graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:

ДЕТИ В СОЛОВЕЦКОМ КОНЦЛАГЕРЕ





Наверное, каждому, чье детство и юные годы пришлись на период застоя, и более поздние годы, приходилось слышать рассказы о зверствах нацистов, которые измывались над ранеными советскими бойцами, сжигали крестьян за сочувствие партизанам в колхозных амбарах, и не щадили при этом даже малолетних детей. Рассказывалось о страшных экспериментах на людях, в том числе и на детях, в нацистских лагерях смерти,в качестве наглядной агитации демонстрировались жуткие кадры с горами трупов, зарываемых бульдозером в огромные рвы.

Естественно, все это отчасти было. Однако, крича на весь мир о нацистских преступлениях, советская сторона по вполне понятным причинам не говорила о собственных зверствах, совершенных задолго до прихода Гитлера к власти, и задолго до того, как сапог германского солдата ступил на Русскую Землю, и гитлеровцы успели совершить хотя бы одно свое преступление.
Не упоминалось о массовых казнях в Киеве, Харькове, Одессе и Крыму, устроенных зарождающимся большевистским режимом в годы Гражданской войны; о том, что Советская Россия фактически стала первым в истории государством, применившим химическое оружие против собственного народа (во время подавления восстания в Тамбовской губернии в 1921 г.); о том, что еще в 1918 г. в стране во множестве организовывались Концентрационные лагеря для уничтожения потенциальных, реальных и мнимых противников "самого передового и гуманного строя".

И уж конечно, совершенно не представимыми выглядели леденящие душу свидетельства об измывательствах над детьми в советских Лагерях, подобные приведенному ниже:
"Выслушав этот рассказ в 1930 г., я подумал, что пытки детей и пытки детьми – единичный случай, исключение... Но впоследствии я убедился, что подобные пытки в СССР существуют..."

Врач-психиатр И.С. Париж. 1949

В июле месяце 1930 г. в Соловки был доставлен один заключенный, доцент-геолог Д., и помещен сразу же в нервно-психиатрическое отделение под наблюдение. Во время моего обхода отделения он внезапно набросился на меня и порвал халат. Лицо его, в высшей степени одухотворенное, красивое, с выражением глубокой скорби, показалось мне настолько симпатичным, что я приветливо с ним заговорил, несмотря на его возбуждение. Узнав, что я обыкновенный заключенный врач, а не "врач-гепеушник", он со слезами стал просить у меня прощения. Я вызвал его в своей врачебный кабинет и по душам поговорил.
"Не знаю, здоровый я или сумасшедший?" - сказал он про себя.
При исследовании я убедился, что он был душевно здоров, но, перенеся массу нравственных пыток, давал так называемые "истерические реакции".
Трудно было бы не давать таких реакций после того, что он вытерпел. Жена его пожертвовала для спасения мужа своей женской честью, но была грубо обманута. Брат его, поднявший по этому поводу историю, был арестован и расстрелян. Сам Д., обвиняемый в "экономической контрреволюции", целую неделю допрашивался конвейером следовате- лей, не дававших ему спать. Потом он сидел около двух лет в одиночной камере, причем последние месяцы в "камере смертников".
"Мой следователь сам застрелился, - закончил свой рассказ Д., - а меня, после десятимесячного испытания у профессора Оршанского, приговорили к 10 годам Концлагеря и прислали в Соловки с предписани ем держать в психоизоляторе, впредь до особого распоряжения"…

Из многочисленных рассказов Д. мне наиболее ярко запомнился один – о вдовом священнике (умершем в тюремной больнице), которого какой-то изувер-следователь заставлял отречься от Христа (!), мучая на его глазах детей – десяти- и тринадцатилетнего мальчиков. Священник не отрекся, а усиленно молился. И когда в самом начале пыток (им вывернули руки!) оба ребенка упали в обморок и их унесли – он решил, что они умерли, и благодарил Бога!

Выслушав этот рассказ в 1930 г., я подумал, что пытки детей и пытки детьми – единичный случай, исключение… Но впоследствии я убедился, что подобные пытки в СССР существуют. В 1931 г. мне пришлось сидеть в одной камере с профессором-экономистом В., к которому применяли "пытку детьми". Но самый жуткий до кошмара случай таких пыток мне стал известен в 1933 году.

"Во время пребывания моего в качестве врача-психиатра в Соловецком и Свирском концлагерях мне пришлось участвовать в медицинских комиссиях, периодически обследовавших всех сотрудников ГПУ, работавших в этих концлагерях..."
События, рассказанные профессором И.С. (под этим псевдонимом, по-видимому, писал профессор Иван Лукъянович Солоневич - узник Соловков, совершивший побег в Финляндию из Медвежьегорска, куда был переведен из Свирского концентрационного лагеря), происходили в городе Лодейное Поле, где находилось главное управление Свирских лагерей - части лагерей в составе Беломорско-Балтийских ИТЛ и СЛОНа. В качестве эксперта-психиатра проф. И.С. неоднократно проводил экспертизы сотрудников и заключенных этих лагерей... "...мною освидетельствован известный всей Москве протоиерей отец Сергий Мечов. У него оказалось реактивное состояние после допросов, на которых ему сообщили о расстреле его жены и детей... Вторая испытуемая – надзирательница женской тюрьмы – была мне так представлена следователем: "Хорошая работница, а вдруг с ума спятила и вылила себе на голову крутой кипяток".
Приведенная ко мне полная простая женщина лет 50 поразила меня своим взглядом: ее глаза были полны ужаса, а лицо было каменное. Когда мы остались вдвоем, она вдруг говорит, медленно, монотонно, как бы отсутствуя душой: "Я не сумасшедшая. Я была партийная. А теперь не хочу больше быть в партии!" И она рассказала о том, что ей пришлось пережить в последнее время.
Будучи надзирательницей женского изолятора, она подслушала беседу двух следователей, из которых один похвалялся, что может заставить любого заключенного сказать и сделать все, что захочет. В доказатель ство своего "всемогущества" он рассказал, как выиграл "пари", заставив одну мать переломить пальчик своему собственному годовалому ребенку. Секрет был в том, что он ломал пальцы другому, 10-летнему ее ребенку, обещая прекратить эту пытку, если мать сломает только один мизинчик годовалому крошке. Мать была привязана к крюку на стене. Когда ее 10-летний сын закричал – "Ой, мамочка, не могу" - она не выдержала и сломала. А потом с ума сошла. И ребенка своего маленького убила. Схватила за ножки и о каменную стену головкой хватила... "Так вот я, как услышала это, - закончила своей рассказ надзирательница, - так я себе кипяток на голову вылила... Ведь я тоже мать. И у меня дети. И тоже 10 лет и 1 годик"... Не помню. Как я ушел с этой экспертизы... Я сам был в "реактивном состоянии"... Ведь и у психиатра нервы не стальные!.."
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments