graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Categories:

ФАЛЬШИВКА ФЕВРАЛЯ И.Л. СОЛОНЕВИЧ (1947г.). ДЕТОНАТОР ПРИ ПОГРЕБЕ



В феврале месяце Петроград представлял собой пороховой погреб, к которому оставалось поднести спичку. Роль этой спички, или детонатора, или «случая» - называйте как хотите -- пришлась на долю чухонских баб. Так что, при добром желании, историю Февраля можно средактировать так: В февральской революции виноват А.Керенский. Но можно средактировать и иначе: февральскую Революцию сделали чухонские бабы с Выборгской стороны.
Итак: концентрацией в столице тысяч двухсот белобилетников и бытовой обстановкой, в которую эти белобилетники были поставлены, -- в столице Российской Империи был создан пороховой погреб. Но ни кто, кроме «военного ведомства», этого погреба создать не мог, хотя бы уже просто технически. Было ли это демонстрацией «глупости» или подготовкой «измены» - каждый может решать по-своему, объяснения нет. И вот при этом погребе — на этот раз уже автоматически, сам по себе, создался и «детонатор»: чухонское бабье Выборгской стороны. Петроград был центром металлургической промышленности. Нехватка вооружения на фронте отчасти объясняется нехваткой должного числа рабочих рук в Петрограде. Эту нехватку кое-как восполнял приток женских рабочих рук из окрестностей Петрограда. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона, в подстрочном примечании сказано, что из 100 жителей окрестностей Санкт - Петербурга в 1897 году 96 показали своим родным языком нерусский язык. Именно этот элемент несколько позже, в марте и апреле 1917 года, тащился с санками и салазками в заводоуправления получать заработную плату за время работы: в представлении этих чухонок эту заработную плату можно было вывести только на санках – никаких карманов или даже корзин для неё не хватило бы.
22 февраля Государь уезжает в Ставку. Его приказ ввести для охраны столицы два конногвардейских полка «не может быть выполнен». Генералу Хабалову, командующему Петроградским округом, «некуда» эти части разместить...
23 февраля 1917 года был «Международный женский день», кое-как использованный большевиками: чухонские бабы вышли на улице Выборгской стороны и начали разгром булочных. Так что, если следовать по стопам некоторой части нашей публицистики, то можно сказать и так: русскую Революция начало чухонское бабье. В Феврале разные люди играли разную роль. Основной пружиной Революции был, конечно, А.И. Гучков. Основной толчок Революции дали, конечно, чухонские бабы. Чухонские бабы не имели, конечно, ни какого понятия о том, что именно они делают. Горькая ирония Истории заключается в том что А.И Гучков понимал никак не больше чухонских баб.
24 февраля начались безпорядки в Кронштадте, во время которых был убит адмирал Вирен – по указанию немцев. У убийц находятся списки лиц, которых нужно ликвидировать. Во всем незримая рука германского шпионажа. В тот же день объявляют забастовку 170 000 человек, работавших на Оборону. (и это в момент войны? – прим. Ред.). Начинается братание солдат с народом.
25 февраля Государь отдает приказ Хабалову по телеграфу: «Повелеваю завтра прекратить безпорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией (и Турцией)». Но уже поздно.
Еще раньше на основании доклада А.Протопопова Государь повелевает генералу В. Гурко убрать из столицы ненадежные части и заменить их гвардейскими частями с фронта. Но ни градоначальник генерал-майор Балк, ни командующий войсками округа ген.-лейтенант Хабалов повеления Государя Императора не выполнили, сославшись на то, что в казармах совершенно нет места, а запасные ненадежные батальоны некуда вывести». Это, конечно, можно объяснить и глупостью, но это была ИЗМЕНА.
В феврале 17-ого года в Петербурге — не только в нем одном — действительно начались хлебные перебои. Их обострили все те же слухи: хлеба скоро вовсе не будет. Обыватель бросился закупать и сушить хлеб в запас. В исследовательской литературе были указания на сознательную подготовку этих перебоев...
В чем, собственно, фальшивка Февраля? В течение более трех десятков лет склоняется во всех мыслимых и не мыслимых падежах «народная Февральская революция». Я опираюсь на «правые» источники, а так же на более или менее известный ход событий 1916-1917 годов, пытаюсь показать что к Февралю «народ» не имел ровно никакого отношения. Все известные Русские историки (И.А. Мосолов, И. Якоби, С. Ольденбург, С. Мельгунов...) оперируют все время терминами «дворцовый заговор», «военно -дворцовый заговор», «измена бродила вокруг Престола». Конечно и сто тысяч чухонских баб входят все-таки в состав «народа». Входят, конечно, и тысяч двести запасных солдат петербурского гарнизона. В общем и целом, и бабы и гарнизон дали бы от одной десятой до одной пятой одного процента всего населения страны. Остальных 99%... никто не о чем не спрашивал. Хотел бы еще и еще раз повторить: петроградский пролетариат, несмотря на всю его «революционную традицию», никакого участия в Февральских днях не принимал. На поверхность революционных дней выплыл какой-то нерусский сброд, который уже после Отречения Государя Императора заботился главным образом об одном: как бы внести возможно больше хаоса... Полиция была в сущности, безоружна – револьверы и шашки. О гарнизоне я уже говорил. Оставались «учебные команды», да и те были под командованием генералов, которые повелений Государя Императора не выполняли. И если генерал Эверт в своей телеграмме утверждал, что на Армию в ее настоящем состоянии рассчитывать при подавлении внутренних безпорядков нельзя, то совершенно очевидно, что — можно ли, нельзя ли — этого генерал Эверт знать не мог. Ибо подавлять он и не пробовал. Так же очевидно, что если бы даже на всю Армию рассчитывать было нельзя, то десяток надежных Дивизий для этого во всяком случае нашелся бы. Однако надежные дивизии не пустила Ставка, то есть генерал Алексеев.
По мнению того же революционера Бубликова, чтобы прекратить безпорядки достаточно было бы всего одной Дивизии.
Февраль 17-ого года — это почти классический случай военно-дворцового переворота, уже потом переросшего в март, июль, октябрь и т. д. Нет, конечно, никакого сомнения в том, что революционные элементы в стране существовали — в гораздо меньшем количестве, чем в 1905 году, но существовали. В 1905-06 гг. их подавили. В 1917 году их подавлять не захотели. Левые Русские политические деятели несколько лет подряд хвастались своими достижениями Февраля, пока целый ряд документов не доказал с безусловной степенью очевидности, что в февральских событиях они были совершенно ни при чем. Дальнейшие события показали что хвастаться им вообще нечем.
На другой день после Отречения Государя М. Палеолог спросил Горького и Чхеидзе: «Значит эта Революция была внезапной?»
– «Да, совершенно внезапной».
Эту внезапность сам А. Керенский в своей книге передает так:
«Вечером 26 февраля (то есть после провала восстания Павловского полка — прим. И.Л.Сол.) у меня собралось информационное бюро социалистических партий.. Представитель большевиков Юренев категорически заявил, что нет и не будет никакой Революции, что движение в войсках сходит на нет, что нужно готовиться к долгому периоду реакции».
Зензинов писал («Дело народа» от 25 марта 1917г) – Революция ударила, как гром среди ясного неба и застала врасплох не только Правительство и Думу, но и существующие общественные организации. Она явилась и радостной неожиданностью и для нас, революционеров».
Левый эсэр писал еще красочнее: «Революция застала нас, тогдашних партийных людей, как евангельских неразумных дев – спящими»...
Историк С. Мельгунов («Независимая мысль» №7 стр.6) суммирует все это так:
«Как бы не расценивать роль революционных партий, все же остается несомненным, что до первого официального дня Революции никто не думал о близкой возможности Революции»...
Основную «осевую» роль в этом перевороте играл, конечно, генералитет — в этом тоже не может быть не малейшего сомнения. Без самой активной, технически тщательно продуманной помощи генералитета ни А. Гучков, ни даже пресловутый Бубликов, само собой разумеется, не могли сделать ничего. Вопрос заключается в следующем, из каких же соображений действовал Русский Генералитет?

ПЕРЕВОРОТ
«Великая» и «безкровная» уже свершилась. «Кровавый деспот» находился под арестом в Царском селе. «Гнездо шпионажа и измены», «алкоголизма и бездарности», «распутинщины и протопоповщины» ликвидированы окончательно. ХОД ИСТОРИИ ПРИЗВАЛ НА АВАНСЦЕНУ ЛУЧШИХ ЛЮДЕЙ СТРАНЫ.
И С КАЖДЫМ БОЖИИМ ДНЕМ ВСЕ ИДЕТ ВСЕ ХУЖЕ И ХУЖЕ.
В августе «Русские Ведомости» видят кругом «нарастающее безразличие и апатию». «Все и всем надоело». Та же газета от 6-ого августа сообщает о трамвайных разговорах в Москве. Какой-то бравый солдат-волынец, активный участник новых дней Революции, громогласно заявляет: никакого порядка нет, одно безобразие... Без Императора не обойтись, надо назад поворачивать.
Такие же разговоры на улицах, в поездах, в комнатах: надо назад поворачивать.
Но поворачивать было некому. И хотя общественная почва для поворота назад созревала с каждым днем, никакого организованного центра для этого поворота не было и быть не могло. (этим поворотным центром и обязанно было стать Духовенство ПРЦ, но оно им не стало, пребывая в негодном состоянии — прим. ред.). Словом, ослепительно блестящие ризы «великой и безкровной» серели и линяли даже не с каждым днем, а почти с каждым часом. С каждым днем все шло все хуже и все хуже: фронт, продовольствие, отопление, порядок. Гибла всякая уверенность в каком бы то ни было завтрашнем дне. Что будет завтра?
Пораллельно с этим процессом линяния линяло и еще одно: вся сумма легенд, таяли попреки о преступлениях и старого Режима вообще и Царской Семьи в частности. Прежде, года полтора--два тому назад вся Россия, или вся городская Россия, жила этими слухами. И вот пришла Революция. «Массовый спрос» на все, что как бы то ни было относилось к этим слухам, был колоссален: теперь-то мы наконец узнаем все.
Историк С. Мельгунов мельком рассказывает историю о газете, опубликовавшей «шифрованные телеграммы Государыни Императрицы Германскому Генеральному штабу». Он не называет имен. Автор этих «телеграмм» - мой товарищ детства Евгений Братин, и они были опубликованы в газете «Республика» (до Революции — просто «Биржевой курьер»), издававшийся господином Гутманом. «Республику», я в свое время бросил, но, узнав о сенсационных намерениях Е. Братина, все таки поехал к Гутману и честно предупредил: кроме скандала, не выйдет ничего. Гутман сослался на тираж. Скандал получился если и не грандиозный в те времена сплошного кабака, то, во всяком случае очень большой. Однако сравнительно мелкая газета в одну неделю подняла тираж почти до миллиона. Вся страна ждала «разоблачений»...
И вот ничего.
АБСОЛЮТНО НИЧЕГО.
В каждую Русскую здравомыслящую голову, не охваченную митинговым алкоголизмом, начали в конце концов закрадываться весьма серьезные сомнения.
До Февраля вся сумма обвинений, которые стоустая молва предъявляла Царской Семье, казалась находящейся вне какого бы то ни было сомнения. В самом деле: П. Милюков с высоты Государственной Думы говорит о «глупости или измене». «Лицеисты» и «конногвардейцы» повторяют то же самое где попало. Офицеры привозят из Петрограда эти же данные на фронт. На тот же фронт В. Пуришкевич возит нелегально отпечатанные речи П. Милюкова. М. Палеолог с искренним изумлением выслушивает аристократические планы устранения Царя. Представители самой высшей знати убивают Распутина. Церковь (преступно – прим. ред.) молчит, ничего не подтверждает, но нечего и не опровергает. Наконец, в роковые дни «Отречения» против Царя выступает и Генералитет. После Отречения камергер и председатель Государственной Думы Родзянко обращается по-существу ко всей России, с подтверждением самых тяжких обвинений...
Как ни чудовищны были все эти обвинения, как мог человек с улицы им не поверить? «Все говорят». И не только говорят, но и действуют, рискуя, может быть, и своей головой, как кое-чем рисковали убийцы Распутина. Действует и командование Армии, предложившее Царю отречься.
Да, пусть все это, может быть, и преувеличено, сгущено, искажено, как хотите, но если только четверть всего этого правда – тогда как?
Читающая публика России с истерической жадностью ждала первый свободной печати и первых разоблачений. Дни шли, шли месяцы.
НИЧЕГО.
АБСОЛЮТНО НИЧЕГО.
И с каждым днем и с каждым месяцем линяют ризы «безкровной Революции» и смывается грязь с «кровавого режима». А вдруг Государь Император вовсе не «палач», а только жертва?
С каждым месяцев все ниже и ниже падал авторитет Временного Правительства. И параллельно с этим вырастал престиж свергнутого и обреченного на молчание Царя.
С. Мельгунов констатирует: «Исключительно достойное поведение Царя в течение всего периода Революции заставляет проникнуться к нему и уважением и симпатией».
Приблизительно то же заявил и А. Керенский: «Керенский делал доклад правительству и совершенно определенно, с полным убеждением утверждал, что невинность Царя и Царицы в этом отношении (государственная измена – И.Л.Сол.) установлена». Но это было для правительства. Масса не знала ничего, но уже чувствовала: что-то тут совсем не ладно. Что, собственно, было теперь делать Временному правительству и тем очень разношерстным кругам, на которые оно кое как опиралось?

---------------------------
Горькая правда о Великой, безкровной от очевидца 
Subscribe

  • Мученик Евстратий

    10 АПРЕЛЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ СОВЕРШАЕТ ПАМЯТЬ ПРЕПОДОБНОГО МУЧЕНИКА ЕВСТРАТИЯ ПЕЧЕРСКОГО, УМУЧЕННОГО ИУДЕЯМИ При нашествии…

  • Идёт подготовка...

  • Пасха Христова в Ливадии

    Кинохроника в цвете: Император Николай II христосуется в в Итальянском дворике Ливадийского Дворца. Крым, 6 апреля 1914 года.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments