graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

В. ЯКОВЛЕВ ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС РОМАНОВЫХ



Вскоре после моего возвращения из Пет­рограда в Башкирию Уфимский Совет по­становил командировать меня обратно в Петроград за оружием, военным снаряже­нием и броневиками, в чем нуждалась тог­да Красная Армия в борьбе против дутовских казачьих отрядов.
Одновременно я должен был поставить в Петроград 40 вагонов хлеба. Выехал я в Петроград через Екатеринбург, Вятку и после многих приключений, благо­даря тогдашнему состоянию транспорта, че­рез неделю с момента отъезда из Уфы был уже в Петрограде. Сдав хлеб, я принялся хлопотать об отпуске мне необходимых предметов снаряжения. В течение <...> я добился нескольких пушек, большого количества ружей, три броневика, бинокли, карты и массу других принадлеж­ностей военного снаряжения и обмундиро­вания. Кроме того, мне удалось получить от тогдашнего комиссара финансов тов. Менжинского на формирование Уфимской армии пять миллионов рублей. Попутно со мной был представитель Госбанка Уфимско­го отделения, который тоже получил для своего отделения двадцать миллионов руб­лей. Оружие и деньги находились в моем поезде под охраной 25 уральских боевиков.

Покончив со всеми делами в Петрограде и получив все необходимое, я выехал специальным поездом обратно в Уфу, наметив свой мар­шрут через Москву.
Во время остановки в Москве я явился к предсе­дателю ВЦИКа тов. Я. Свердлову, с которым работал вме­сте еще в дореволюционное время в подполье на Урале и в Петрограде. Я передал членам ВЦИКа, си­девшим в то время на голодных пайках, несколько мешков калачей, привезенных нами из Уфы, которые были прибавлением пайка сопровождавших поезд бо­евиков.
Свердлова я встретил в Кремле в его кабинете. После нескольких обычных теплых товарищеских при­ветствий тов. Свердлов бросил ошеломившую было ме­ня фразу:
-- Ну, что, Антон, много народу перестрелял?
Я сразу понял, что все перипетии нашей бешеной скачки с 40 вагонами хлеба в Москву в недельный срок ему хорошо известны, он знает также наши пе­ределки с нападавшими на поезд отрядами.
Ну ладно, дело не в этом, - как обычно, твердо и определенно заговорил товарищ Яков. - Я тебя дав­но ждал. У меня есть с тобой секретный разговор. Сейчас мне некогда. Ты пойди пока на заседание ВЦИКа, там твой земляк Брюханов делает доклад. А после приходи ко мне в кабинет. Там никто не помешает, и тебе я скажу, в чем дело.
После заседания, спустя час, мы опять встретились. Ну, дело вот в чем, - прямо и решительно при­ступил к делу Свердлов. - Совет Народных Комиссаров постановил вывезти Романовых из Тобольска пока на Урал.

Я весь вспыхнул огнем - заговорила старая ураль­ская боевая закваска.
Исполню в точности, товарищ Свердлов, - ответил я. - Каковы будут мои полномочия?
Полная инициатива. Отряд набираешь по своему личному усмотрению. Поезд специального назначения. Мандат получишь за подписью Председателя Совнар­кома товарища Ленина и моей, с правами до расстре­ла, кто не исполнит твоих распоряжений. Только. Здесь Свердлов остановился, посмотрел на меня ис­пытующим взглядом. Я напряженно молчал и ждал. - Только уральцы уже потерпели поражение. Как только были получены сведения о подготовке побега Рома­новых, Екатеринбургский Совет отозвал туда свой от­ряд и хотел увезти Романовых - ничего не вышло, охрана не дала. Омский Совет со своим отрядом также не мог ничего сделать. Там теперь несколько отрядов, и может произойти кровопролитие.
-- А как велики силы уральских отрядов и охраны Царя? - прервал я Свердлова.
-- Приблизительно около 2000. Охрана около 250 человек. Там такая каша, надо ее скорее расхлебать. В Москве у нас недавно был представитель охраны некто Матвеев. Жаловался на положение, на безде­нежье, на враждебное к ним отношение некоторых отрядов. Тебе предстоит все это уладить. А самое главное - это то, что ты должен выполнить свою мис­сию чрезвычайно быстро. Скоро будет распутица, и если тронется лед, тогда придется отложить перевозку до установки пароходного сообщения с Тюменью, а это ни в коем случае не желательно. Понял теперь, в чем заключается твоя задача?
-- А разве охрана отказалась выдать Романовых? - спросил я.
-И да, и нет, - сказал Свердлов. - Там, во всяком случае, положение очень серьезное. Верить охране нельзя. Большинство - из офицерского состава. Мне удалось убедить Матвеева, что Романовых, нужно вы­везти оттуда, и я сказал ему, что мы немедленно командируем туда своего чрезвычайного комиссара. Матвеев уехал и предупредит об этом охрану. Ураль­скому Совету я сообщу о твоем назначении. В Омский Совет я дам тебе письмо, и ты его немедленно с верным курьером отправишь в Омск к председателю тов. Косареву. Все уральские и омские отряды будут в твоем распоряжении, а также и тобольский гарнизон. В Тобольск я дам специальную телеграмму, а при­едешь, предъявишь им свой мандат. Все это тебе пригодится. В Тобольске, говорят, скопилось в боль­шом количестве Белое офицерство. Имей это в виду. С солдатами охраны нужно рассчитаться. А ДЕНЬГИ У ТЕБЯ ЕСТЬ?
- ПЯТЬ МИЛЛИОНОВ.
Хорошо, - продолжал Свердлов, - возьмешь с собой сколько нужно. Итак, запомни твердо: Совет Народных Комиссаров назначает тебя чрезвычайным Комиссаром и поручает тебе в самый кратчайший срок вывезти Романовых из Тобольска на Урал. Тебе даются самые широкие полномочия - остальное должен выполнить все самостоятельно. Во всех твоих дейст­виях - строжайшая конспирация. По всем вопросам, касающимся перевозок, обращайся исключительно ко мне. Вызывай по прямому проводу: Москва, Крёмль, Свердлов. Но не раньше 12 часов ночи по-московски. Ну, а теперь все, мне некогда. Действуй. Поезжай к Невскому и условься о специальном поезде. Я ему позвоню. Мандат и письма получишь завтра утром. Прощай, ухожу.
.......................................................................................................
Имея на руках копию телеграммы тов. Невского, мы обладали волшебной палочкой, которая без усилий, вне всякой очереди прогоняла наш поезд экспрессом. Был дорог каждый час, не только день. Распутица была на носу, а впереди еще много организационной работы по доформированию отряда красногвардейцев и кавалеристов. Мои спутники, удивленные такой спешкой, начали догадываться, к чему такая горячка. Я дал им наиболее правдоподобный ответ: Дутов по­вел наступление, и военное снаряжение требуют в срочном порядке. Вполне удовлетворенные моим от­ветом, они .строго следили, чтобы наш поезд не под­вергался никаким задержкам. В Уфу мы прибыли очень быстро.
Броневики, оружие, автомобили я сдал Уфимскому Совету. Деньги также были переданы Председателю Совета, за исключением 200 000 рублей, которые были взяты мною на организационные расходы по перевозке семьи Романовых.
В первую очередь я занялся формированием специального Отря­да. Я выбрал товарищей, лишь мне хорошо известных или по рекомендации видных работников. Не только красноармейцам, даже своим помощникам я не гово­рил ни о месте, ни о цели поездки. Я только ставил вопрос: согласен такой-то товарищ ехать со мной в экспедицию, не задавая мне никаких вопросов - куда, зачем и почему. Предупреждал, что в пути возможны большие опасности. Возможно, многие назад не вер­нутся. Словом, никакой гарантии за полное сохранение жизни не давал никому. Цель поездки будет известна лишь только в конце, и то с соблюдением дальнейшей конспирации до полного выполнения данного мне Со­ветским правительством поручения. Кроме того, я тре­бовал не задавать мне никаких вопросов и в пути. Правда, я отлично знал, что лучшие мои товарищи-боевики, старые партийные подпольщики хорошо вымуш­трованы в вопросах конспирации, и тем не менее я не находил возможности говорить никому правду. Не­смотря на эти "жесткие" условия, мне быстро удалось сформировать необходимый отряд. Начальником отря­да я назначил тов. Касьяна, начальником кавалери­стов - тов. Зенцова, храброго и хорошо умеющего держать в руках людей.
Председатель Уфимского Совета был поставлен мною в известность, что я имею особо важное и при­том весьма конспиративного свойства поручение, но о сущности этого поручения не обмолвился ни единым словом. Я показал ему лишь мандат, и этого было вполне достаточно, чтобы все мои просьбы полностью и немедленно выполнялись.
..................................................................................................................
Формируя отряд, я главным образом принимал во внимание необходимое мне количество людей на по­ездку между Тобольском - Тюменью - Екатеринбургом. Что касается охраны царя, состоящей из 250 человек и могущей решительно отказать мне в выдаче Рома­новых, то против них я решил использовать имеющи­еся уже в Тобольске уральские и омские отряды. Вот почему я решил взять с собой не больше 100 человек хорошо вооруженных боевиков и 15 кавалеристов. За­кончив формирование отряда и заготовку необходимо­го количества лошадей, амуниции, оружия, провианта, я сообщил начальнику станции, что к такому-то числу должен быть подан состав из спальных классных и товарных вагонов. На пятое число была назначена погрузка. Благодаря хорошему подбору помощников и боевиков организационно-подготовительная работы быстро была закончена, и, погрузившись в поезд, мы тронулись в путь.
.......................................................................................................................
Через полчаса с момента нашего прибытия в Екатеринбург мы выехали в Тюмень, По прибытии в Тюмень я немедленно отправился в Совет, где предъявил свои документы и сообщил Совету, что че­рез 24 часа я выезжаю в Тобольск и прошу в течение этого времени приготовить мне 20 подвод. Председа­тель Совета, не вступая ни в какие споры, немедленно принял решительные меры. Сообщив председателю, что я на время своего пребывания в Тобольске займу телеграфную линию Тюмень-Тобольск, из Совета я на­правился на телеграф. Хотя начальник телеграфа и был уже уведомлен из Совета о моем намерении, тем не менее он начал оказывать мне противодействие и заявил, что без разрешения центральных властей, т.е. комиссара почты и телеграфа, он не может передать мне телеграфную линию Тюмень-Тобольск. Я ответил ему, что у меня нет времени заниматься препиратель­ством, но вот у меня есть документ, который его вполне удовлетворит. Мандат на начальника телеграфа произвел впечатление. Он немедленно провел меня в комнату, где находились аппараты. Пришедшие со мной телеграфисты немедленно приняли аппарат и приступили к работе.
............................................................................................................................
Для нас дорог каждый час, реки вот-вот вскроются, и я с ужасом думал, что мне придется застрять с семьей Романовых в Тобольске, а это было чревато тяжелыми последствиями. Поэтому я приложил все силы к тому, чтобы не только мое продвижение к То­больску, но, самое главное, мое обратное возвращение совершилось самым быстрым темпом и без всяких помех. Опыт пришедших в Тобольск уральских и ом­ских отрядов, которые крестьяне зачастую встречали огнем, не давали продуктов, не говоря уже о лошадях, я должен был учесть. Вот почему я заинтересовал ямщика деньгами. И стоило лишь нам показаться на селе, уже 20 тарантасов стояли и нетерпеливо ожида­ли нашего приезда. Едва мужики пронюхали, что комиссар Яковлев платит наличными, да еще новенькими романовскими деньгами (я специально взял романов­ские деньги, и у меня не было ни одной копейки керенских), а если быстро промчишь, то даст чаевые этого было достаточно, чтобы мы никогда не по­лучали отказа в лошадях, продуктах, квартирах и даже в лучших тарантасах, какие только были в селах и деревнях. Вот почему, несмотря на то, что распутица была в полном разгаре, всюду - непролазная грязь, а местами стоял еще снег, та летели так, как ездили в старину фельдъегеря. Правда, приезжали мы всегда грязные, как черти, лучшие ямские лошади были взмы­лены донельзя, но это кучеров не останавливало. Мы зажгли в них энтузиазм бешеной скачки, а мне при моем ограниченном времени, которым я располагал для выполнения поручения, это было только на руку. Таким образом, наше продвижение в Тобольск шло вполне успешно. На всех промежуточных станциях я оставлял по три стрелка для продолжения выполнения тех функций, каковые были мною возложены на пе­редовой кавалерийский отряд тов. Зенцова. В тех пун­ктах, где были телеграфные отделения, я оставлял по одному телеграфисту для контроля над телеграфом и для связи со мной и с тюменским отрядом. Так мною были расставлены посты во многих пунктах.
Итак, несмотря на отвратительную дорогу, мы бы­стро продвигались к Тобольску. На полпути от послед­него нас встретила делегация, посланная комитетом охраны царя. Делегация была послана в ответ на мою телеграмму, в которой я предуведомил охрану из Тю­мени, что я являюсь Представителем Правительства и такого-то числа выезжаю в Тобольск. Делегация под­робно информировала меня, в каком положении те­перь находится семья Романовых, охрана, каковы от­ношения к ним со стороны местных властей и что там произошло. Состояние мое от всех этих разгово­ров стало чрезвычайно тяжелым: Царская Охрана с минуты на минуту ожидала нападения и теперь с нетерпением ожидала приезда представителя власти. То, что я ехал с отрядом в количестве нескольких десятков человек, первоначально очень удивило делегацию и в то же время произвело на них очень хорошее впечатление; "Значит, он не едет нас карать, а мирным путем хочет уладить весь поднявшийся переполох. Вот это другое дело",- видимо, так рассуждали между собой делегаты, когда залегли на отдых в соседней комнате, отделен­ной от моей небольшой деревянной перегородкой. О самом главном, о том, что я намерен увезти Романо­вых, делегатам я ничего не сказал. Это я решил сде­лать в Тобольске после того, как ознакомлюсь с об­становкой. Вот суть конфликта, о котором рассказала мне делегация: охрана не выполнила требований раз­личных отрядов о вывозе ими Романовых на том ос­нова- нии, что у них не было для этого на руках пред­писания Центрального Правительства. Тут я принял сторону Охраны и этим самым подготовил почву к тому, что поскольку есть специальное лицо, прислан­ное из Москвы самим тов. Лениным и Правительством, то, конечно, никакие разговоры о неподчинении ему не могут иметь места. Делегация тут же заявила мне, что они в полном моем распоряжении и сделают все, что от них требуется.
Удастся ли мне подчинить своему влиянию осталь­ных 247 человек Царс-
кой Охраны, среди которых большой про­цент офицеров? - вот вопрос, который занимал меня весь остальной путь. Я посадил делегатов в свой та­рантас и всю дорогу расспрашивал их о составе Ох­раны, об их теперешних желаниях, о дальнейшем на­мерении солдат и офицеров и т. д.
Собранный материал окончательно убедил меня, что взятый мною курс по отношению к Охране - един­ственно правильный, и если мне и не удастся подчи­нить своему влиянию весь Отряд, то уж солдаты будут у меня в руках, а остальное неважно. Жалобные нотки о полном бездейст- вии охраны и о том, что вот уже ШЕСТИ МЕСЯЦЕВ солдаты НЕ ПОЛУЧАЛИ ЖАЛОВАНЬЯ, прорывались во все время моих разговоров с делегацией... Я намеренно уклонялся от прямых отве­тов и не говорил им ни да, ни нет. Казалось, моя репутация среди крестьян "вот это настоящий комис­сар, за все платит”, которую они составили через ямщиков, немного пошатнулась в глазах делегации, но я все-таки упорно "не понимал" их намеков и недо­молвок в этом вопросе, и, как дальнейшие события показали, хорошо сделал, что о привезенных мною деньгах сообщил только на заседании комитета, а за­тем на общем собрании Царской Охраны.
.......................................................................................................................
УПЛАТА ЦАРСКОМУ КАРАУЛУ

Вернувшись в помещение, я застал членов Комитета в полном сборе.
Ко мне подошел Матвеев.
-- Можно заседание открыть? - спросил он.
-- Да, конечно, созывайте всех ко мне в комнату.
Матвеев открыл заседание и дал мне вступительное слово. Я предъявил свои мандаты и с места в карьер заявил, что по распоряжению Правительства я должен всю семью Романовых перевезти на Урал.
Позвольте, - обратился ко мне офицер <...>, - спросить вас, почему их хотят отсюда увезти и за­чем?

В эти подробности я не вхожу. Я являюсь испол­нителем правительствен- ного поручения. Я, конечно, не верю распространенным о вас слухам, что вы не при­знаете Советскую власть и поэтому будто бы не хотели ни в чем подчиняться здесь ни местным властям, ни представителям Уральского и Омского Советов. Я вас считаю частью Красной Армии, имеющей специальное назначение, и ни на минуту не сомневаюсь, что пред­писание нашего правительства так же обязательно для вас, как и для меня.
Вы правы, - прервал меня председатель комитета Царской Охраны. - Все это одни сплетни, что мы не признаем власти, сплет­ни, распространяемые Заславским и другими, но вы подумайте, как мы могли выдать им Романовых, когда онй действовали самолично, не имея на то никаких полномочий от Правительства. Другое дело, когда при­ехали вы. И я подтверждаю на этом собрании, что товарищ Яковлев является действительным Представи­телем, посланным Москвой. Об этом был поставлен в известность товарищем Свердловым, который сказал мне, что в самое ближайшее время наш представитель приедет в Тобольск. Теперь, я думаю, настало время ликвидировать создавшийся конфликт, тем более это легко сделать, поскольку я слышал, всё остальные от­ряды обязаны теперь подчиниться распоряжениям то­варища Яковлева.

За Матвеевым выступил офицер:
Все это так, мы, конечно, подчиняемся вам, но нам все-таки кажется странным - почему вдруг решили увезти отсюда семью Романовых? А что же тогда с нашим отрядом, куда мы денемся? Среди нашего отряда боль­шое недовольство, вас все считают почему-то чуть ли не контрреволюци онерами. Никакой помощи не ока­зывают, и ВОТ УЖЕ ПОЛГОДА МЫ СИДИМ ВСЕ БЕЗ ДЕНЕГ, И НАМ НИКТО НЕ ВЫПЛАЧИВАЕТ ЖАЛОВАНЬЯ.
Разве Тобольский Совет вам денег не платит? - перебил я расходившегося оратора.
Ни одной копейки. Они только нападают на нас, и у нас чуть дело не дошло до кровопролития, - ответил офицер, а остальные его поддержали. Наступил тот решительный момент, которым я должен был воспользова ться.
-- Так в чем же дело? Я уплачу вам.
-- Как? За все время и все причитающиеся нам путевые и дорожные расходы, как полагается по во­енному положению?
-- Ну да - все это вам по праву причитается. Вот чемодан с деньгами стоит. Приготовьте все ваши ве­домости, и я немедленно выдам вам деньги.
То, что я скрыл от делегации, теперь сыграло свою крупную роль, это видно было по сильному впечатле­нию, произведенному готовностью немедленно упла­тить деньги. Сразу стало очевидным, что один из глав­ных козырей, находившихся у офицерского состава, а именно ссылка на безденежье - теперь решительно вышиблен из рук.
Большинство членов Комитета не скрывали своего радостного удовлетво рения, что разрешился, наконец, денежный вопрос и образовавшаяся как будто бы меж­ду нами натянутость сама собой исчезла. Возражав­ший мне офицер имел довольно растерянный вид. Оче­видно, он сильно сидел на этом коньке. Нет сомнения, у него какие-то планы рухнули. Это ясно отразилось на его лице. Тем не менее он попытался еще поднять, вопрос о подлинности моих полномочий и выяснить вопрос, почему Москва хочет увезти Романовых, и так как это дело государственной важности, то он просит дать на все эти вопросы исчерпывающие ответы. На­ступил решающий момент.
Товарищи члены Комитета, мои документы - за подписью товарищей Ленина и Свердлова. Лично Свердлов проинформировал вашего председателя то­варища Матвеева о моем выезде, вы получили теле­грам- мы о подчинении мне всех имеющихся в наличии в Тобольске военных сил. А высланная вами мне на­встречу делегация только <...> вашего отряда, и ни у кого не может возникнуть никаких подозрений по поводу моих полномочий. Что же касается другого вопроса - почему и куда желает Москва вывезти Ро­мановых, то на это я вам отвечу так, как начальник отвечает своему подчиненному: "Вы должны делать то, что вам приказывают, и не вам, военным людям, объ­яснять, что значит слово "приказание".
Итак, с главной опасностью было покончено. Мат­веев и другие, несомнен но, парни искренние, и я им верю вполне. Некоторые из офицеров, конеч- но, примут немедленно какие-нибудь меры, чтобы не дать мне захватить в свои руки отряд. Нужно торопиться. Об­щее собрание я назначил на завтра - так сказал За­славскому и Хохрякову. Нужно их отыскать. Их при­сутствие на этом собрании имеет для меня большое значение. Во-первых, это будет свидетельствовать пе­ред всем отрядом, что они мне подчинены и, следо­вательно, в критическую минуту, если это случится, обязаны немедленно двинуть по моему распоряжению все свои отряды, а во-вторых, мне нужно создать впе­чатление, что весь конфликт между Царской Охраной и нами ликвидирован.
............................................................................................................................
Переговорив о некоторых вопросах в связи со всевозможными слу­хами о действиях в Тобольске Белогвардейцев и об <...> в Церкви местного епископа Гермогена, я предложил товари­щам пойти со мной на собрание охраны.
Какое собрание? - точно не поняв моих слов, спросил Заславский.
Собрание Царской Охраны Романовых.
Солдаты охраны произвели на меня очень хорошее впечатление. Строй­ные, статные, прекрасно одетые и хорошо вымуштро­ванные, они резко отличались всем своим видом и солдатской выправкой от наших красноармейских от­рядов 1918 года. Чувствовалась между ними сильная и дружная спайка, вызванная, очевидно, долгим пре­быванием вдалеке от своих частей и, несомненно, уг­лубленная последними тобольскими событиями, когда их хотели обезоружить, оставили без провианта, без света и без денег. Находившиеся в моем распоряже­нии тобольские красноармейские силы хотя и исчис­лялись тысячами и в случае открытого столкновения мы, конечно, справились бы, но стоило бы это таких жертв, каких не стоит вся вместе взятая трехсотлетняя династия Романовых. А если принять во внимание белогвардейщину и тобольский отряд <... >, который, как мне удалось выяснить, не очень-то охотно стремился нам помогать, то мне окончательно стало ясно, что моя ориентировка на Симский отряд была единственно верной и правильной. Успех моего пред­приятия зависит всецело от этого отряда. Удастся мне его взять под свое влияние - поручение выполнено, нет - положение значительно осложнится. А стремле­ние Заславского и других воспользо ваться мною для расправы с Романовыми еще глубже усугубляло это положение.
Я пристально вглядывался в лица солдат. Очевидно, Керенский произвел специальный подбор этих стат­ных, сильных красавцев. Большинство с открытыми, чистыми русскими лицами, приветливо, но и тревожно посматривали в нашу сторону. Они нерешительно переминались, желая, очевидно, поговорить с нами до собрания, но увидев, что мы сами стремимся к этому, быстро освоились, и между нами завязалась дружеская беседа. Посыпался ряд вопросов о положении в Рос­сии, о нашем правительстве, о Керенском. Но чаще всего спрашивали о своей дальнейшей судьбе. Сыпались Также жалобы на свое положение. Большинство особенно было недовольно недоверчивым к ним отно­шением со стороны тобольских властей. Тем не менее чувствовалось уже, что они снова обретают почву под ногами.
Побеседовав с солдатами, я мог смело выступать на собрании и обратился к Матвееву с просьбой пи­сать протокол. Выходя с собрания, я уже полон был уверенности, что охрана находится в сфере нашего влияния и выполнит любое мое распоряжение. К ней раньше не сумели подойти, а находящаяся в их среде контрреволюционная группа во главе с офицерством воспользовалась этим промахом наших товарищей и в своих целях раздула инцидент. Романова теперь я вывезу без всяких помех со стороны охраны - в этом у меня не было никакого сомнения. Если у офицерства и имеется определенный заговор с целью похищения Романова, то по местным условиям они смогли бы сделать хотя бы даже попытку - не ранее вскрытия рек. Также говорили об этом и полученные агентурные сведения. Но ведь центральное правительство, посы­лая меня, и ставило задачу быстрее действовать. Сле­довательно, там лучше учитывали, что чем быстрее будет совершена перевозка царской семьи, тем даль­ше от всякой возможной опасности.
С Охраной все ясно, во всяком случае первое время она будет только оказывать содействие в моем пред­приятии. Значит, нужно действовать как можно быст­рее. Но меня волновали еще два обстоятельства: это, с одной стороны, возможность нападения в пути мо­нархистов, а с другой - собственных безответственных отрядов, тем более что мне приходилось поручить им охрану половины пути между Тобольском и Тюменью.

----------------------

Рассказ как Россия продала своего Царя Помазанника за 200 000 рублей Яше Свердлову...
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments