graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:

«Зачистка» палача. Как кончали наркома Ежова

Имя Н. Ежова неотделимо от 1937 года — пик кровавой чистки. Широко проводилась она и в 1936 году, когда его назначили Наркомом внутренних дел, и в 1938-м, в конце которого его сместили с поста шефа НКВД. Эти годы советские историки назовут «ежовщиной»...
Видимо, для того, чтобы переложить со Сталина на него основную вину за репрессии. За короткое время имя Ежова стало наводить ужас в СССР. Советская пропаганда начала шумную кампанию прославления Ежова, которого называли «железным Наркомом». В то время СМИ утверждали, что в «ежовых рукавицах» НКВД крепко зажал врагов Советской власти и Коммунистической партии.

Ежов был полным невеждой. Имел — только 2 класса начальной школы. Дзержинский, был человеком образованным. Менжинский слыл интеллектуалом. Г. Ягода, конечно, не был интеллектуалом, но был грамотным, в молодости работал фармацевтом. И все они были палачи.
Ежову, тем не менее, отсутствие образования не помешало делать карьеру, занимать высокие посты. Во времена, когда анекдоты про Сталина считались преступлением, один был широко в ходу: «Товарищ Сталин — великий химик. Он из любого выдающегося государственного деятеля может сделать дерьмо, а из любого дерьма — выдающегося государственного деятеля».

Когда Ежов приступил к работе в НКВД, он начал с обновления кадров в центре и на местах. В аппарат наркомата, который был значительно расширен, пришли сотни новых людей, главным образом работников из областей. В четыре раза были увеличены оклады сотрудников НКВД. Они значительно превышали оклады работников партийных и государственных органов, были выше, чем в армии.
Своим величайшим достижением Советская власть всегда считала планирование. Однако в планировании экономики она не очень преуспела, ни один пятилетний план не был выполнен, хотя всегда трубили о колоссальных успехах. Зато террор тоже развернулся по плану. Каждая республика, область получили установки — сколько людей надо арестовать и уничтожить.

План включал две категории: «расстрел» и «Лагерь». Планы составлял НКВД, а утверждало Политбюро. Эти документы и теперь страшно читать. Устанавливалось строго бюрократическое лимитирование уничтожения людей. Но еще более ужасает инициатива местных кадров. Никто не просит уменьшить лимиты на отстрел сограждан, просят увеличить.
Ежов, этот карлик (его рост «метр с кепкой»), — фигура воистину зловещая. Он был просто садистом. Сами чекисты говорили, что он зверь. Ночью обходил кабинеты на Лубянке... Следователь ведет допрос. Ежов заходит, с ним еще три-четыре янычара. С ходу начинает бить подследственного. Кровавая работа и безпробудное пьянство привели его к полной деградации. (Ежов начал пить с 14 лет — это все, что он усвоил во время пребывания в учениках портного.)

Вскоре Ежов становится для Сталина ненужным инструментом. «Первый звонок» для Ежова прозвучал 8 апреля 1938 года. Его по совместитель- ству назначают Наркомом водного транспорта. В этот Наркомат перемещаются его люди из числа высокопоставленных чинов НКВД.
Из ЦК поступают одно за другим указания об арестах людей, близких Ежову, входивших в состав его команды. Чекисты сажают за решетку своих недавних начальников.

Э. Крафт, И. Леплевский, Л. Заковский... В июне сбежал к японцам начальник Дальневосточного управления НКВД Г. Люшков. Оставив свою одежду и документы на берегу Днепра, инсценировав самоубийство, перешел на нелегальное положение Нарком внутренних дел Украины А. Успенский. Застрелился начальник Управления НКВД по Ленинградской области М. Литвин. Первый заместитель Ежова Фриновс- кий был назначен Наркомом Военно-морского флота, но вскоре тоже очутился в тюрьме.
Евг. Соломоновна Фейгенберг, по первому мужу — Хаютина, жена шефа НКВД сама оказалась под подозрением...
В августе 1938 года Лаврентий Берия назначается 1-м зам. Наркома внутрдел. Для Ежова это был уже третий звонок. Он понял, что готовится его смещение. Но надежда умирает последней. Водка помогала огоньку этой надежды не гаснуть.

В октябре 1938 года начальник Ивановского облуправления НКВД В. Журавлев направляет в ЦК ВКП(б) письмо, в котором сообщает о крупных недостатках в деятельности Нарквнутрдел. Журавлев писал, что он не раз докладывал Наркому Ежову о подозрительном поведении некоторых работников НКВД — они арестовывают много невинных людей, в то же время не предпринимают мер по отношению к подлинным врагам народа. Однако все его сообщения Ежов просто игнорировал.
Письмо это пришло вовремя, его ждали. Заявление Журавлева выносится на обсуждение Политбюро.
23 ноября он вынужден подать Сталину заявление об отставке. 24 ноя бря Политбюро принимает постановление: 1. Удовлетворить просьбу тов. Ежова об освобождении его от обязанностей народного комиссара внутренних дел СССР. 2. сохранить за тов. Ежовым должности секретаря ЦК, председателя комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта.
Предчувствуя близкий конец, Ежов ищет утешение в водке. Глушит ее, запершись в кабинете.

Снятый с поста Наркома ВД Николай Иванович пребывает в полной неопределенности. Правда, за ним остается пост наркома водного транспорта.
На заседаниях коллегии Наркомата, он делает из бумаги «самолетики» и «голубков», запускает их, а потом лезет под столы и стулья, подбирает — и все это молча, не произнося ни единого слова. А ведь еще недавно этот кровавый карлик внушал ужас всей стране.
Н.И. Ежова привезли в Сухановскую тюрьму под Москвой, в которой содержались особо опасные враги режима. Здесь еще недавно Ежов сам пытал заключенных. Его привели в комнату, где из мебели были только стол и стул, а в стене несколько железных дверей. Это были боксы. Ежова заперли в один из них размером с небольшой шкаф. Когда его выпустили оттуда, приказали раздеться. Заставили снять все, включая нижнее белье.
Сидевший за столом чекист внимательно рассматривал одежду, сапоги, буквально обнюхивал каждый шов. Совершенно голого Ежова постави ли к стене, велели широко расставить ноги. Шарили в волосах, раздвигали ягодицы, заставили широко открыть рот и осветили полость фонариком.
Потом бросили ему кирзовые сапоги и поношенное обмундирование. Все большого размера. Гимнастерка сидела на нем как платье, а брюки были такие большие, что он вынужден был держать руки на поясе и постоянно их поддерживать.

На первом же допросе, который провел старший следователь Следственной части НКВД СССР Сергиенко, бывший шеф Лубянки услышал:
— Вы арестованы как изменник партии и враг народа, как агент иностранных разведок. Предлагаем вам, не ожидая изобличения, приступить к показаниям о черной предательской работе против партии и Советской власти.
Ежов лучше, чем кто-либо, знает что его ждет. Ведь он сам отлаживал машину репрессий. И начинает сразу же сознаваться во всех обвинениях, которые ему предъявляют. Он признает, что поддерживал «рабочую оппозицию», потом стал на сторону троцкистов, затем начал сотрудничать с иностранными разведками — немецкой, польской, японской и другими. Ежов прекрасно знал, что если не подпишет — будут пытать, а потом все равно подпишет.
Когда Ежов все же пробовал с чем-то не согласиться, следователи били бывшего Наркома. При этом били с удовольствием. Ведь не каждый день попадает к ним на допрос такая фигура, как бывший грозный шеф Лубянки. Еще недавно этих чекистов бросало в дрожь, когда они только видели даже издали «железного Наркома».

Судили Ежова не за то, в чем он действительно был виноват. В основном его обвиняли в том, что бывший Нарком якобы возглавлял заговор в НКВД, был шпионом разведок Польши, Германии, Англии, Франции и Японии. Готовил государственный переворот.
С этой целью намеревался использовать террористов и собирался пустить их в действие при первом удобном случае. Ежов и его сообщники Фриновский, Евдокимов, Дагин практически подготовили на 7 ноября 1938 года путч, который по замыслу его вдохновителей должен был выразиться в террористических акциях против руководителей партии и государства во время демонстрации на Красной площади в Москве.
Некоторые обвинения, возможно, соответствовали действительности. Гомосексуализм Ежова. Тогда это считалось уголовным преступлением. Ежов не чурался интимных связей с женщинами, но предпочитал все же мужчин (см.: Борис Соколов. Указ. соч.).
1 февраля 1940 года старший лейтенант госбезопасности Эсаулов подписал протокол об окончании следствия.
Ежову были предъявлены такие основные обвинения:
1. Являлся руководителем антисоветской заговорщической организации в войсках и органах НКВД.
2. Изменил Родине. Был шпионом польской, германской, японской и английской разведок.
3. Стремился к захвату власти в СССР, готовил вооруженное восстание и террористические акты против руководителей партии и правительства.
4. Занимался подрывной, вредительской работой в советском и партийном аппарате.
5. Организовал убийство целого ряда неугодных ему лиц, могущих разоблачить его предательскую работу, и имел половые отношения с мужчинами (мужеложство).
На следующий день 2 февраля 1940 года дело Ежова рассмотрела Военная коллегия Верх. суда СССР в составе предс. В. Ульриха и членов суда Ф. Клипина и А. Суслина. Ни прокурора, ни адвоката, ни публики в зале не было. Только конвойные и секретарь суда. Еще недавно Ульриху передавал распоряжения Сталина или давал свои личные указания Ежов, кого и как осудить.

На суде Николай Иванович заявил: «В тех преступлениях, которые в обвинительном заключении, я признать себя виновным не могу. От данных на предварительном следствии показаний я отказываюсь.
Николай Ежов так ничего и не понял на суде. Он оставался зомбирован ным фанатиком, которого Сталин втравил в охоту на врагов народа. Он считал, что это враги, вредители и диверсанты бросили его в тюрьму, они, а не Сталин, отдали его под суд. Он не способен был мыслить самостоятельно. На суде он заявил: передайте товарищу Сталину, что умирать буду с его именем на устах.
Суд совещался недолго. Ульрих зачитал приговор — расстрел с конфискацией всего ему лично принадлежащего имущества.
В деле № 510 по обвинению Ежова имеется справка, подписанная начальником 12-го отделения 1-го спецотдела НКВД СССР лейт. ГБ Кривицким: «Приговор о расстреле Ежова Н. И. приведен в исполнение в Москве 4 02 1940 г. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в архиве 1-го спецотдела НКВД СССР.
Советские люди не могли поверить, что кровавый карлик вот так просто исчез. Появилось множество мифов. Говорили, что он сумел убежать и живет в Германии, стал советником у Гитлера. Что он сидит в Сухановской тюрьме в одиночной камере и его не выводят даже на прогулки, что он заведует баней на Колыме, и еще много чего говорили в том же духе.
Иосиф Тельман, кандидат исторических наук.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments