graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:
Н. Н. СМОЛЕНЦЕВ -- СОБОЛЬ (ЧАСТЬ 7)
РУССКИЙ ШТЫК ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ БЕЛОГВАРДЕЕЦ
«У меня отец был морским офицером. И дед – морским офице ром. Мы вообще свой род ведем от адмирала Ушакова, - расска- зывал подполковнику Галкину худенький паренек, перебежчик из-под Луги. – Но мама запрещала об этом упоминать. Отца заби рали в 25-ом, потом в 29-ом. Дали пять лет поражения в правах. В Питер нам было запрещено возвращаться. Папа устроился механиком по дизельным моторам в Острове, это в пятидесяти верстах от Пскова. Там мы жили. В казенной квартире. Оттуда меня мобилизовали в июле. Винтовок нам не выдали. Дали топо ры, лопаты, ломы и пилы...»
«Счастливчик ты, Сашка. Своим тебе в спину пальнуть ничего не стоило. Немцы тоже могли под сурдинку прикончить»...
-- «От своих я прятался в стожках да сараях. А для немцев... заранее учил, господин подполковник, немецкий язык. Мама свободно говорила по-немецки, она из прибалтийских, бароне- сса».
Сашку Ушакова взял под свою опеку подполковник Галкин. Дер- жал ординарцем, поселил в смежной комнате, в офицерском домике. Чем-то напоминал он ему собственного сына Игорька.
На Рождество повез его домой, в Берлин. Представил семье. Любовь Макаровна угощала Сашку печеным гусем, да крабовым салатом, да ветчиной, да собственного посола огурчиками. Собрались тогда все старые русские воины, кто не оказался по делам службы далеко от германской столицы. Пили крепкий кальвадос, яблочный шнапс, расспрашивали Сашку о жизни в Эссесэрии, а Георгия Васильевича – что он думает о нынешних красноармейцах, о командном составе, об их моральном и бое- вом духе, о техническом оснащении советских. Под Москвой немцы остановились...
Стоят, барахтаются, как слепые кутята. Что там произошло? Или хвалилась синица море зажечь?
Через своих людей в высшем эшелоне Вермахта узнал Георгий Васильевич, что потери под Москвой огромны. Блиц-криг лоп- нул... Из-за морозов. Армия оказалась не готова к холодам... Тысячи замерзших, полковые госпиталя заняты одним – режут и режут ноги и руки. Лазаретные поезда забиты обмороженными, с ампутированными конечностями. По Берлину стали шастать солдаты без ушей. Им бы не летние пилотки, а настоящие ушан- ки, не шинелишки на рыбьем меху, а овчинные полушубки. Да где столько взять столько ума их хваленому Хитлеру?
-- Не любите вы Гитлера, Георгий Васильевич?
-- Хитлер...? Мы его звали Додо. Не помню, кто придумал. Но прилипло. Иной раз зайдет ко мне сослуживец: айда, Додо пос- лушаем! Ну, ладно, пойдем к его радио, сядем, послушаем. Потом обсудим. Что он, что Сталин, два сапога пара... Оба ненормаль- ные. Сволочь, а не людишки. Своих не жалели, о других подавно думать не думали. Кто видел ту войну так, как я, тот все подтвер- дит. Были у Додо в начале войны талантливые генералы, тот же фон Браухич, фон Бок, Кессельринг, Гальдер, Райхенау, Гудериан, Готт... И что же? Мешал их, как карты. Того в отставку, этого в резерв, третьего в отпуск, позову, когда сочту нужным. Себя одного видел гением. Подлюку Розенберга приблизил, а я вам, скажу, что был Розенберг последней гадиной...
-- Доводилось встречаться?
Не раз. Наиподлейший человечишко был. Хуже подлюки из ГПУ! Мы так и пришли к мнению, что нечисто с этим Розенбергом. Так ненавидеть русских мог только гад, для которого Христос – враг до семижды седьмого колена...
-Для армейского кадра такие, как Розенберг и подобные, были пустым местом. У армейцев свои порядки.
А вот, генерал Шенкендорф Белым русским благоволил. Оказалось, что Сережка Пален ему какой-то троюродный племя нник. Ну, а где родство-кумовство не в почете? При Царе-батюш ке такое водилось, чего греха таить? И у кайзера в старой доброй Германии чудеса творились: из юнкеров в полковники, из капита нов - в генералы.
Сам дядюшка Макс, как они стали Шенкендорфа называть, любил к ним наведаться, поприсутствовать на русских посидел ках. Водки попить – как не уважить? Поесть блинов с икоркой – за ушами трещало. У него штаб-квартира в Смоленске размеща- лась. Он Сережку назначил комендантом Шклова, заштатного городка. Стали они в Шклов тот самый ездить: на автомобиль и айда!
Автомобиль у них был всем известный, довоенный американс- кий Виллис. В его четыре дверцы броневые листы вставили, болтами прикрутили, мотор броневой обшивкой затянули. Не нап расно старались – пять раз партизаны обстреливали. Да один раз сами немцы, со страху-перепугу. Ну, так драная ворона и куста боится.
--- Партизаны докучали?
Георгий Васильевич неспеша допивает свою четвертую чашку, вытирает полотенцем взмокший лоб.
-- Партизан – это первая сволочь. Не с немцами они воевали. Они страх на людей старались нагнать. Вот расскажу случай... Две девчушки-подружки, лет по двенадцать, пошли нарвать в лесу опят. Да на их бандитскую стоянку наткнулись. Одна сразу сообразила, как дунет через кусты. Другая остановилась... Через день крестьяне нашли ее, на березке висела... Отец ее – бердан- ку в руки, в лес ушел. Убил двух. Партизаны в деревню вороти- лись, сожгли двадцать домов... Взрослого населения понаказ- нили – человек тридцать. Мы тогда в тот район выдвинулись. Как раз я с моей ротой... Отец убитой девочки из леса вышел, стал в роту проситься.
-- Взяли?
-- Добрый оказался боец, хотя и бывший красноармеец... Командиром взвода разведки в Красной армии был. Сам проси- лся и еще пять бойцов привел. Сидел у меня в избе и плакал: дочку-то за что? Ну, кому бы она что рассказала? Ему? Так он сам член ВКП(б)...
-- А бандитов?
-- Мы эту банду «Кречета» по лесам и болотам гоняли, пока всех не перебили. Последних в болоте кончали. Пулю в башку – и буль-буль, молодчик!.. Потом уже, в Дорогобуже, нам один с их стороны, перебежчик, подсказал: настоящее имя «Кречета» было Асмус Зиновий Борухович. Был он полковым Комиссаром, засла ным через фронт. Вот те и лапти-армяки, свинская собака!.. Чекистом был Зиновий Борухович, а по-русски сказать, каратель и бандит.
*
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments