graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

ИВАН ЛУКЬЯНОВИЧ СОЛОНЕВИЧ


ЦАРЬ НИКОЛАЙ ВТОРОЙ

В числе тех еретических мыслей, которые в свое время были высказаны в моей газете, была и такая: Николай Второй был самым умным человеком России. Сейчас, восемь лет спустя, в мою фразу о Николае Втором я внес бы некоторое "уточнение": с момента Его отречения от престола в Мировой политике, - во всей мировой политике, - более умного человека не было.
Или еще точнее - или осторожнее - никто ничего с тех пор более умного не сделал. Основное преимущество Монархии (повторяю еще раз: я говорю только о русской монархии) заключается в том, что власть получает средний человек, и получает ее по праву рождения. Он, как козырный туз в игре, правила которой вы признаете. В такой игре такого туза и Аллах не бьет. Этот средний человек, лишенный каких бы то ни было соблазнов богатства, власти, орденов и прочего, - имеет наибольшую в мире свободу суждения.
...Мы живем в мире втемяшенных представлений. Мы называем: Петра Первого - Великим, Александра Первого - Благословенным и Сталина - гением. Поставим вопрос по-иному.
При Петре Первом - Швеция Карла XII, которая Германией Вильгельма Второго, конечно, никак не была, - дошла до Полтавы. Александр Первый, которого история называет Благословенным, - пустил французов в Москву - правда, Наполеон был не чета Карлу. При Сталине, Гениальнейшем из всех Полководцев Мира,- немцы опустошили страну до Волги. При Николае Втором, который не был ни Великим, ни Благословенным, ни тем более Гениальнейшим, - немцев дальше Царства Польского не пустили: а Вильгельм Второй был намного почище Гитлера.
При Николае Втором Россия к войне готова не была. При Сталине она готовилась к войне по меньшей мере двадцать лет. О шведской войне Ключевский пишет: "Ни одна война не была так плохо подготовлена". Я утверждаю: никогда ни к одной войне Россия готова не была и никогда готова не будет. Мы этого не можем. Я не могу годами собирать крышки от тюбиков, и вы тоже не можете. Я не хочу маршировать всю жизнь, и вы тоже не хотите. А немец - он может. В 1914 году Германия была, так сказать, абсолютно готова к войне. Это был предел почти полувековой концентрации всех сил страны. Это было как в спортивном тренинге: вы подымаете ваши силы до предела вашей физиологической возможности. Больше поднять нельзя, и нельзя держаться на этом уровне. Нужно: или выступить, или отказаться от выступления. Так было и с Германией Вильгельма. С Германией Гитлера был почти сплошной блеф...
Поэтому война с Германией была неизбежна. Это знал Николай Второй, и это знали все разумные и информированные люди страны - их было немного. И их травила интеллигенция... Войну с Японией мы прозевали и потом проиграли. В общем она была повторением Крымской войны: чудовищные расстояния между страной и фронтом, морские коммуникации противника - и - о чем историки говорят глухо или не говорят вовсе - фантастический интендантский грабеж. В Мировую Великий Князь Николай Николаевич вешал интендантов пачками: воровства не было.
Итак - неизбежная, но прозеванная война, недооценка противника, 8 тысяч верст по единственной и еще недостроенной железной дороге (японцы так и начали войну - пока дорога еще не достроена), никаких особых неудач, середняцкое командование - героическая армия - и, как в 1917 году - "кинжал в спину победы" - тыловые части российского интендантства. Русская революционная интеллигенция идет на штурм. Революция 1905 года. В революции 1917 года немецкие деньги ясны. О японских деньгах в Революции 1905 года наши историки говорят так же глухо, как и о задушевных планах декабристов.
Словом: соединенными усилиями японцев, интендантства и интеллигенции война проиграна. Наступает "Дума народного гнева". Дума народного гнева, и также и ее последующее перевоплощение, отклоняет военные кредиты: мы - демократы, и мы военщины не хотим. Николай Второй вооружает армию путем нарушения духа Основных Законов, в порядке 86-й статьи. Эта статья предусматривает право Правительства в исключительных случаях и во время парламентских каникул проводить временные законы и без Парламента, с тем чтобы они задним числом вносились бы на первую же парламентскую сессию. Дума распускалась ("каникулы"), и кредиты на пулеметы проходили и без Думы. А когда сессия начиналась, то сделать уже ничего было нельзя...
Итак: началась война. Правительство Николая Второго наделало много ошибок. Сейчас, тридцать лет спустя, это особенно видно. Тогда, в 1914-м, это, может быть, так ясно не было. Основных ошибок было две: то, что призвали в Армию металлистов, и то, что не повесили П. Н. Милюко ва. Заводы лишились квалифицированных кадров, а в стране остался ее главный основной прохвост. В день объявления войны П. Н. Милюков написал в "Речи" пораженческую статью, "Речь" все-таки закрыли; потом Милюков ездил извиняться и объясняться к Вел. Кн. Николаю Николаевичу, и тот сделал ошибку: "Речь" снова вышла в свет, а Милюков снова стал ждать "своего Тулона". Тулон пришел в феврале 1917 года.
В 1939 году Сталин с аппетитом смотрел, как немцы съели поодиночке: Польшу, Голландию, Бельгию и, главное, Францию. И - остался со своим другом, с глазу на глаз. В 1914 году положение на французском фронте было, собственно, таким же, как и в 1940-м: Жоффр расстреливал целые дивизии, чтобы удержать их на фронте. Германская армия двигалась с изумительно той же скоростью, как и в 1871-м, и в 1940-м. Русские реакционные железные дороги справились с мобилизацией армии на две недели раньше самого оптимистического расчета русского Генерального Штаба. И самого пессимистического расчета германского генерального штаба. Но наша мобилизация закончена все-таки не была: расстояния. Николай II - по своей Высочайшей инициативе - лично по своей - бросил Самсоновскую Армию на верную гибель. Армия Самсонова погибла. Но Париж был спасен. Была спасена, следователь- но, и Россия - от всего того, что с ней в 1941--1945 годах проделали Сталин и Гитлер. Ибо если бы Париж был взят, то Франция была бы кончена. И тогда против России были бы: вся Германия, вся Австрия и вся Турция - три Империи. Тогда дело, может быть, не кончилось бы и на Волге:
Я еще помню атмосферу этих дней. Паника. Слухи. Измена. Глупость. Мясоедов, Сухомлинов, Распутин. Потом - после войны - Фош и Черчилль с благодарностью вспоминали "глупость или измену", которая спасла Париж, спасла союзников - и чуть-чуть было не спасла Россию...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments