:
-- "Позвольте мнe, друзья мои, говорю, разсказвать вам мой недавнишнiй сон. Снился мнe наш глубокоуважаемый комиссар, Анатолiй Васильич Луначарскiй, котораго я, избави Бог, ничeм не хочу обидeть в своем разсказe. Знаю его, как умнeйшаго человeка и никогда в этих его замeчательных качествах у меня не было ни тeни сомнeнiй...
Ну-с, так вот, приснилось мнe это, что наш дорогой Анатолiй Васильич умер. Сказал я это и, помню вот как сейчас, тишина стала, как в церкви. А я, этак не торопясь, и продолжаю:
Вeдь, говорю, этакое горе-то присниться может, скажите на милость...
Ну, хорошо. А завeщал-то наш Анатолiй Васильич свое тeло анатомическому театру -- все равно вeдь матерiя-то у всeх одна -- так пусть, мол, на моем мертвом тeлe поучатся совeтскiе сту- денты...
Так вот, положили, значит, бренныя останки того, чeм был когда-то наш дорогой Анатолiй Васильич, на анатомическiй стол и стали рeзать, да на кусочки разчленять.
Долго ли молодым, да любознательным рукам разрeзать тeло? Да опять же не каждый день вeдь Комиссар попадается... Ну-с, скоро все на составныя части раздeлили. И желудок наш- ли, и сердце, и язык, и мозг. А вот души-то и ума искали, да так и не нашли... Вeдь этакая коллизiя вышла!..
Ну, пусть в мертвом тeлe души-то уже нeт но кажись, ум-то, ум можно было найти! Вeдь всeм ясно было, что наш дорогой по койник, Царство ему... гм... гм... Небесное, очень, очень умный был. Да как не искали -- а ума-то никак найти и не могли. Вот и говори послe этого про ум... Такой конфуз вышел, что и не раз- сказать! Прямо в поту весь проснулся... Вот, прости Господи, какiе сны-то глупые бывают...
Я невольно разсмeялся от всего сердца. Очень уж тонко, ядовито и комично поддeл старик Луначарскаго.
-- Вот так-то и весь зал, -- с веселым огоньком в усталых глазах сказал священник. Минуты двe хохот стоял. Очень это не понравилось Луначарскому. Да и другiе стали возражать. Словом, не вышло посрамленiя религiи, как он расчитывал... Ну, а дальше что и разсказывать? Дня через два ночью чекисты с ордером: пожалуйте... А теперь, вот видите, вeк свой сторожем доживаю.
- Почему доживаете?
-- Да развe нам, старикам, отсюда живыми выйти? Среди этих ужасов год за 10 может считаться... Да потом -- развe дадут нам спокойно умереть?..
_
Старик оказался прав. Ему не суждено было ни уeхать из Соловков, ни спокойно умереть на руках у друзей. Осенью 1929 года его разстрeляли.

РАЗСТРЕЛ В РАССРОЧКУ
Мы вышли из лeса и на пересeченiи дорог увидали толпу людей, плотно окруженную конвоем.
Мой спутник испуганно схватил меня за руку.
-- Посмотрите -- это на Сeкирку ведут. "Сeкирная гора" -- самый высокiй пункт острова. Когда-то монахи выстроили там каменную церковь, превращенную теперь в карцер-изолятор. Заключенные этого изолятора и шли теперь нам навстрeчу. Их было человeк 325 50-60, измученных, озлобленных, посинeвших от холода. Одежда их представляла собой фантастическое рва- нье, в дыры котораго видно было голое тeло. Ноги у большинства едва были обмотаны тряпьем. А на дорогe выл вeтер, бросая тучи снeга. Мороз был не менeе 15 градусов.
Медленно плелось это мрачное шествiе, окруженное охранниками с винтовками на изготовку. Один из охраны, видимо, знал моего спутника и кивнул ему головой.
-- Откуда ведете?
-- Да ямы гоняли рыть, -- неохотно отвeтил тот.
Из молчаливой толпы неожиданно прозвучало два голоса:
-- Яму для людей... Себe же могилу...
-- Молчать, сукины дeти, -- злобно крикнул солдат и угрожаю- ще поднял винтовку. -- Не разговаривать! Как, собаку застрeлю...
Шествiе медленно ползло мимо нас.
Неожиданно из толпы "сeкирников" раздался негромкiй хриплый голос:
-- Здравствуйте, дядя Боб!
Я вглядeлся и едва узнал в согнувшемся посинeвшем человeчкe раньше бодраго, жизнерадостнаго Митю...того, что когда-то спас нам жизнь....
-- Митя -- вы?
-- Не полагается разговаривать с штрафниками! -- грубо окликнул меня конвоир.
-- Да, да я знаю! -- любезно отвeтил я. -- Но это мой рабочiй со спорт-станцiи. Меня вeдь вы знаете? (часовой кивнул головой). Ну, вот, этому пареньку я премiальные выхлопотал за работу, а он как раз куда-то и пропал. Разрeшите через вас передать ему эти 3 рубля.
-- Да не разрeшается!
-- Но вeдь это не передача, а его собственныя деньги. Он их заработал, как ударник, и получит их все равно, когда выйдет. Пожалуйста, уж вы передайте. -- И я добавил впологолоса: -- А будете на спорт-станцiи -- тогда сочтемся...
Часовой нерeшительно взял бумажку и передал ее Митe.
-- Ну, ступай, нечего смотрeть! -- закричал он, и шествiе про- ползло мимо.
-- Спасибо, дядя Боб! -- донесся издали слабый голос Мити.
-- Вот несчастные, -- вздохнул мой спутник. -- Я вeдь знаю, каково им там. Сам недавно там двe недeли просидeл!
-- Вы? За что вы туда попали?
-- За что? Развe в такой жизни знаешь, за что не только на Сeкирную попадешь, а и жизнь потеряешь? Недавно, вот, один наш священник в лазаретe умер от истощенiя. Ну, конечно, на- звали какую-то ученую болeзнь. Но мы уж видeли, что жизнь его едва теплилась. Старики вeдь всe... Хотeли мы его соборовать перед смертью, да не разрeшили. Когда он умер, хотeли мы его схоронить своими силами. Да развe-ж и это можно? Тeло его попросту кинули голым в яму -- вот и всe похороны... Нас трое, которые давно с ним жили и еще по волe знали, рeшили по нем панихиду отслужить. Собрались вечером в самом пустынном сараe, деревянный крест сдeлали. У одного каким-то чудом образок нашелся -- в посылкe как-то не замeтили, пропустили... Вот, поставили свeчку и панихиду отслужили по умершем... Да, вот, кто-то увидeл, донес и всeх нас, конечно, на Сeкирку. Но все-таки осенью как-то еще можно было прожить. Правда, сидeли мы без одежды -- такое там правило, только в бeльe -- у кого бeлье-то осталось. Ну, а у многих здeсь бeлье есть? Так, почти всe голиком и сидeли. Пищи -- граммов 200 хлeба в день и вода. За двe недeли, помню, человeк 10 мертвыми унесли.
-- А больные как?
Священник махнул рукой.
-- Больные? Выживет -- его счастье. А умрет -- в яму... Эх... Так то осенью... А теперь, не дай Бог! Стекол нeт, церковь не топится, нар нeт. Прямо на каменном полу всe лежат.
- Так как же они выживают?
-- Да мало кто и выживает, особенно из образованных. Так и называется -- "разстрeл в разсрочку".... Есть там такiе -- "ягуары" их зовут -- старые урки, уголовники. Так они ко всему прiучены -- прямо, как звeри, живучiе. Сил у них нeт, но выносливость, дeйствительно, как у ягуаров... Так тe, вот, еще выживают. А знаете, как они там спят? А так "полeнницей" друг на друга ложатся большой кучей поперек. А потом каждый час мeняются. Кто замерз внутрь лeзет, а согрeвшiеся на край кучи. Так и грeют друг друга...
- Но мрут, вeроятно, сильно?
-- Ну, конечно. Только уж самые сильные выживают. Да вы, вeроятно, вездe видали: еще с осени ямы готовятся -- братскiя могилы. Туда всю зиму мертвых и бросают. Закапывают только весной... Вот и сейчас, видно, гдe-то за кладбищем новую яму рыли. Старых-то уже, видно, не хватило... Как это, по совeтски говорится, -- старик невесело усмeхнулся, -- "смерть перевыполнила свой промфинплан"...
Я невольно оглянулся в сторону ушедшей колонны, хвост которой уже скрывался за поворотом дороги. Рeзкiй морской вeтер пронизывал насквозь и осыпал колючим снeгом. Полураздeтые голодные люди медленно ползли обратно в изолятор, гдe от них отберут и эту рваную одежду и втолкнут в большой каменный зал.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments