graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ ГЕН. С. ПОЗДНЫШЕВ 2 ГЛАВА. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

О благороднейшем последнем Государе Всероссийском остались не одни только жидо-коммунистические мифо- экскрементальные побасенки... Осталось немало и прекрасных, честных воспоминаний. Это одно из них...
............................................
Убит Ты, верный Император.
Как славный воин всей Руси,
Ты Русь спасал от силы темной,
Тебя же мы не смогли спасти.
Убийцы нам твои известны.
О них потомки будут знать.
Когда придет на это время,
Что можно будет им сказать.
Отчизну нашу сберегая
От искушения в жизни злой,
Желал Царь Русскому Народу
Мир долголетний и покой.
Уж сколько лет как Русь страдает
Не зная, где твой прах лежит.
Чтоб над могилой Твоей тайной
Молитву Господу свершить.

1977 год. Сан-Франциско
--------------------------------------------------



Что переживала в эти дни одинокая, почти всеми покинутая,
окруженная человеческой злобой, пленная Семья? Какия чув-
ства наполняли их сердца и души? Какие разговоры она вела
между собою без посторонних ушей и глаз? Удавалось ли им
остаться наедине, чтобы настойчивые, безцеремонные, а ино-
гда и наглые глаза стражи не следили за ними?
Для ответа на эти вопросы у нас имеется мало сведений.
Надо честно, безпристрастно и нелицеприятно признать не-
оспоримую правду: Государь и Царица стояли во всех отноше-
ниях неизмеримо выше своих хулителей, судей и проклинателей.
Нет ни одного свидетельства, из которого можно было бы узнать, увидеть, их жалобы на соих подданных, на несправедливость суда людского, на безсовестную. Низкую и подлую клевету, которая липкой грязью забрасывала их святую чистоту. Когда-то народ наш в простое своего незлобивого сердца говорил: «лежачего не бьют». Эту благородную мудрость революционные люди отвергли, как ОТРЕКЛИСЬ ОТ ИСТОРИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ СВОИХ ПРЕДКОВ. Не нашлось среди русской интеллигенции даже Пилата, который громко и безбоязненно сказал бы бунтующей толпе: « Се человек!» Оклеветанная Христианнейшая Царица писала из заключения:
Господи, смилуйся и спаси Россию"... “О, как я молюсь, чтобы Господь ниспослал духа разума, духа страха Божия. Bcе потеряли головы, все врозь, Царство зла губит и страдания невинных убивает...”. “Очень coгрешили мы все, что так Отец Небесный наказывает своих детей. Но я твердо и непоколебимо верю, что Он все спасет; Он один это может. Надо перенести, перетерпеть, очиститься, перероди-
ться...” Верю народу русскому, что он силен и молод, но как воск мягок. Плохия руки схватили и тьма и анархия царствуют; но придет
Царь славы и поддержит, умудритъ, сокрушенный, обманутый народ... Искупим все наши столетние грехи, омоем в крови все пятна, загряз- нившия наши души...”.
Александровский Дворец давно походил на монастырскую обитель. С арестом Царской Семьи, с превращением его в позолоченную тюрьму, с роспуском чинов Двора и слуг, - он погрузился в тихое безмолвие, в холодное торжественное молчание, нарушаемое только топотом солдатских сапог. В анфиладах огромных, пустых зал застыла незри- мая, но чувствуемая, божественно-прекоасная печаль и грусть.
30 июля был день рождения Наследника Цесаревича Алексея Никола- евича. Ему исполнилось тринадцать лет.
Царица была любящая мать, но сына она любила такой безмерной любовью, которая превосходила все образцы материнской любви, знаемые нами из нашей жизни и из мipoвой литературы. Она любила до полнаго самоотречения, до самозабвения, до изступления. Если бы надо было отдать за него жизнь. она не поколебалась бы ни перед какой мукой. Для нея он был подлинно “солнечный луч". Царица переносила свою личную трагедию мужественно, с царственным достоинством. Ее не страшили испытания и грядущия беды. Но часто печальные глаза ея останавливались на детях. Неведомая судьба, уготованная царевичу и дочерям, ее страшила, причиняла ей нестерпимыя муки. Следователь Чрезвычайной Следственной Комиссии А. Ф. Романов отметил в своем отчете: “В комнате y нея все время горят лампады.
Иногда по целым ночам она горячо молится и безпрерывно
кладет поклоны”.
Также и в эту ночь, в канун дня рождения сына, и утром,
она изступленно молилась за судьбу царевича. Увидевшие ее
близкие люди заметили по глазам, что она, очевидно, очень
много плакала.
++ ++ ++
В день Рождения наследника начале обедни во дворец прибыл прапорщик Кузьмин, помощник командующаго войсками Петербургскаго Округа. Этот бывший политический каторжанин теперь представлял собой важную персону. Он был заносчив, рвзок и груб c теми кто добровольно остался во Дворце с Августейшей Семьей. Как то раз он презрительно сказал Алексею Андреевичу Волкову:Вы Царский холуй!.. - и получил в ответ: Вы ошибаетесь сударь. Я только верный слуга моему Государю.
А потом, взглянув на мозглявенькую жалкую фигурку «героя», старик спокойно, с улыбкой, добавил:
- Холуев, сударь, сейчас на Русской земле развелось очень много; не стоит конкурировать...
Всъ письма, поступавшия на имя Семьи, как и посылаемыя ею в ответ, проходили через контроль, прочитывались любопытными, может быть, даже дежурившими в карауле солдатами. Поневолъ, письма были осторожными, глухими, держались общих выражений. Но и в них, все-таки, отражалась живая душа. В этот день обер-гоф- мейстерина Елизавета Алексъевна Нарышкина поздравила Госуда- рыню со днем рождения сына и предоставила себя всецело в ея распоряженie. Государыня знала, что она уже никем и ничем не может больше распоряжаться, но письмо принесло ей утешение и тихую ра-
дость. Она тотчас же ответила:
“Обнимаю вас со всей моей любовью за ваши добрыя слова, молитвы и пожелания для нашего любимаго «солнечнаго луча». Мы имеем ВЕЛИКОЕ УТЕШЕНИЕ - помолиться в половине второго перед Иконой Божией Матери Знаменской и в своей молитве я не забуду о ваших, любимый друг”...
Узник Государь никому больше не писал. Безропотно и твердо он принял свою судьбу. За дела свои отвечал только перед Богом и перед своей совестью. Был и остался Царем. Ни перед кем не оправдывался. Был чист и чистым ушел. Судебный следователь Романов в своем отчете, в заключительной части, сказал:
Итак, Революции не удалось осудить прежнюю власть за тяжкия, уголовно-наказуемыя, деяния. Не знаю, осудит ли ее история за политическую деятельность. Если даже она и осудит, то я твердо верю, что на СВЕТЛОМ ИМЕНИ БЛАГОРОДНАГО Царя Страдальца она не оставит ни одного пятна от той грязи, которой его хотели забрызгать “взбунтовавшиеся рабы”...
И закончил Романов свой отчет чудесным, озаренным признанием, прозвучавшим, как“Рекв1ем":
“В глазах Царя Народ - это море обнаженных голов, согбенных спин, зажженныя свечи, теплящйяся лампады, строгие лики икон, тяжкие вздохи и тихий шопот молитвы: за Веру православную, - Его Веру, за Царя - за Него, Царя Помазанника Божия, единственно ответственнаго за судьбы своего Народа, за Отечество, столь ему дорогое, за Русь Святую"...
Какая светлая, чистая правда! А ведь этот Романов был назначен Керенским для того, чтобы вместе с другими найти царские «преступле- ния"...
Увоз в Тобольск, в ссылку, бывшаго Императора и Самодержца всея России, по своему значению и по масштабу этого события, превос- ходит все подобные случаи, когда-либо бывшie в истории России.
В книге «La Revolution Russe», изданной на французском языке, для просвещения иностранцев, Керенский так описал подготовку к царскому отъезду в Сибирь:
“Мы сделали все приготовления к отъезду в самом большом секрете, так как малейшая гласность могла породить всякаго рода препоны и осложнения. Место назначения для Императорской семьи не было известно даже Членам Временного Правительства. На деле было только пять или шесть человек во всем Петербурге, которые знали его. Легкость и успех, c которым мы подготовили и осуществили отъезд, служит доказательством, насколько положение Временного Прави- тельства укрепилось к августу... Ни Советы, ни кто-либо другой не были осведомлены; они узнали об отъезде, после совершившегося факта”...
Можно воскликнуть: какой герой! Как он всех обвел вокруг пальца. Даже от Совета сумел скрыть. И не побоялся ответственности. Новые лавры ему в победный венок! И все-таки, Александр Федорович ска- зал неправду. О перевозъ Государя в Тобольск знали многие, знали давно, знали свои, и не знали только те, кого это непосредственно касалось. В день отъезда, Государыня в прощальном письме написала
Аннъ Александровне Вырубовой:
“Нам не говорят, куда ‚мы едем (узнаем только в поездЪ) и на какой срок. Но мы думаем, что туда куда недавно ездили - Святой зовет нас туда и наш Друг”...
Керенский лукавил почти до последняго дня. Кого он боялся: своих или монархистов? Он подал Государю надежду на переезд в Ливадию. Он допустил даже укладку багажа для теплаго берега Крыма. Только 28-го июля Бенкендорфу было сказано: “Государь с Семьей будет перевезен в один из губернских городов в 3-4 днях пути на Восток”...

(продолжение ниже)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments