graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

«Тоте́мы, табу́, обиженные люди...» и «Запреты на разбор ошибок».

Оригинал взят у oseraphim в «Тоте́мы, табу́, обиженные люди...» и «О нюрнбергскихъ ви́сѣльникахъ».
Пути и средства.
       В
ъ 1922 году въ Парижѣ была и́здана книга ген. А.И. Спиридо́вича: «Исторія большевизма въ Росіи».
       Ген. А.И. Спиридовичъ былъ начальникомъ Отдѣльнаго Корпуса жандармовъ, и «Исторію большевизма въ Росіи» онъ знаетъ, конечно, лучше всякаго марксистскаго профессора. Сейчасъ эта книга забыта. Начинается она такъ: «Неудачи, постигшіе революціонные организаціи въ періодъ 70-хъ и начала 80-хъ годовъ въ дѣлѣ совершенія государственнаго переворота, побудили нѣкоторыхъ старыхъ революціонеровъ обратиться къ изученію причинъ этихъ неудачъ и заставили ихъ искать новыхъ и болѣе вѣрныхъ путей, силъ и средствъ къ достиженію намѣченной цѣли».
       «Новые и болѣе вѣрные пути» были, какъ намъ уже извѣстно, на́йдены. «Намѣченная цѣль», какъ намъ тоже уже извѣстно, оказалась достигнутой. Кѣмъ же были эти люди, искавшіе «новыхъ путей»? И – сколько ихъ было?
       
       По авторитетному свидѣтельству ген. А.И. Спиридо́вича – ихъ было ПЯТЬ человѣкъ: Плехановъ, Аксельродъ, Засуличъ, Игнатовъ и Дейчъ. Они назывались: «Группа Освобожденія Труда». Эти они «обратились къ изученію причинъ», и это они положили начало Російской Соціалъ-Демократической Рабочей Партіи. Были учтены́ прошлые ошибки, была при́нята революціонная философія марксизма, была выработана стратегія и тактика революціоннаго наступленія... на насъ съ вами... Были взяты на учетъ не только достиженія, но и ошибки предшествующихъ революціонныхъ поколѣній. И, вотъ, на основаніи философіи Карла Маркса и практическихъ указаній горькаго опыта Чернышевского, Михайловского, Лаврова и прочихъ и прочихъ – разумныхъ, добрыхъ и вѣчныхъ – сейчасъ въ Москвѣ сидитъ товарищъ Сталинъ-Джугашвили [и до сихъ поръ сидятъ ихъ потомки, – прим. 2015 г.].
________________________________
       Е
сли бы для моей дѣятельности въ эмиграціи нужно было бы нѣ́что вродѣ эпи́графа, то я бы его средактировалъ такъ:
       «Неудачи, постигшіе контръ-революціонные организаціи въ періодъ съ 1917 по 1949 годъ... побудили стараго контръ-революціонера Ивана Солоневича обратиться къ изученію причинъ этихъ неудачъ и заставили его искать новыхъ и болѣе вѣрныхъ путей, силъ и средствъ къ достиженію намѣченной цѣли».
       Путь «Группы Освобожденія Труда» не́ былъ усѣянъ розами. Ее предшественники – че́рнопередѣ́льцы, наро́дово́льцы и прочіе революціонные неудачники ругали плехановцевъ на чемъ свѣтъ стоитъ. Это, какъ мы уже знаемъ, – не помогло.
_______________________________
       Я
не думаю, чтобы чему бы то ни было помогли тѣ обиженные, негоду́ющіе и даже ругательные письма и о́тзывы, которые я – какъ и до войны – получаю въ очень значительномъ количествѣ. Если бы за скобку этихъ писемъ вы́нести ихъ нѣ́кій общій знаменатель, то онъ звучалъ бы такъ: «не трогайте нашихъ покойниковъ», – не трогайте нашихъ покойныхъ мыслей, не безпокойте нашихъ мозговъ... Люди чувствуютъ себя оскорбленными въ ихъ са́мыхъ лучшихъ чувствахъ – не самыхъ умныхъ, но самыхъ лучшихъ. Иногда эти письма сопровождаются и нѣ́которыми угрозами – начиная отъ отказа, въ подпискѣ и кончая планами «удуши́ть» «Нашу Страну». Нѣкоторыми круга́ми эмиграціи организованъ даже, такъ сказать, плановой бойкотъ газеты. По этому поводу я позволю себѣ напомнить старой эмиграціи, что въ свое время – до войны – ОГПУ дѣйствовало болѣе сильными мѣрами, а нѣ́кая воинская организація – нынѣ сошедшая на нѣтъ – организовала бойкотъ «Голоса Россіи» въ «міровомъ масштабѣ» и нѣ́кіе ее сочле́ны – я ужъ не знаю по приказу или безъ приказа – совершили нападеніе на редакцію «Голоса Россіи» въ Софіи, при чемъ былъ раненъ ее секретарь. Я въ то время находился въ Берлинѣ и очень сожалѣлъ, что все это произошло въ мое отсутствіе. Очень сожалѣлъ.
Культъ мертвыхъ.
       И
такъ: не трогайте нашихъ покойниковъ. Тѣ покойники, о которыхъ идетъ рѣчь, были историческими личностями, играли въ нашей – очень трагической исторіи, извѣстную роль, и запретъ прикосновенія къ этимъ покойникамъ означаетъ запретъ всякаго   п о н и м а н i я   и основныхъ причинъ нашей трагедіи и отдѣльныхъ эпизодовъ нашего пути. Здѣсь, въ общемъ, дѣйствуетъ не столько военная, сколько   к а з а р м е н н а я   привычка «не разсуждать», привычка очень устарѣлая уже для унтеръ-офицера современной армiи и ужъ совсѣмъ катастрофическая на болѣе высокихъ ступе́няхъ служебной лѣстницы и, въ болѣе сложной жизненной обстановкѣ.
       Наша обстановка – какъ. и наше прошлое, очень   с л о ж н ы́.   Ниже я привожу примѣръ того, какъ нѣ́кіе – очень высокой боеспособности рускіе люди – влипли, какъ куръ во́ щи. Въ свое время я предсказывалъ ген. А. Власову полный провалъ его начинанія – а власовцамъ – полный распадъ ихъ «движенія». Что-то около полугода тому назадъ Брюссельскіе власовцы прочли́ на общемъ собраніи новой организаціи ди-пи выдержки изъ моего частнаго письма, не адресованнаго, но предназначеннаго для информаціи ген. Архангельскаго о нѣкоторыхъ вещахъ, касающихся Власова и его движенія. Ни Власову, ни его движенію я не сочувствовалъ   н и к о г д а   – не сочуствую и сейчасъ. Это –   о б р е ч е н н о е   движеніе. Изъ него ничего не выйдетъ и ничего выйти не можетъ. Мои прогнозы – симпатичные или не симпатичные – это уже другой вопросъ – оправдались. Сейчасъ власовское движеніе раскололось по меньшей мѣрѣ на полдю́жины различныхъ буквъ алфавита –   и н а ч е   быть   н е   м о г л о: нелѣпо было бы предположить, что такіе монархисты, какъ эмигрантскій полкъ С. или совѣтскій полкъ Е. могли бы надолго ужиться съ коммунистами или полукоммунистами, которыхъ я не хочу называть даже и иниціалами. Власовского движенія я не трогалъ и тѣмъ паче не раскалывалъ – оно раскололось само́ по себѣ. Какой смыслъ злиться на меня за то, что этотъ расколъ я предсказалъ правильно? Не лучше ли было бы спросить у меня отвѣта относительно дальнѣйшаго поведенія?
       Я знаю – это предложеніе утопи́чно. Кромѣ «неразсужденія» въ военную традицию входитъ также и «аполити́чность» или, еще хуже, нѣ́кое пренебреженіе къ «политикѣ» и полная неосвѣдомленность въ этой столь заваля́щей сторонѣ человѣческой жизни. Вотъ   и м е н н о   поэтому и получилось: отъ ген. М. Алексѣева до ген. А. Власова –   о д н о     и   т о   ж е: патріотизмъ и героизмъ, подвиги и битвы – и въ конечномъ счетѣ –   п р о в а л ъ.
       Люди, обиженные въ своихъ самыхъ лучшихъ, но все-таки не самыхъ умныхъ чувствахъ предполагаютъ, что у нихъ есть возможность и есть   п р а в о   запретить инымъ людямъ продумать причины всѣхъ этихъ проваловъ. Такой возможности  н ѣ т ъ   и нѣтъ такого   п р а в а: мы всѣ, вся Росія и, можетъ быть, вѣсь міръ – слишкомъ дорого заплатили, скажемъ, за тѣ телеграммы, которые нашъ генералите́тъ слалъ Государю Императору 1 и 2 Марта 1917 года. Мы всѣ, – а теперь и вѣсь міръ, стои́мъ передъ Третьей Міровой войной въ частности изъ-за мудрой политики ген. А. Деникина, который въ этой мало знакомой ему области дѣлалъ все какъ разъ не такъ, какъ слѣдовало бы дѣлать при малѣйшей затратѣ политическаго здраваго смысла. Имѣемъ ли мы право сдѣлать все отъ насъ зависящее, чтобы – въ мѣру нашихъ силъ – предупредить дальнѣ́йшіе подвиги въ такомъ же стилѣ?

Намѣченные цѣли.
       Наша цѣль – возстановленіе Руской Монархіи. Но не Монархіи «вообще», а такой, при которой не было бы цареубійства, при которой «высшій свѣтъ» не клеветалъ бы на Царя и Царицу, при которой генералы не измѣняли бы присягѣ и «народные представители» не орали бы о «глупости и измѣнѣ», при которой были бы невозможны ни 1917, ни 1905 годъ, при которой у насъ съ вами была бы свобода личности, труда и прочаго, при которой Церковь не управлялась бы оберъ-прокурорами, при которой Нація не была бы подѣлена́ на черную и бѣлую кость, – ну и такъ далѣе.

       По нѣкоторой спутанности нашихъ историческихъ познаній, нѣкоторые люди склонны называть это «новомонархизмомъ». Я бы назвалъ это древне монархизмомъ. И́бо все это было на Руси при Алексѣѣ Михайловичѣ и всего этого Росія лишилась при Петрѣ Алексѣевичѣ. Такъ что намъ рѣшительно не́чего шарить по помойнымъ ямамъ Западно-Европейской философіи, а нужно заня́ться такъ сказать «мобилизаціей внутреннихъ рессурсовъ» въ нашемъ собственномъ прошломъ и въ нашихъ собственныхъ мозгахъ найти источники нашего національнаго возрожденія. И, по мѣрѣ нашихъ силъ и нашей возможности правильно оцѣнивая силы и возможности нашихъ враговъ, противниковъ и соперниковъ, – основное вниманіе направить на наши собственные ряды́.
       Не очень удачная руская поговорка совѣтуетъ «не выносить со́ру изъ избы». Не знаю: зачѣмъ собственно накапливать соръ въ нашей собственной избѣ – пусть Керенскій накапливаетъ его въ своей. Наша изба должна быть чистой. И, кромѣ того, содержать въ чистотѣ мы можемъ только собственную избу́ – а никакъ не чужую. Предоставимъ Е. Кусковой плакать о недостаткахъ большевизма. Для насъ большевизмъ есть врагъ совершенно независимо отъ того, какого качества подметки вырабатываетъ совѣтская коже́венная промышленность, и какой процентъ не́дозаво́за или не́допроду́кціи свирѣпствуетъ въ совѣтской экономикѣ. Мы исходимъ изъ той аксіомы, что при да́нномъ строѣ иначе быть не можетъ – а проценты насъ интересуютъ мало. На политику большевизма мы не можемъ имѣть никакого вліянія. На политику иностранцевъ почти никакого – эта политика опредѣлялась, опредѣляется и будетъ опредѣляться тѣмъ, что иностранцы считаютъ своими интересами. Мы не можемъ имѣть никакого вліянія на политику А. Керенского или Р. Абрамовича, – этимъ дя́дямъ съ нами «не по пути», да и намъ, говоря откровенно, – тоже. Руская правая печать, конечно, обязана бороться съ нашими лѣвыми – «Наша Страна» и пытается это дѣлать. Но мы должны бороться и противъ со́ра въ нашей собственной избѣ. Я очень боюсь, что эту задачу «Наша Страна» выполняетъ неудовлетворительно. – «Голосъ Россіи», выполнялъ ее лучше. Это происходитъ въ частности потому, что наша сегодняшняя эмиграція есть результатъ такъ сказать двойного взрыва: 1917 и 1945 года. Оба эти взрыва разбили эмиграцію на совершенно микроскопическіе осколки и теперь даже такой профессіоналъ, какъ я, – не имѣетъ никакой возможности разобраться во всѣхъ этихъ «лигахъ», «союзахъ», «объединеніяхъ», и прочемъ, и прочемъ. И, кромѣ всего того, правую часть эмиграціи разъѣдаетъ «табель о рангахъ» – каждому хочется имѣть какой-то чинъ...

Не разсуждать!
       Н
о все-таки са́мая основная болѣзнь бѣлой эмиграціи – это запретъ мышленія.
       По тому трафарету, который здѣсь установился – всѣ бѣлые вожди были героями, память ихъ всѣхъ неприкосновенна и единственное, что о нихъ допускается писать – это некроло́ги. Бѣлая эмиграція понесла пораженія   на в с ѣ х ъ   своихъ фронтахъ, и ни изъ одного пораженія не желаетъ вывести никакихъ политическихъ уроковъ. Всѣ бѣлые генералы были героями. И – точка. Вопросъ о томъ, почему столь негероическіе люди, какъ Ленинъ и Троцкій на всѣхъ фронта́хъ разбили столь героическихъ людей, какъ Деникинъ и Колчакъ – не ставится во́все. Почему одинъ героическій генералъ А. Деникинъ вы́слалъ другого столь же героическаго генерала П. Врангеля изъ предѣловъ Росіи – тоже не ставится. Попытки отвѣтить на вопросъ почему власовское движеніе было обречено́ на неудачу и на распадъ считаются разлагательскими попытками, хотя и неудача и полный внутренній распадъ власовского движенія стали фактомъ сегодняшняго дня.
       Трагедія нашей военной эмиграціи – и старой и новой, заключается въ томъ, что она, не имѣя за своей спиной никакого государственнаго авторитета, бросается становиться во фронтъ первому попавшемуся генералу: онъ, де, вы́везетъ. Пока что въ нашей антисовѣтской борьбѣ кое-какъ вы́везли только два Генерала: П.Н. Врангель и Б.А. Хо́льмстонъ. Первому была предоставлена честь эвакуаціи – когда все остальное было уже безповоротно проиграно и потеряно, а второй – зная Европу, нѣмцевъ, демократію и прочее – въ тиши́ формировалъ свою «Національную Армію», ко Власову не пошелъ, Праги штурмовать не сталъ, и просто спасъ свои части на нейтральную швейцарскую территорію.
       Это такъ сказать   в ы́ в о з ъ.   Но это никакъ не   в ы х о д ъ.   И́бо – а дальше что? Вотъ будетъ какая-то американская «акція» и будутъ какіе-то рускіе формированія. Такъ, можетъ быть, простительно какъ-то надѣяться на то, что ошибки прошлаго будутъ какъ-то проанализированы и, по мѣрѣ возможности,   н е   п о в т о р е н ы́.   Вотъ вамъ примѣръ истинно классической ошибки [если бы къ этимъ выводамъ прислушались, тѣ, къ кому обращался авторъ, то возможно не случилась бы нынѣшняя возня и вопли въ связи съ осовѣченымъ «РОВСомъ» Иванова-Гиркина, и его Крымско-Домбасскихъ дѣянiй, – прим.].
       Въ газетѣ «Суворовецъ» Ген. Б.А. Хо́льмстонъ пишетъ о т.н. Рускомъ Охранномъ Корпусѣ въ Югославіи: «Корпусъ, болѣе чѣмъ кто-либо другой, покрылъ славой рускую воинскую честь, но также больше, чѣмъ кто-либо другой, дрался тамъ, гдѣ не́ было нужно и съ противникомъ, съ которымъ рускимъ драться не было никакого государственнаго смысла».
       Ген. Б. А. Хо́льмстонъ, но своей службѣ въ Ве́рмахтѣ чрезвычайно точно информированъ о рожденіи и дѣятельности Корпуса. Если его о́тзывъ перевести на простой рускій языкъ, то получится вотъ что: дрались блестяще, но дрались   съ   о в е р ш е н н о   з р я.
       Лично я считаю, что все это было хуже, чѣмъ зря.
       Ген. Скороду́мовъ, основавшій этотъ Корпусъ, былъ, кажется, самымъ глупымъ генераломъ эмиграціи – а это что-нибудь да стоитъ. Нѣмцы предложили ему формированіе Корпуса и честно, по-нѣмецки, предупредили ни въ какую Росію этого Корпуса они не пустятъ. Отъ своего офицерства ген. Скородумовъ это заявленіе   с к р ы л. Офицерство пошло воевать съ партизанами. Оно дралось, дѣйствительно, блестяще. Но дралось совершенно зря. Нужно ли   а н а л и з и р о в а т ь   эту   т р а г е д і ю   – хотя бы для того, чтобы она не повторилась еще разъ – который разъ, о, Господи? Отъ Алексѣева черезъ Корнилова, Деникина, Юденича, Колчака, Дроздовского – до Власова, Скородумова и даже Глазенапа – все одна и та же, все одна и та же исторія: огромной воинской доблести люди, подъ командованіемъ по меньшей мѣрѣ политическихъ младенцевъ [и вновь, подъ командованiе самаго гиганскаго младенца – Иванова-Гиркина... Ни чему исторiя не научила..., – прим.]. И это въ обстановкѣ, гдѣ политика рѣшаетъ все.
       На нашей бѣлой печати лежитъ тоже печать: печать крайней   н е с е р ь е з н о с т и:   съ одной стороны канонизація нашего   к а т а с т р о ф и ч е с к а г о   прошлаго, съ другой – организаціонный зудъ: погоня за табелью о рангахъ.
Вопросъ о серьезности.
       «Н
аша Страна», конечно, дѣлаетъ ошибки: иначе въ мірѣ не бываетъ. Но для свѣ́дѣнія и нашихъ друзей и нашихъ не́друговъ я хотѣлъ бы еще разъ повторить: она ведется съ той предѣльной степенью   с е р ь е з н о с т и,   на которую я способенъ. Было бы нелѣпо предположить, что, рискуя всѣмъ тѣмъ, чѣмъ я рисковалъ за всѣ годы эмиграціи, – я шелъ бы на этотъ рискъ во имя удовольствія печатно обозвать однихъ людей «сволочью» и другихъ людей – другими словами. Или, какъ это предполагаетъ солидари́стская и совѣтская печать, – для того, чтобы собрать подписну́ю плату «на три рюмки водки». «Бѣлая Имперія» – ни при какомъ мыслимомъ случаѣ не дастъ въ эмиграціи ни одной копейки. Романъ «Двѣ Силы», какъ это понимаетъ всякій человѣкъ, что либо смы́слящій въ литературномъ рынкѣ, можетъ дать деньги (литературно смыслящіе читатели, вѣроятно, уже сами догадались объ авторѣ этого романа). Въ «Бѣлую Имперію» я вложилъ пять лѣтъ работы. Для того, чтобы обдумать очередные гла́вы «Двухъ Силъ», у меня нѣтъ свободнаго вечера. Я работаю совершенно   в с е р ь е з ъ,   и это въ частности объясняется тѣмъ, что эмиграція – это   о ч е н ь   серьезная вещь – какъ бы мы себя ни ругали.
       Задолго до этой войны я писалъ «будущей Росіей будемъ править мы», то-есть эмиграція. Привелъ соотвѣтствующіе историческіе примѣры: послереволюціонной Франціей правила эмиграція. Послѣ Первой Міровой войны эмиграція правила въ: Росіи, Италіи, Чехіи, Финляндіи, Испаніи, Польшѣ и отчасти въ Германіи, и объяснялъ, почему это такъ получается: режимъ, который вы собираетесь свергнуть, будетъ ужъ очень неостороженъ, если, позволитъ вамъ сколачивать ваши силы и ваши идеи, на его собственной территоріи.
       Сейчасъ, послѣ Второй Міровой войны, Д. Далинъ въ «Народной Правдѣ» пишетъ: «Послѣдніе годы дали намъ нѣсколько интересныхъ отвѣтовъ на вопросъ о роли эмиграціи въ су́дьбахъ своей страны. Въ Западной Европѣ и Америкѣ жила́ многочисленная итальянская эмиграція, покинувшая свою страну въ двадцатыхъ годахъ, при диктатурѣ Муссолини. Всѣ ее попытки по борьбѣ съ режимомъ оказались безплодными; режимъ палъ подъ канонаду англо-американскихъ пушекъ. Но когда онъ палъ, посѣдѣ́вшіе въ эмиграціи итальянскіе демократы, стали играть огромную, на первый взглядъ даже непропорціонально большую роль въ судьбѣ своей страны.
       Аналогично положеніе и въ Германіи. Роль политическихъ эмигрантовъ, вернувшихся изъ Англіи и Америки (нѣкоторые при́были и изъ Москвы), въ разгромленной Германіи оказалась очень большой.
       Самымъ же рази́тельнымъ примѣромъ этой функціи политической эмиграціи является Корея. Корейскіе эмигранты жили заграницей, въ Китаѣ и Америкѣ, 35 лѣтъ – съ тѣхъ поръ, какъ японцы аннекси́ровали ихъ страну. Тридцать пять лѣтъ корейская эмиграція вела упорную, но безплодную борьбу. Освобожденіе Кореи достигнуто было лишь въ моментъ капитуляціи Японіи. Но тутъ выяснилось, что за 35 лѣтъ въ Кореѣ не оказалось ни одного вождя, лучшаго чѣмъ 73-лѣтній эмигрантъ Синъ Манъ Ри, котораго подавляющимъ большинствомъ населеніе Южной Кореи выбрало въ президенты – вопреки желанію оккупаціонныхъ Американскихъ властей. На сѣверѣ Кореи, другой эмигрантъ, Кимъ Иръ Сенъ, былъ пома́занъ на царство Московскимъ еле́емъ.
       Многіе изъ выводовъ, относящихся къ этимъ странамъ, примѣни́мы и къ Росіи. Физической или военной силой эмиграція не была́ и ни при какихъ условіяхъ не будетъ. Если разсматривать ходъ исторіи примитивно, по-сталински – «а сколько дивизій есть у Римскаго папы?» – то эмиграція никогда не сыграетъ роли. Но это неправильно.
       Да, не эмиграція пробиваетъ рѣшающіе бре́ши въ тираническомъ режимѣ. Но когда подъ ударами извнутри́ или извнѣ диктатура зашатается, когда начнется ее кризисъ, можетъ пробить часъ для тѣхъ элементовъ эмиграціи, которые остались политически живыми, зрячими и чуткими къ событіямъ въ своей странѣ. Тогда они могутъ оказаться способны выразить смутные настроенія и требованія страны, придавленной диктатурой. Ихъ политическій опытъ, ихъ знанія, пріобрѣте́нные въ свободныхъ условіяхъ, ихъ пониманіе внутренней механики власти и международныхъ отношеній, могутъ сдѣлать эту кого́рту въ нѣсколько тысячъ человѣкъ больши́мъ историческимъ факторомъ».
       Д. Далинъ пишетъ: «могутъ». Да, могутъ сыграть роль, но могутъ и не сыграть никакой роли. Или могутъ сыграть катастрофическую роль, вотъ такую же, какую сыграла эмиграція французской революціи. Изъ эмигрантскаго опыта всѣхъ эмиграцій можно было бы вывести и такое заключеніе, чѣмъ дли́тельнѣе періодъ эмиграціи, – тѣмъ бо́льшую роль эта эмиграція можетъ сыграть, и́бо самы́й фактъ длительности эмиграціи измѣряетъ степень упорства въ борьбѣ. А упорство въ борьбѣ всегда имѣетъ свои историческіе корни.
       Такъ вотъ – настанетъ нѣ́когда день, – онъ настанетъ, – когда мы вернемся домой. Что же принесемъ мы изъ нашего политическаго и жизненнаго опыта? Учебникъ «Руской исторіи», приноро́вленный для школъ у́нтеръ-офицерскаго состава? Политическую программу, повторяющую завѣты Черныше́вскихъ и Лавровыхъ? Родословные книги Російскаго дворянства? Или попытаемся ошарашить Російскаго обывателя какимъ-нибудь солидари́змомъ или универсали́змомъ? Что принесемъ МЫ, жившіе эти годы все-таки на волѣ и имѣвшіе время и   м ы с л и т ь   и   о б м ѣ н и в а т ь с я   мыслями?

Тотемы и табу.
       В
сякое индѣйское племя имѣетъ свой тоте́мъ: расписанное въ боевую окраску бревно, сνмволизирующее духа-покровителя племени. Кое-какіе племена́ имѣютъ и свои табу́ – напримѣръ, запретъ принимать пищу изъ рукъ женщины. Этнологи́ческіе пережитки этихъ тоте́мовъ и табу́ дожили и до эмигрантскихъ временъ: у всякаго племени есть тоте́мъ и есть табу́. Нельзя трогать тоте́ма и нельзя преступа́ть табу́. Если, бы свести́ эти табу́ въ нѣ́кій очень сокращенный списокъ, то онъ имѣлъ бы такой видъ:
       нельзя анализировать крѣпостного права, – обидятся дворяне;
       нельзя анализировать агра́рнаго, вопроса, – обидятся помѣщики;
       нельзя анализировать дѣ́ятельности ген. Алексѣева, – обидятся алексѣ́евцы;
       нельзя анализировать дѣятельности ген. Деникина, – обидятся деникинцы;
       нельзя анализировать ошибокъ Корнилова, Колчака, Власова и даже Глазенапа, – обидятся корниловцы, колчако́вцы, власовцы и даже глазена́повцы;
       нельзя трогать нѣмцевъ, – обидятся нѣмцы и тѣ, кого нѣмцы вели́ и подвели;
       нельзя трогать демократій, – обижаются тѣ, кого демократіи веду́тъ и, вѣроятно, по́дведу́тъ.
       нельзя, наконецъ, анализировать Руской исторіи, и́бо тѣ, кто ее училъ по учебникамъ, приноро́вленнымъ для курсовъ у́нтеръ-офицерскаго состава, убѣждены́, что, напримѣръ, Екатерина Первая была, дѣйствительно, Царицей и Матушкой, а не куклой и кто его знаетъ, чѣмъ еще. Я написалъ «дѣвкой». Можно выразиться деликатнѣе: маркита́нткой. Тотъ фактъ, что она никакихъ правъ на Престолъ не имѣла и рѣшительно никакого участія въ управленіи государствомъ не принимала, никакъ не мѣняется отъ перемѣны мѣстъ эпи́тетовъ. Но люди, проходившіе курсъ Руской исторіи, по вышеука́заннымъ учебникамъ, дѣйствуютъ точно по у́нтеръ-офицерскому анекдоту: «ну, а вы, господинъ во́льноопредѣля́ющійся, изъ какого металла сдѣланъ штыкъ?» – «Изъ стали, г-нъ у́теръ-офицеръ». – «Вотъ – чудакъ, а еще образованный, – написано вѣдь изъ вышеука́заннаго металла!»
       Люди, проходящіе курсы по принципамъ вышеука́заннаго металла, вѣроятно, искренне полагаютъ, что если Руская Монархія есть лучшая форма правленія, то вышеука́занная аксіома примѣнима для всѣхъ Носителей Верховной Власти – отъ Рю́рика до Николая Втораго, – и что за тысячу лѣтъ не было ни одного провала. Провалы   б ы л и.   И самымъ страшнымъ изъ нихъ былъ петро́вскій провалъ. Думаютъ ли вышеука́занные люди, что ихъ обидчивые письма могутъ хоть что-нибудь измѣнить въ той оцѣнкѣ петровской эпохи, какая характерна для всѣхъ или почти всѣхъ рускихъ культурныхъ людей, прошедшихъ сталинскіе концлагеря? Или – иначе – думаютъ ли члены АБВ, ВБА, ХЦЖ или ЖЦХ, что ихъ новораскрашенные тоте́мы могутъ, дѣйствительно кого-то напугать?

Исходный пунктъ.
       П
озиція нашего движенія, «Нашей Страны» и моей «Бѣлой Имперіи» сводится къ слѣдующему: вся наша трагедія объясняется «отрывомъ интеллигенціи отъ народа», а этотъ отры́въ родился – или окончательно закрѣпился «реформами Петра Великаго». И самый страшный въ нашей исторіи   в н у т р е н н і й   расколъ былъ совершенъ въ періодъ его прее́мницъ. Мы сейчасъ расплачиваемся за всѣ ошибки восемнадцатаго столѣтія. Будемъ работать надъ тѣмъ, чтобы дѣти наши не оказались тѣмъ «седьмымъ колѣномъ», которое, по Библіи, оплачиваетъ грѣхи отцовъ.
       Такъ что это есть основной пунктъ пониманія и нашей исторіи и нашей революціи: измѣна нашему собственному національному лицу. Но въ «томъ пунктѣ получилась чисто техническая неувязка: «Бѣлая Имперія» еще не вышла и вѣроятно въ обозримый промежутокъ времени выйти не сможетъ: денегъ нѣтъ. Пока что – въ ближайшихъ номерахъ «Нашей Страны» я попытаюсь дать, такъ сказать, концентра́тъ ее наиболѣе существенныхъ частей – главнымъ образомъ объ эпохѣ Петра Перваго. Я буду привѣтствовать всякую историческую документальную, «дѣловую критику» – но хочу откровенно предупредить нашихъ обиженныхъ и униженныхъ: «обиды» не помогутъ ничему.
       Въ эмигрантской прессѣ двадцатыхъ годовъ – въ «Русской Мысли», въ «Послѣднихъ Новостяхъ», въ «Руси» и прочихъ, не одинъ разъ появлялись всякаго рода корреспонденціи изъ Росіи – тогда сегодняшней «желѣзный занавѣсъ» имѣлъ еще очень много дыръ. Очень много разъ отмѣчался тотъ фактъ, что руская интеллигенція, оставшаяся подъ совѣтами, видитъ «корни революціи» въ эпохѣ Петра. Та группа этой интеллигенціи, которая сей часъ работаетъ въ «Нашей Странѣ» видитъ корни революціи тамъ же. Такимъ образомъ, моя оцѣнка «достиженій» 18-го вѣка, Петра и его прее́мницъ – есть не моя или не только моя оцѣнка, эта оцѣнка есть оцѣнка той новой руской національной интеллигенціи, которая родила́сь, такъ сказать, подъ знаме́нами концентраціо́нныхъ лагере́й. Эта оцѣнка все равно будетъ кѣмъ-то сформулирована. Никакіе «обиды» и никакіе «жалобы» ее не остановятъ.
       Лѣтъ двѣсти – двѣсти пятьдесятъ Росія жила ненормальной жизнью. Ее образованный, правящій, привилегированный слой «оторвался отъ народа», отъ его традицій, вѣрованій и прочаго и прочаго. Вслѣдствіе этого то, что у насъ было отъ «культуры» – было сперто съ Запада. То, что у насъ было «отъ души», отъ Націи, отъ Народа и прочаго, все это какъ-то застряло на уровнѣ эпохи Царя Алексѣя Михайловича.
       «Ца́рство на ся раздѣли́ся». Революціи 1905 и 1917 года, неудачи Бѣлаго Движенія, наше нынѣшнее положеніе, все это   в ъ   к о н е ч н о м ъ   счетѣ заложено въ «реформахъ Петра». Оттуда же идутъ и ошибки Бѣлаго Движенія. Мы, тѣ рускіе люди, которые на личномъ своемъ опытѣ прошли школу «Ленинскаго Преображенскаго Приказа» и «Сталинскаго Всешутѣ́йшаго Сνнода» – и которые вырвались на волю – мы   о б я з а н ы   передъ своей совѣстью и передъ будущимъ Росіи – подвергнуть совершенно безпощадному анализу всѣ   н а с т о я щ i е,   а не иллюзо́рные причины великой трагедіи, которая нависла надъ Росіей, а изъ Росіи нависа́етъ сейчасъ надо всѣмъ міромъ.
       Обиженные люди сдѣлали бы лучше, если бы обижались на причины, а не на анализъ причинъ.
       Источникъ: Иванъ Лукьяновичъ Солоневичъ. «Наша Страна». «Тотемы, табу и анаѳемы». №29. Суббота, 15 Октября. С. 1-3. Casilla de Correo 2847. Buenos Aires. 1949 г.

О нюрнбергскихъ ви́сѣльникахъ.
       В
ъ 1921 году П. Стру́ве, тогда уже законченный монархистъ, писалъ въ «Русской Мысли»: «Германія, которой въ руской революціи принадлежала роль устрои́теля и финансирующей силы, создала́ цѣлую литературу о ней, въ связи́ съ государственнымъ банкротствомъ Росіи. Это были теоретическіе проекты того разрушенія Росіи, за которое во время Міровой войны Германія взяла́сь практически».
       Это было написано за двадцать лѣтъ до Германо-совѣтской войны, въ которой «теоретическіе проекты разрушенія Росіи» приняли окончательно звѣриный характеръ.
       Но еще и сейчасъ, и послѣ этой войны, находятся рускіе и даже «національные» публицисты, которые проливаютъ слезы по нюрнбергскимъ ви́сѣльникамъ, стро́ятъ совершенно дѣтскіе легенды объ «англійскомъ за́говорѣ» и все еще мечтаютъ то ли о генералѣ Эйхгорнѣ, то ли о партайгеноссѣ Ко́хѣ. «Кого Богъ захочетъ погубить ‒ отниметъ разумъ». Кого Богъ продолжаетъ губить ‒ разума не возвращаетъ.

       Лично я думаю, что въ подготовкѣ Февраля нѣмецкіе деньги никакой роли не играли. Эту подготовку вели люди, которые, какъ и цареубійцы 11 Марта 1801 года, не нуждались ни въ какихъ деньгахъ: богатѣйшіе люди Росіи. Но подпольный міръ Обводнаго Канала, ночлежекъ, притоновъ, отча́сти и случайныхъ новыхъ рабочихъ Петроградской промышленности, былъ использованъ нѣмецкими деньгами до конца. Одна́ко все это было уже послѣ Февраля... Иванъ Лукьяновичъ Солоневичъ, «Великая фальшивка Февраля».

Subscribe

  • ПРИСПОСОБИВШИЕСЯ

    Иванов-Разумник Разумник Васильевич 1943г. О погибших в советских тюрьмах и ссылках писателях рассказывать хоть и горько, но…

  • Полууголовная ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО ТОРГСИНА

    Сверкающие зеркала, услужливые продавцы, немыслимое изобилие товаров, свезенных, казалось бы, со всего света… Именно такими в…

  • Как мирянину можно спастись

    Преподобный Паисий (Величковский) Советую вам прилежнее читать Божественное Писание и учение святых и Богоносных Отцов наших,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments