graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

ПАМЯТИ ПОСЛЕДНЕГО ЦАРЯ архим. КОНСТАНТИН ЗАЙЦЕВ КАТАСТРОФА



"Отец мой пал на бреши, но в его лице удар нанесен Христианскому обществу. Оно погибнет, если общественные силы не объединятся и не спасут его."

Так писал Император Александр 3-й Императору Францу-Иосифу в 1881г., под свежим впечатлением катастрофы 1 марта. Царствие Имп. Александра 3-го было временем внутреннего спокойствия; Революция притаилась. Россия крепчала, наливаясь соками, но это был штиль перед бурей. Не произошло сознательного единения общественных сил вокруг Царя для спасения русского Христианского Общества.
Штурм возобновился с новой силой при сыне Имп. Александра. Однако не нужно думать, что уж так могучи были кадры Революции в эпоху Императора Николая 2-го: они были ничтожны по сравнению с государственной мощью России. Беда была в том, что с угрожающей быстротой убывала у общества способность оказывать сопротивление разрушительным ядам Революции (Церковь потеряла силу - прим.). Россия была больна, у общества пропало желание противодействовать. К смерти ли была болезнь?. Увы! Самые сильные средства не помога- ли! Не оказала спасительного действия и грандиозная встряска 1905 г. "Люди обратились в лютых зверей, безпощадных, для укрощения которых не было других средств, кроме оружия. И вот загремели пушки, пулеметы... И в древних Храмах русской столицы мы молимся при громе этих выстрелов, как будто в осажденном городе..." – писал, встречая Новый, 1906-ой год, архиепископ Никон в Троицких листках.

"Так закончился этот мрачный, позорный год – год великих скорбей и гнева Божия... Что пережило бедное русской сердце? Что перестрадало многострадальное, воистину мученическое сердце нашего доброго, кроткого, любвеобильного Царя? Не были ли муки его сердца томитель нее мук великого ветхозаветного страдальца Иова?
"Господи! Доколе же это? Но уже текут реки крови и потоки слез, уже несутся к небу стоны вдов и малюток- сирот: ради этой крови, этих слез, этих стонов, смилуйся, Господи, над нашей многогрешной Русью!... Не помяни беззаконий наших, опусти карающую руку, вложи меч Твой в ножны, помяни милости Твоя древние и сжалься над нашей несчастной Родиной!

"Воздвигни силу Твою и прииди во еже спасти нас!" Так переживал Смуту 1905-6 годов добрый сын Церкви. Но не так восприняло страшный урок Русское Общество. Не уразумело оно знамения гнева Божия! Да и мало думало оно о Боге.

Настал период нового благоденствия, еще более блистательный, чем при Имп. Александре 3-ем. Но не ко спасению пошла эта милость Божия, и дары Божией благодати не вразумили русской общество. Оно не прозрело, не опомнилось от революционного угара, ничему не научилось. В этот последний час не сложилось охранительного фронта вокруг Правительственной власти. В полной силе осталась антитеза "мы" и "они." Широко разливалась волна оппозиции, "лучшие люди" готовы были как угодно далеко идти в соглашательстве с Революцией – только бы не оказаться на стороне Царского Правительства.

В февральские дни Россия испытала смертельный пароксизм револю ционной горячки. Беспорядки, возникшие в Петербурге, ничего угрожаю щего сами по себе не представляли и легко могли быть подавлены. Незначительные перебои в доставке продовольствия раздулись, в воспаленном воображении общества, в якобы "право выйти на улицу" с требованием хлеба. Объективная обстановка не отвечала этой инсценировке "голодных безпорядков": Россия в целом, и тем более в Петербурге, жила не хуже, а, может быть, даже лучше, чем до войны. Опытный администратор, при трезвой оценке положения, легко бы нашел необходимые меры для государственного самосохранения. Однако Россия дошла уже до такого состояния, что инстинкт самосохра нения у нее перестал функционировать. Не нашлось скромной военно-полицейской силы, способной подавить бунт в самом зародыше, когда Россия была, как никогда, близка к реализации военного успеха. В каком-то болезненном экстазе восторженного бунтарства Россия внезапно ополоумела, и в мгновение ока омерзительный, предательс кий бунт облекся в глазах общества ореолом "Революции," перед которым безсильно склонилась и полицейская, и военная сила...

Чуть ли не единственным человеком, у которого не помутилось национальное сознание, был Царь. Его духовное здоровье ни в какой мере не было задето тлетворными веяниями времени. Он продолжал смотреть на вещи просто и трезво. В столице в разгар великой войны, от исхода которой зависела судьба мира – возник уличный бунт! Его надо на месте мгновенно подавить, что обезпечит минимальную трату крови. Царю было ясно, как и при более ранних столкновениях с общественным мнением, что во время войны и, буквально, накануне победы над внешним врагом, нельзя заниматься внутренними реформа ми, ослабляющими Правительственную власть.
Царь был на фронте, во главе Армии, продолжавшей быть ему предан ной. Так, кажется, просто ему было покончить с бунтом! Но для этого надо было, чтобы происшедшее в столице, было воспринято государственно-общественными силами именно как бунт. Внутренний враг, в образе бунтующей черни, грозил самому бытию России. И включились в этот бунт не случайные люди, а целая коалиция самых разнокачественных групп людей, объединенных зловещей мыслью, как "спасти" страну от Царя и его Семьи.

Что было делать Царю? Царь морально не мог открыть внутренний фро нт войны, поворачивая тыл внешнему фронту. Ехать в столицу с верны ми войсками и подавить бунт, опираясь на военную силу? Но рвать с "лучшими людьми" страны и идти открытой междоусобной войной против Столицы, ставшей центром сопротивления ему – Царь не мог.

Государь внезапно оказался "без рук": он ощутил вокруг себя пустоту. Вместо честных и добросовестных исполнителей своих предназначе ний, появились "советники и подсказчики," в глазах которых он мешал им "спасать" Россию! У него прямо вырывали "Министерство общест венного доверия." Уже и раньше царь с горечью выслушивал подобные советы, которые иногда предъявлялись ему чуть ли не в ультимативной форме. Так, английский посол предложил Царю уничтожить "преграду," отделявшую его от народа – и тем снова заслужить его доверие.

-- Думаете ли вы, – с достоинством ответил ему Царь, – что я должен заслужить доверие моего Народа или что он должен заслужить мое доверие?

Похожие речи пришлось выслушать Царю однажды и от председателя Государственной Думы Родзянко. Его настойчивость довела Царя до того, что он, закрыв лицо руками, произнес:
-- Неужели я 22 года старался, чтобы все было лучше, и 22 года ошибался?
-- Да, Ваше Величество, –послышался самоуверенный ответ, – 22 года вы стояли на неправильном пути... (так повествует сам Родзянко в своих восп. - прим.).

И этот неумный барин, уже в качестве представителя победоносной Революции, властно от ее имени начал диктовать Царю, как ему надо поступать, пока не поздно, чтобы попасть, наконец, на "правильный путь." Родзянко наивно верил, что правительство, "ответственное перед Думой," сумеет остановить революцию и торопил Царя с этой мерой. О подавлении бунта силой в его глазах не могло быть и речи. Ведь то, что произошло в Петербурге, не был "бунт": то была "Революция!" Ее надо было умилостивлять скорыми уступками, мгновенными, способными остановить ее разгорающийся аппетит. Родзянко, по прямому проводу, негодовал от того, что Царь недостаточно быстро реагирует на его требования об уступках. К сожалению, не было людей, способных оборвать бесплодные речи. В Ставке, в глазах окружавших Царя генералов, "Революция" была уже не просто внешней и враждебной силой, – она была авторитетом. Этот авторитет давил на их волю, на их совесть. Самодержавный Царь был уже как бы чем-то отжившим, устарелым. "Будущее" шло ему на смену – какое, никто толком не знал и не понимал, но во всяком случае далекое от навыков и традиций прошлого. Даже в глазах этого "генеральского" общества, судьба России бесповоротно отделилась от судьбы самодержавия. Царь один этого не понимал!

Да! Царь этого не понимал. Он готов был восстановить порядок самы- ми крутыми мерами – и тем спасти Россию.
-- Я берег не Самодержавную власть, – сказал он старому другу своей семьи Фредериксу, – а Россию.
В этом убеждении он оказался одинок. Ближайшее окружение его стало на сторону бунта и свои устремления направило на соглашательство с ним.
Психологическая опора этого настроения была в убеждении, в навяз чивой идее, будто Царь, и особенно Царица, препятствуют нормальному ведению войны! Измена Царю тем самым облекалась в патриотичес- кий покров. Убрать Царя и Царицу – в этом намерении сходились и бунтовщики и патриоты. Что было делать Царю?

Оставалась одна надежда спасти Россию, признать, что по каким-то непонятным причинам он и Царица являются помехой для успокоения России. Уйти, уступить место на Троне другому и тем образумить Россию. Перед этим решением склонился Царь, как перед необходимо- стью, определяемой непреодолимыми обстоятельствами. На этот путь толкала его не только настойчивость петербургского прямого провода, но и армия! Не кто иной, как генерал Алексеев предложил Государю разослать запросы главнокомандующим по вопросу об отречении от престола. Самая форма запроса намеренно показывала, что ближай- ший к Государю человек ищет у своих помощников поддержки своему настойчивому совету. В запросе было прямо сказано: "Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения." Ответы были единогласны. Не составил исключения и ответ великого князя Николая Николаевича. Бывший Верховный телеграфировал:

"Считаю необходимым, по долгу Присяги, коленопреклоненно молить Ваше Величество спасти Россию и Вашего Наследника. Осенив себя крестным знаменем, передайте ему Ваше наследство. Другого выхода нет."
Запросы и ответы датированы 2-го марта 1917 г. В этот же день Госуда- рь телеграфировал Председателю Государственной Думы: "Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения России. Посему я готов отречься от Престола в пользу моего сына, при регенстве брата моего Михаила."
Судьба России была решена. С этого момента – спасения для нее не было. Генерал Алексеев едва ли не первый протрезвел, – но было поздно. Уже 3-го марта он сокрушенно говорил: "Никогда не прощу себе, что поверил в искренность некоторых лиц, послушался их и послал телеграмму главнокомандующим по вопросу об Отречении Государя от Престола."
Царь только в одном изменил свое решение: он отрекся и за сына. Можно думать, что не только соображения о здоровье Наследника игра ли здесь роль. Вероятно, были приняты и соображения государствен- ные: раз отречение диктовалось отрицательным отношением "народа" к личности Царя и Царицы, не лучше ли власть передать лицу совершеннолетнему, а не отроку, неотделимому от родителей? Вообще удивительна та собранность мысли и рассудительность поведения, которую проявил отрекающийся от Престола Монарх: он все сделал, чтобы облегчить положение своим преемникам по власти.
+ + +
А прощальное обращение Царя к Армии? Нельзя без волнения читать его. Какое безпредельное самоотвержение звучит в нем, какая предан- ность делу обороны страны! Страшным укором должен был прозвучать этот прощальный Царский привет войскам по адресу тех, кто боролся с Царем, сверг его и занял его место. Не этим ли объясняется, что обращение Царя, опубликованное ген. Алексеевым по Армии, не было допущено Временным Правительством к распространению?... Вот этот исторический документ:
"В последний раз обращаюсь к вам, горячо любимые мною войска. После отречения мною за себя и за сына от престола Российского, власть передана Временному Правительству, по почину Государствен- ной Думы возникшему. Да поможет ему Бог вести Россию по пути славы и благоденствия. Да поможет Бог и вам, доблестные войска, отстоять нашу Родину от злого врага... Эта небывалая война должна быть доведена до полной победы.

"Кто думает теперь о мире, кто желает его – тот изменник Отечества, его предатель. Знаю, что каждый честный воин так и мыслит. Исполняйте же ваш долг, защищайте же доблестно нашу Великую Родину, повинуйтесь Временному Правительству, слушайтесь ваших начальников, помните, что всякое послабление порядка службы только на руку врагу.

"Твердо верю, что не угасла в ваших сердцах безпредельная любовь к нашей Великой Родине. Да благословит вас Господь Бог и да ведет вас к победе Святой Великомученик и Победоносец Георгий.
8 марта 1917 г., Ставка."
Для уходящего Царя думы о России были неотделимы от исповедания Православной Веры: только под св. стягом Великомученика Георгия мыслил он победу! Не так уже думала и чувствовала Россия. Простившись с Царем, Россия прощалась и с Верой Отцов.

Во время Великой войны архиепископ Лондонский писал своим единоплеменникам и единоверцам то реальное впечатление, которое испытывал каждый вдумчивый и чуткий иностранец, прикасавшийся к России:
"Россия никогда не будет побеждена, и это не столько благодаря обширной своей территории, сколько благодаря душе своего народа, которая все будет гореть и страдать, страдать и гореть. Русские могут потерять весь мир, но они сохранят свою душу." Так оно и было.

Теперь, с отказом от Царя, Россия отказалась и от своей души.

"Помни, Россия, – восклицал в середине 19 века, в разгар Великих Реформ, знаменитый православный проповедник, епископ Иоанн (Смоленский), – что в тот день, когда ты посягнешь на свою Веру, ты посягнешь на свою жизнь..."
Это день наступил с вынужденным уходом Царя, с отречением от него Русского Народа. Вот, когда мог русский народ восклицать, обливаясь слезами: "Погибаем, погибает.... закатилось Солнце Земли Русской." Оно подлинно закатилось.
Забыв о Царе, Россия забыла о войне, о Родине, о Боге. Она вообще перестала существовать, как некая соборная личность. Осталась рассыпанная храмина, в которой ничего не могло сплотиться достаточно стойкого для защиты Царя, Бога и Родины. В возникающем хаосе судьба Царя и его семьи была предрешена. С необыкновенной быстротой оказался он на положении поднадзорного арестанта. Пусть клевета немедленно замолкла, как только открылась возможность проверки на фактах: Царь и его семья были чисты как стеклышко и в политическом, и в семейно-общественном отношениях. Какое это теперь имело значение? О Царской семье мало уже кто думал: все думали о себе, о своих текущих нуждах и болезнях, которых станови- лось все больше и больше... 

----------------------
Пожалуй это самое глубокое на сегодняшний день изъяснение причин Отречения. Идеолог РПЦЗ от. Константин... сам живший в те годы.
Subscribe

  • Мученик Евстратий

    10 АПРЕЛЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ СОВЕРШАЕТ ПАМЯТЬ ПРЕПОДОБНОГО МУЧЕНИКА ЕВСТРАТИЯ ПЕЧЕРСКОГО, УМУЧЕННОГО ИУДЕЯМИ При нашествии…

  • Идёт подготовка...

  • Пасха Христова в Ливадии

    Кинохроника в цвете: Император Николай II христосуется в в Итальянском дворике Ливадийского Дворца. Крым, 6 апреля 1914 года.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments