graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

ЖИЗНЬ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МИХАИЛА ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ АЛЕКСАНДР ПОКРОВСКИЙ



Государь Император Николай II делал все возможное, чтобы не допустить их венчания. Для этого он поставил под наблюдения семью младшего Брата. Даже по отъезде Четы в Париж, тайная полиция продолжала наблюдение. Михаилу Александровичу пришлось применить незаурядную смекалку, чтобы обмануть сыщиков. Венчание состояло сь не в Париже, а в Вене, в православном храме Саввы Сербского. Результатом этого шага был гнев Государя, который, Своим Манифестом
лишил Его звания Правителя России. А также лишил звания командира Голубого Кирасирского полка. Более того, Великому Князю было запрещено возвращаться в Россию. Должно отметить,что сей Высочайший гнев носил законный характер, ибо, по причине морганатического брака (причем, на дважды разведенной женщине), Великий Князь Михаил, в случае смерти Наследника, автоматически лишался прав на Престолонаследие. Поэтому, после постигшей его Высочайшей опалы, Великий Князь поселился в Англии, в замке Небворт, в сорока километрах на север от Лондона. В декабре 1912 года Михаил Александрович принял к себе в качестве личного секретаря Брайана (Николая Николаевича) Джонсона, который был русским, несмотря на свою английскую фамилию.
Но тоска по родине мучила Великого князя и когда началась Первая Мировая война, Михаил Александрович написал Государю письмо с просьбой разрешить Ему вернуться в Россию. Благодаря вмешательству Императрицы Марии Федоровны, отношение Государя к поступку Брата
смягчилось. Государь простил Его и позволил вернуться на Родину. Он пошел на фронт, встав во главе легендарной Кавказской Дикой дивизии, театр военных действий которой находился в Галиции. К своим обязанностям он приступил в чине генерал-майора. В конце 1914 года Михаил Александрович написал Брату о том, что Его четырехлетний сын не узаконен и в случае Его смерти на войне, семья останется в бедности, поскольку с Его имущества не снята опека. Опекунство было снято только через год, в октябре 1915 года и Великий Князь сделал все, чтобы Наталья Сергеевна была независима от Него в финансовом положении.
В Киеве был госпиталь имени Великого Князя, и Наталья Сергеевна очень много пожертвовала необходимого госпитального оборудования, кроватей, простыней, одеял и медикаментов для нужд госпиталя.
С 4-го февраля 1916 года Михаил Александрович стал командиром 2-го Кавалерийского корпуса, который состоял из шести полков Его Дикой дивизии, а также Казачьей бригады Донских казаков. Этот корпус являлся частью 7-й Армии под командованием генерала Щербачева. 19-го января 1917 года Великий Князь получил назначение на пост Генерал-Инспектора Кавалерийских войск.
Февральские события застали Великого Князя в Гатчине. 27 февраля председатель Госдумы М.В. Родзянко вызвал Михаила Александровича в Петроград. Он просил его связаться с Государем, находившемся в Ставке, чтобы уговорить Его сформировать «правительство доверия». Великий Князь Александр Михайлович вспоминает о Родзянко таким образом: «Председатель Государственной Думы М. Родзянко явился ко мне в этот день с целым ворохом новостей, теорий и антидинастических планов. Его дерзость не имела границ. В соединении с его умственными
недостатками она делала его похожим на персонаж из мольеровской комедии». После разговора с Родзянко, который не принес никакого результата, Михаил Александрович отправился в Зимний дворец, где тогда, с полком солдат находился Командующий Петроградским округом генерал С.С. Хабалов.
Когда восставшие пошли на штурм Зимнего дворца, то Великий Князь запретил открывать огонь, ибо не хотел, чтобы в народ стреляли из жилища Романовых. Повинуясь приказанию, Хабалов отвел солдат в Адмиралтейство. Последним, кто покинул Зимний дворец, был Михаил
Александрович и Его секретарь Николай Джонсон. Это случилось в 5 часов утра 28 февраля, когда власть в Петрограде уже была в руках революционеров.
1 марта к Михаилу Александровичу прибыл некий адвокат Николай Иванов (помощник Родзянко), и принес на подпись проект Манифеста, в котором Великие Князья Павел Александрович и Кирилл Владимирович от имени Императора поручали Думе сформировать новые правительственные органы. Михаил Александрович долго колебался, ибо ничего не знал о положении Государя в Пскове и о Его отношении к этому вопросу, но все же поставил свою подпись. В отличие от Михаила Александровича, Великий Князь Кирилл Владимирович все прекрасно знал, и в этот же день, когда Император Николай ΙΙ еще не сказал своего слова об оставлении Престола, и по сути являлся законным Самодержцем, Кирилл Владимирович уже шел к Таврическому дворцу с красным бантом на груди. Чтобы показать преданность новой власти, он шел во главе Гвардейского экипажа, который охранял Семью Императора в Царском Селе, а теперь, стараниями Великого Князя брошенную на произвол судьбы. Морис Палеолог, который проезжал 1 марта мимо дворца Кирилла Владимировича в Петрограде, был до глубины души поражен, когда увидел на нем развевающийся Красный флаг. Хотя Великий Князь объяснял свои действия тем, что повел свои войска в Таврический дворец подчиняясь решениям Думы, ко всему, им руководило желание навести порядок в столице. Но, ему мало кто поверил. Многие считали, что настоящим желанием его было, это – стать на место Императора Николая ΙΙ.
Подтверждением тому служат воспоминания монархиста Пуришкевича. Незадолго до убийства Распутина он был вызван во дворец к Великому Князю Кириллу. «Выходя из дворца Великого князя, я под впечатлением нашего с ним разговора, вынес твердое убеждение, что он вместе с
Гучковым и Родзянко затевает что-то недопустимое… в отношении Государя», - записал Пуришкевич в своем дневнике...
Прибытие Великого Князя Кирилла в Таврический дворец явилось для революционеров знаком того, что Дом Романовых отказывается от своих прав в пользу восставших.
Одновременно с подписанием Манифеста об Отречении, Государь направил телеграмму Брату, которую тот так и не получил: «Петроград. Его Императорскому Величеству Михаилу Второму.
События последних дней вынудили Меня решиться безповоротно на этот шаг. Прости Меня, если огорчил Тебя и что не успел предупредить. Остаюсь навсегда верным и преданным Братом.
Горячо молю Бога помочь Тебе и Твоей Родине. Ники».
Н.Н. Иванов писал в своих воспоминаниях об этом так: «Нежелание брать Верховную власть, могу свидетельствовать, было основным Его, так сказать, желанием. Он говорил, что никогда не хотел Престола, и не готовился, и не готов к нему. Он примет власть Царя, если все Ему скажут, что своим отказом Он берет на себя тяжелую ответственность, и иначе страна пойдет к гибели…»
3-го марта на квартиру Павла Путятина на Миллионной, где жил тогда Великий Князь, приехали: князь Львов, Родзянко, Милюков, Некрасов, Керенский, Набоков, Шингарев и барон Нольде. Немногим позднее к ним присоединились Шульгин и Гучков, приехавшие прямо из Пскова.
Революционеры сделали все, чтобы принудить Михаила Александровича отречься от Престола.
При этом, как вспоминает Морис Палеолог, Великий Князь в течение этих долгих и тяжелых споров ни на минуту не терял самообладания. Напротив, Он проявил себя, как человека благородный и самоотверженный. В написанном Им Манифесте Михаил Александрович акцентирует тот аспект, что: «выше всего благо Родины нашей, принял Я твердое решение в том лишь случае воспринять Верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит Всенародным голосованием, чрез представителей своих в Учредительном Собрании, установить образ правления и новые основные законы Государства Российского…»
Решающим аргументом для принятия такого решения, послужила неприкрытая угроза. Полковник Б. Никитин, заведовавший тогда контрразведкой, из беседы с Михаилом Александровичем вынес буквально следующее: «Родзянко, князь Львов и все остальные стремились добиться Его отказа от Престола, указывая, что в противном случае все офицеры и члены Дома Романовых немедленно будут вырезаны в Петрограде». Родзянко подтверждает этот факт: «Для нас было совершенно ясно, что Великий Князь процарствовал бы всего несколько
часов, и немедленно произошло бы огромное кровопролитие в стенах столицы, которое положило бы начало общегражданской войне. Для нас было ясно, что Великий Князь был бы немедленно убит и с Ним все сторонники Его, ибо верных войск уже тогда в своем распоряжении
Он не имел…»
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments