May 29th, 2019

ГРАФ ОРЛОВ

ДНЕВНИК НОМЕНКЛАТУРЩИКА 1972-1980 год.




Коммунисты любят говорить, что СССР развалил Горбачев? Когда он пришел к власти, разваливать уже было нечего, все развалилось само собой еще в конце 70-х. Полунищая страна в телогрейках и кирзе, клепающая безсмысленные танки и содержащая на своей шее паразитов по Соцблоку на последние деньги, просто умерла.
—--------------------------------------------------------------------------------------------
Фрагменты дневника Анатолия Черняева, заместителя заведующего Отделом Международного Отдела ЦК КПСС.
22 апреля 1972
СССР закупил в США на 750 млн. долларов кормового зерна («чтобы выполнить обещание кормить советских людей мясом»). В нашей печати, конечно, об этом ничего нет, хотя сделка, которую по величине приравнивают к Ленд-Лизу,

12 декабря 1972
Перед 50-летием был пленум ЦК. Брежнев произнес большую речь. «Не выполняем пятилетнего плана практически по всем показателям, за исключением отдельных». «Как Вам не стыдно, товарищ Казанец хвалитесь, что выплавляете больше США… А качество металла? А то, что из каждой тонны только 40 % выходит в продукцию по сравнению с американским стандартом, остальное – в шлак и в стружку?!» «Мы по-прежнему получаем 90 копеек прибыли на один рубль вложений, а американцы – наоборот (на 90 центов – один доллар)».

8 января 1973
Факты: 2/3 наших кредитов идет на Кубу, во Вьетнам, в Монголию; 25 % стоимости экспорта составляют оружие и оборудование в развивающи- еся страны; 2/3 наших экономических связей приходится на соц. страны.

24 июня 1973
Профессор А. М. Ковалёв, заведующий кафедрой Научного Коммунизма МГУ сетовал: «Как же так получается? Конечно, мир – это хорошо. Ленин тоже был за мир. Но ведь вот мы заключаем экономические соглашения с капитализмом на 30–50 лет… Подводим материальную структуру под мирные отношения. А вместе с тем и повязываемся накрепко с капиталистами. И помогаем им выходить из кризисов и т. п. Значит, мы исходим из того, что 30–50 лет там никакой революции не будет? Как же нам теперь преподавать Научный Коммунизм, говорить об умирающем капитализме?»

16 декабря 1974
У них там, на Западе, кризис, инфляция и проч., между тем они дают нам кредиты и снабжают нас зерном – более 20 млн. тонн в год.

19 октября 1975
8 декабря была партконференция аппарата ЦК. 95 % предприятий не выпускает никакой продукции высшего качества, 2/3 министерств не выполнили план. Пришлось перевести в распродажу (из-за низкого качества и старомодности) на 2 млрд. продукции ширпотреба, но она все равно осталась на полках. Секретарь партбюро из Комиссии партийного контроля навалом давал факты о коррупции на всех уровнях – от облисполкомов и республиканских Министерств до журналистов и хозяйственников. Оказывается, Насриддинову, длительные годы бывшую председателем Совета Национальностей Союза ССР, сняли, а потом и вывели из ЦК за невероятные аферы с дачами, домами, шубами и машинами. Свадьба ее дочери обошлась государству чуть ли не в миллион рублей.

2 января 1976
Брежнев: «У нас в соцстранах 16 000 танков».

3 января 1976
Андропов представил в Политбюро записку о положении в СССР с «диссидентами». За последние 10 лет за антисоветскую деятельность арестовано около 1500 человек. В 1976 г. насчитывалось около 850 политзаключенных, из них 261 – за антисоветскую пропаганду. Поразила меня цифра: в стране 68 000 «профилактированных», то есть тех, кого вызывали в КГБ и предупреждали «о недопустимости» их деятельности. Предупреждено вскрытых через «проникновение» свыше 1800 антисоветских групп и организаций. Вообще же, по мнению Андропова, в Советском Союзе – сотни тысяч людей, которые либо действуют, либо готовы (при подходящих обстоятельствах) действовать против Советской власти.

6 января 1976
На Новый год моя секретарша ездила в Кострому на свадьбу дочери своего мужа. В магазинах ничего нет. Так вот. Ржавая селёдка. Консервы – «борщ», «щи», знаете? У нас в Москве они годами на полках валяются. Там тоже их никто не берет. Никаких колбас, вообще ничего мясного. Когда мясо появляется – давка. Сыр – только костромской, но, говорят, не тот, что в Москве. У мужа там много родных и знакомых. За неделю мы обошли несколько домов и везде угощали солеными огурцами, квашенной капустой и грибами, то есть тем, что летом запасли на огородах и в лесу. Как они там живут! Меня этот рассказ поразил. Ведь речь идет об областном центре с 600 000 населения, в 400 км от Москвы! О каком энтузиазме может идти речь, о каких идеях?

25 апреля 1976
Пожалуй, теперь уже сотни талантливейших и образованных людей уехали на Запад и там рассказывают подноготную нашу во всеоружии знаний и мастерства.

16 октября 1976
Пошел на прием в Кремль. Самое сильное там впечатление – роскош- ные жены высокопоставленных чинов: меха, бриллианты, барская манера держаться – словом, соль Земли.

1 января 1977
Обсуждение деятельности Московского областного комитета КПСС по развитию текстильной промышленности (она, оказывается, дает 40 % общесоюзной продукции). 30 % прядильного и 50 % ткацкого оборудования с дореволюционным стажем, красок современных нет, 8 000 рабочих не хватает, новые станки в пять раз дороже, а покупать их приходится из тех же средств, что дали по ценам на старые. Фонды на бытовое обслуживание урезаются.

8 октября 1978
По мясу. Ростов-на-Дону: после вычета на ясли, детсады, на рестораны и т. п. в розничную продажу поступает из расчета 1,5 кг на человека в год! Есть лучше районы, но больше 7 кг на душу в год нигде нет. Скармливаем около 100 млн. тонн пшеницы скоту. Но так как даем без соответственных кормовых добавок, 40 % пропадает впустую. А ввозим из США опять же много пшеницы. 120 млрд. рублей на сберкнижках плюс около 40 млрд. рублей в кубышках. Товарной массой покрывается все это на 40 %, да и то, как считают эту массу? По стоимости продукции! Но ведь значительная ее часть остается на полках. Если в предыдущей пятилетке в общем итоге цены были снижены на 840 млн. рублей, то за два года этой пятилетки цены повышены на 1 400 млн. рублей. И это уже все почувствовали. А мы, «вые…ся» по поводу того, сколько ракет помещать на один самолет, будто иначе завтра США на нас пойдут войной.

18 ноября 1978
В Москве целые районы оказались без электричества и в холоде. Во многих домах температура не поднималась выше 12°. Два дня в булочных не было хлеба. Не было молока.

27 марта 1979
С 5 по 12 ноября был в Западной Германии. Главное ощущение, которое гнетет до сих пор: отстали мы, невероятно отстали от капитализма. И уже ничто (в Америке хоть «негров линчуют») уже не оправдывает этого нашего отставания, и ни в чем нельзя увидеть наших экономических и социальных преимуществ. Ведь Германия тоже была стерта с лица земли. А у них зарплата 2500–3500 марок (это даже по курсу больше 1000 рублей), у них отпуск у рабочего – шесть недель, у них «железные батальоны пролетариата» утром садятся в собственные машины, едут на работу, а вечером – домой: на каждых трех немцев – машина. У них дороги такие, что если чашку, наполненную до краев, поставить на сиденье, то на скорости в 160 км не прольется ни капли. У них нет разделения: центр – провинция, так же как нет «проселков» и второстепенных дорог, нет и разницы между деревней и городом ни в смысле благосостояния, ни в смысле комфорта. Безумно обидно и пока непонятно.

30 декабря 1979
Наши войска вошли в Афганистан Накопленный нами капитал по разрядке после берлинской речи Брежнева полетел к еб… м… У всех тех «демократических» и «миролюбивых» сил, которые выстроились было, чтобы поддержать нашу миролюбивую политику, опустились руки. Советскому народу это ни с какой стороны не нужно. Ему бы мяса, да других товаров, да порядка побольше!

1 января 1980
Встречали Новый уныло. В магазинах пусто, и даже на почте в последние дни исчезли марки и конверты: сам наблюдал скандал на Центральном телеграфе по этому поводу.

28 января 1980
За два года число краж на транспорте выросло в два раза; стоимость украденного – в четыре раза. 40 % воров – сами железнодорожники; 60 % воров – сами работники водного транспорта. 9–11 000 машин скапливаются в Бресте, потому что их невозможно передать в таком «разобранном» виде иностранцам; 25 % тракторов и сельхозмашин приходят разукомплектованными; 30 % автомобилей «Жигули» вернули на ВАЗ, так как к потребителю они пришли наполовину разобранными; на 14 млрд. рублей грузов ежедневно находится без охраны; воруют на много миллиардов рублей в год; мяса крадут в семь раз больше, чем два года назад, рыбы в пять раз больше. Заместитель Министра Внутренних дел доложил, что в 1970 г. поймали 4000 воров на железной дороге, в 1979 г. – 11000. Это только тех, кого поймали. А кого не поймали – сколько их? Всюду – полный разврат.

5 февраля 1980
Маразм всей структуры, механизма верхотуры власти, в связи с маразмом самой ее верхушки и почти 75-летним средним возрастом всех остальных элементов верхотуры – становится опасным уже для существования государства, а не только для его престижа. А выхода нет никакого.

12 февраля 1980
В газетах список с избранными депутатами Верховного Совета РСФСР. Леонид Ильич своего сынка тоже депутатом сделал и, чтобы недалеко ездить, – в каком-то Ленинградском округе. Сначала его первым замом минвнешторга определил, потом орден ему сам вручил. А теперь вот – депутат… Я содрогнулся. В подпитии этот зам. министра финансов рассказал много любопытных вещей по своему ведомству. Например, недавно оно получило распоряжение (вопреки всем правилам – советоваться с Минфином – откуда можно взять деньги) выделить еще 23 млрд. рублей на содержание вооруженных сил. Госплан определил добычу нефти к 1984 г. до 650 млн. тонн. Но нефтяники считают, что сумеют поднять только до 625,5 млн. тонн, значит, валютный экспорт практически придется прекратить. Потому что кроме нефти у нас есть драгоценные металлы, но их за последние десять лет «вычерпали». На 1981 г. Ростову-на-Дону планируется мяса на душу населения… 2 кг в год. Положение хуже, чем во время войны, так как тогда приходилось снабжа ть только города, а теперь – и деревню. Отовсюду идут требования и просьбы ввести карточки, но этого невозможно сделать не только по соображениям политическим, но и потому, что на это не хватит продуктов: ведь придется давать ограниченно, но всем, а не выборочно – Москве. Доверия к деньгам – никакого.

19 сентября 1980
Дела у нас с продовольствием очень плохи. Особенно бросается в глаза после олимпийского периода. Очереди увеличились. Но нет ни картошки, ни капусты, ни лука, ни моркови, ни сыра. Колбасу, как только появляется, расхватывают иногородние, которые вновь наводнили столицу. План выполнили едва на 50 %.

18 октября 1980
В 1979 имели место 300 «учтенных отказов от работы», в которых участвовали более девяти тысяч человек. Реальных средств покончить с забастовками у нас нет, ибо нет ни мяса, ни порядка, ни справедливости.

19 декабря 1980
Сегодня день рождения Брежнева. Всенародный праздник. Вчера включил программу «Время» и обмер… Пока мазохистски смотрел передачу, меня била истерика, я исчерпал весь запас мата. При полном сборе всего «верха» Суслов вручал ему орден Октябрьской революции и говорил всякие слова о Ленине, Великом Октябре, заботе о благе народа, о всенародной любви, о мощном развитии страны и великих достижениях в строительстве коммунизма. И все это на фоне Польши, в обстановке, когда в Харькове, Ростове и т. д. и т. п. надо в 6 утра встать в очередь, чтобы достался литр молока, когда в Челябинске вообще шаром покати.

Зима 1980 г.
Вернемся к Афганистану. Вся наша (отдельская) работа проходит «под знаком» этого события. Изводимся, выламываем мозги, хотя ясно, что поправить уже ничего нельзя. В историю социализма вписана еще одна точка отсчета.

Картер лишил нас 17 млн. тонн зерна (в Москве сразу же исчезла мука и макароны), запретил всякий прочий экспорт, закрыл всякие переговоры и визиты, потребовал отмены Олимпиады (сегодня НОК США согласился с мнением Картера. Что теперь скажет МОК?). Тэтчер проделала с нами то же самое. Португалия запретила нам ловлю рыбы в ее 200- мильной зоне, как и США - у себя, снизив нам квоту вылова с 450 000 тонн до 75 000 тонн. Это же проделали Канада и Австралия. Почти все страны Запада (за исключением Франции) сократили уровень и объем всяких обменов и визитов. Запрещены всякие планировавшиеся выставки и гастроли («Эрмитажа» в США, «Большого» - в Норвегии и проч.). Австралия закрыла заход нашим антарктическим судам в ее порты. Вчера нас осудила Исламская конференция (т.е. все мусульманские государства, кроме Сирии, Ливии, Алжира и самого Афганистана), проходившая в Исламабаде. Нас осудил Европарламент, социал-демок ратические партии, профсоюзные центры. Новая Зеландия выслала нашего посла Софинского, обвинив его в передаче денег ПСЕНЗ (наши друзья). А что делается в печати, на теле- и радио - трудно было даже вообразить, позорят и топчут нас самым безпардонным образом. Между тем, экономическое положение, видимо, аховое.

В прошлый вторник на Секретариате ЦК обсуждался вопрос «О хищениях на транспорте». Я буквально содрогался от стыда и ужаса. Три месяца работала комиссия ЦК под председательством Капитонова. И вот, что она доложила на Секретариате: За два года число краж возросло в два раза; стоимость украденного - в 4 раза; 40 % воров - сами железнодорожники; 60 % воров - сами работники водного транспорта; 9-11,000 автомашин скапливается в Бресте, потому что их невозможно передать в таком «разобранном» виде иностранцам; 25 % тракторов и сельскохозяйственных машин приходят разукомплектованными; 30 % автомобилей «Жигули» вернули на ВАЗ, так как к потребителю они пришли наполовину разобранными; воруют на много млрд. рублей в год; мяса крадут в 7 раз больше, чем два года назад, рыбы в 5 раз больше. Заместитель министра внутренних дел доложил, что в 1970 году поймали 4,000 воров на железной дороге, в 1979 – 11,000. Это только тех, кого поймали. А кого не поймали - сколько их?

Афганистан, как язва разъедает общественное сознание и международ ную жизнь. Ползут слухи, что в Ташкенте госпитали забиты нашими ранеными ребятами, что каждый день прибывают самолеты с упакованными гробами, что в разных наших ведомствах, посылающих туда специалистов, то и дело портреты в траурных рамках. Т.е. народ реально почувствовал на себе следы политики. За что? Для чего? Поразительно - все более или менее разумные и порядочные люди видят, что сделана невероятная глупость. Со всех точек зрения.

А между тем, льется предвыборный елей и пошлейшее прославление главного маразматика. В каждой речи славословия в адрес верного ленинца и проч., и проч. занимают большой кусок, а по теле-радио только одно и цитируется. Каждый день он кого-нибудь приветствует или поздравляет с успехами, или с началом работ (хотя сам, наверно, своих приветствий даже не читает в газетах. Но еженедельно Секретариат утверждает их пачками).

В народе поносят эту никому не понятную интернационалистическую акцию на фоне, фигурально выражаясь, того, что «жрать нечего». Даже из таких городов, как Горький: «десантники» на экскурсионных автобусах продолжают осаждать Москву. В субботу к продовольственным магазинам не подступиться. Тащат огромными сумками все, что попало - от масла до апельсинов. И грех даже плохо подумать об этом. Чем они хуже нас, эти люди из Торжка или Калуги. Скорее даже лучше, так как они, наверно, все-таки что-то создают, а не бумагу переводят.

Обкомам запрещено «допустить» убой скота. Но мяса от этого не прибавится: будут сдавать полудохлый истощенный скот. Нормы доведены до смешного: на 1981 год Ростову-на-Дону планируется мяса на душу населения. 2 кг. в год.

Положение хуже, чем во время войны, так как тогда приходилось снабжать только города, а теперь - и деревню. Отовсюду идут требования и просьбы ввести карточки, но этого невозможно сделать не только по соображениям политическим, но и потому, что на это не хватит продуктов: ведь придется давать ограниченно, но всем, а не выборочно - Москве.

Афганистан. С каждым днем мы вбухиваем в это «дело» огромные суммы и материальные средства. Всем их снабжаем и всем обеспечиваем. Приезжал их министр иностранных дел. Прямо заявил, что казна пуста и госбюджета хватит лишь на содержание двух министерств. Остальное - давайте. И даем: трактора, машины, хлеб, радиостанции, бумагу, деньги, не говоря уже о содержании своих войск там и, кажется, афганских тоже. Признаков укрепления режима практически никаких нет. Беспросветно в смысле создания хотя бы мало-мальски жизнеспособной политической структуры.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Да, сейчас труп (государственное тело) уже догнивает, а раньше пишут совки, больной все же выглядел куда приятнее...Потому они болезненно ностальгируют по серому больному чахоткой гиганту СССР. Тупоумные сектанты интер-нацики даже не не уяснили для себя всего позора своего положения.... Они попали в навоз истории...но грозятся вернуться назад.
ГРАФ ОРЛОВ

ОДИН УМНЫЙ ЕВРЕЙ О ЕВРЕЕ ГОРСКОМ



Без малого 30 лет страной с почти 200-миллионным населением правил человек, которого одни считали преступником, другие — параноиком, третьи — восточным дикарем, которого, в сущности, еще можно перевоспитать,— но с которым и те, и другие, и третьи садились за один стол, вели переговоры и пожимали руку. Человек этот не знал ни одного иностранного языка, включая русский, на котором он писал с чудовищными грамматическими ошибками; но в книжных магазинах почти всего мира можно найти собрания его сочинений, написанные за него людьми, которые были умерщвлены за то, что выполнили эту работу, или остались в живых по той же самой причине. Человек этот имел самые смутные представления об истории (кроме «Принца» Макиавелли, бывшего его настольной книгой), географии, физике, химии; но его ученые, сидя под замком, все-таки сумели создать и Атомную и Водородную бомбы, по качеству ничем не уступавшие своим сестрам, рожденным в мире, именуемом свободным. Человек этот, не имевший никакого опыта в управлении корпорациями, тем не менее создал уникальный по величине аппарат секретной полиции, равно вызывавший ужас у школьника, заметившего, как по портрету вождя над его кроватью ползет клоп, и обливавшегося холодным потом при мысли, что это может увидеть его школьный учитель, и у бывшего деятеля Коминтерна, сочинявшего свои мемуары где-нибудь в дебрях Южной Америки.

Сталин правил страной почти тридцать лет и все это время убивал. Он убивал жертв и целые категории людей — выражаясь его же языком: классы. Потом он занялся геноцидом. Количество людей, погибших в его лагерях, не поддается учету, как не поддается учету количество самих лагерей. В конце пятидесятых годов я сам работал на Дальнем Востоке и стрелял в обезумевших шатунов-медведей, привыкших питаться трупами из лагерных могил и теперь вымиравших оттого, что не могли вернуться к нормальной пише. И все это время, пока он убивал, он строил. Лагеря, больницы, электростанции, металлургические гиганты, каналы, города и т. д., построенные узниками ГУЛАГа, также памятники самому себе. И постепенно все смешалось в этой огромной стране. И уже стало непонятно, кто строит, а кто убивает. Непонятно стало, кого любить, а кого бояться, кто творит Зло, а кто — Добро. Оставалось прийти к заключению, что все это — одно. Жить было возможно, но жить стало бессмысленно. Вот тогда-то из нашей нравственной почвы, обильно унавоженной идеей амбивалентности всего и всех, и возникло Двоемыслие.

Иосиф Бродский о Сталине
ГРАФ ОРЛОВ

"Правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана"



- Д.С. Лихачев (советский академик).
«Женщина (Зина ее знала) забирала к себе в комнату детей умерших путиловских рабочих (я писал уже, что дети часто умирали позднее родителей, так как родители отдавали им свой хлеб), получала на них карточки, но... не кормила. Детей она запирала. Обессиленные дети не могли встать с постелей; они лежали тихо и тихо умирали. Трупы их оставались тут же до начала следующего месяца, пока можно было на них получать еще карточки. Весной эта женщина уехала в Архангельск. Это была тоже форма людоедства, но людоедства самого страшного.»

В последнее время, по мере ослабления государственной стражи блокадных документов, появляется все больше информации о самом страшном периоде жизни нашего города. Но тем ценнее остаются свидетельства тех, кто не боялся говорить об этом тогда, когда это было запрещено. Спасибо, Дмитрий Сергеевич!

Еще из воспоминаний Д. С. Лихачева

"Эту ледовую дорогу называли дорогой смерти (а вовсе не «дорогой жизни», как сусально назвали ее наши писатели впоследствии).
Машины часто проваливались в полыньи (ведь ехали ночью). Рассказывали, что одна мать сошла с ума: она ехала во второй машине, а в первой ехали ее дети, и эта первая машина на ее глазах провалилась под лед. Ее машина быстро объехала полынью, где дети корчились под водой, и помчалась дальше, не останавливаясь. Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает! У А. Н. Лозановой (фольклористки) погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было. Людей грабили, отнимали чемоданы у истощенных, а самих их спускали под лед. Грабежей было очень много. На каждом шагу подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм, воровство и честность.
____________________________________________________________________________________
Самое страшное было постепенное увольнение сотрудников. По приказу Президиума по подсказке нашего директора — П. И. Лебедева-Полянско- го, жившего в Москве и совсем не представлявшего, что делается в Ленинграде, происходило «сокращение штатов». Каждую неделю вывешивались приказы об увольнении. Увольнение было страшно, оно было равносильно смертному приговору: увольняемый лишался карточек, поступить на работу было нельзя.
На уволенных карточек не давали. Вымерли все этнографы. Сильно пострадали библиотекари, умерло много математиков — молодых и талантливых. Но зоологи сохранились: многие умели охотиться.
*
Директор Пушкинского Дома не спускался вниз. Его семья эвакуировалась, он переехал жить в Институт и то и дело требовал к себе в кабинет то тарелку супа, то порцию каши. В конце концов он захворал желудком, расспрашивал у меня о признаках язвы и попросил вызвать доктора. Доктор пришел из университетской поликлиники, вошел в комнату, где он лежал с раздутым животом, потянул носом отвратительный воздух в комнате и поморщился; уходя, доктор возмущался и бранился: голодающий врач был вызван к пережравшемуся директору!
*
Зимой, мыши вымерли с голоду. В мороз, утром в тишине, когда мы уже по большей части лежали в своих постелях, мы слышали, как умиравшая мышь конвульсивно скакала где-то у окна и потом подыхала: ни одной крошки не могла она найти в нашей комнате.
*
В этой столовой кормили по специальным карточкам. Многие сотрудники карточек не получали и приходили... лизать тарелки.
*
А между тем из Ленинграда ускоренно вывозилось продовольствие и не делалось никаких попыток его рассредоточить, как это сделали англичане в Лондоне. Немцы готовились к блокаде города, а мы — к его сдаче немцам. Эвакуация продовольствия из Ленинграда прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги; это было в конце августа.
Ленинград готовили к сдаче и по-другому: жгли архивы. По улицам летал пепел.
*
Город между тем наполнялся людьми: в него бежали жители пригородов, бежали крестьяне. Ленинград был окружен кольцом из крестьянских телег. Их не пускали в Ленинград. Крестьяне стояли таборами со скотом, плачущими детьми, начинавшими мерзнуть в холодные ночи. Первое время к ним ездили из Ленинграда за молоком и мясом: скот резали. К концу 1941 г. все эти крестьянские обозы вымерзли. Вымерзли и те беженцы, которых рассовали по школам и другим общественным зданиям. Помню одно такое переполненное людьми здание на Лиговке. Наверное, сейчас никто из работающих в нем не знает, сколько людей погибло здесь. Наконец, в первую очередь вымирали и те, которые подвергались «внутренней эвакуации» из южных районов города: они тоже были без вещей, без запасов.
Голодали те, кто не мог получать карточек: бежавшие из пригородов и других городов. Они-то и умирали первыми, они жили вповалку на полу вокзалов и школ. Итак, один с двумя карточками, другие без карточек. Этих беженцев без карточек было неисчислимое количество, но и людей с несколькими карточками было немало.
*
Были, действительно, отданы приказы об эвакуации детей. Набирали женщин, которые должны были сопровождать детей. Так как выезд из города по личной инициативе был запрещен, то к детским эшелонам пристраивались все, кто хотел бежать...
Gозднее мы узнали, что множество детей было отправлено под Новгород — навстречу немцам. Рассказывали, как в Любани сопровождавшие «дамы», похватав своих собственных детей, бежали, покинув детей чужих. Дети бродили голодные, плакали. Маленькие дети не могли назвать своих фамилий, когда их кое-как собрали, и навеки потеряли родителей.
*
Некоторые голодающие буквально приползали к столовой, других втаскивали по лестнице на второй этаж, где помещалась столовая, так как они сами подняться уже не могли. Третьи не могли закрыть рта, и из открытого рта у них сбегала слюна на одежду.
*
В регистратуре лежало на полу несколько человек, подобранных на улице. Им ставили на руки и на ноги грелки. А между тем их попросту надо было накормить, но накормить было нечем. Я спросил: что же с ними будет дальше? Мне ответили: «Они умрут». — «Но разве нельзя отвезти их в больницу?» — «Не на чем, да и кормить их там все равно нечем. Кормить же их нужно много, так как у них сильная степень истощения». Санитарки стаскивали трупы умерших в подвал. Помню — один был еще совсем молодой. Лицо у него был черное: лица голодающих сильно темнели. Санитарка мне объяснила, что стаскивать трупы вниз надо, пока они еще теплые.
Когда труп похолодеет, выползают вши.
*
Уже в июле началась запись в добровольцы. /…/. А Л. А. Плоткин, записывавший всех, добился своего освобождения по состоянию здоровья и зимой бежал из Ленинграда на самолете, зачислив за несколько часов до своего выезда в штат Института свою «хорошую знакомую» — преподавательницу английского языка и устроив ее также в свой самолет по броне Института.
Нас, «белобилетчиков», зачислили в институтские отряды самообороны, раздали нам охотничьи двустволки и заставили обучаться строю перед Историческим факультетом.
Вскоре и обучение прекратилось: люди уставали, не приходили на занятия и начинали умирать «необученными».
*
Помню, как к нам пришли два спекулянта. Я лежал, дети тоже. В комнате было темно. Она освещалась электрическими батарейками с лампочками от карманного фонаря. Два молодых человека вошли и быстрой скороговоркой стали спрашивать: «Баккара, готовальни, фотоаппараты есть?» Спрашивали и еще что-то. В конце концов что-то у нас купили. Это было уже в феврале или марте. Они были страшны, как могильные черви. Мы еще шевелились в нашем темном склепе, а они уже приготовились нас жрать.

*
Развилось и своеобразное блокадное воровство. Мальчишки, особенно страдавшие от голода (подросткам нужно больше пищи), бросались на хлеб и сразу начинали его есть. Они не пытались убежать: только бы съесть побольше, пока не отняли. Они заранее поднимали воротники, ожидая побоев, ложились на хлеб и ели, ели, ели. А на лестницах домов ожидали другие воры и у ослабевших отнимали продукты, карточки, паспорта. Особенно трудно было пожилым. Те, у которых были отняты карточки, не могли их восстановить. Достаточно было таким ослабевшим не поесть день или два, как они не могли ходить, а когда переставали действовать ноги — наступал конец. Обычно семьи умирали не сразу. Пока в семье был хоть один, кто мог ходить и выкупать хлеб, остальные, лежавшие, были еще живы. Но достаточно было этому последнему перестать ходить или свалиться где-нибудь на улице, на лестнице (особенно тяжело было тем, кто жил на высоких этажах), как наступал конец всей семье.
По улицам лежали трупы. Их никто не подбирал. Кто были умершие? Может быть, у той женщины еще жив ребенок, который ее ждет в пустой холодной и темной квартире? Было очень много женщин, которые кормили своих детей, отнимая у себя необходимый им кусок. Матери эти умирали первыми, а ребнок оставался один. Так умерла наша сослуживица по издательству — О. Г. Давидович. Она все отдавала ребенку. Ее нашли мертвой в своей комнате. Она лежала на постели. Ребенок был с ней под одеялом, теребил мать за нос, пытаясь ее «разбудить». А через несколько дней в комнату Давидович пришли ее «богатые» родственники, чтобы взять... но не ребенка, а несколько оставшихся от нее колец и брошек. Ребенок умер позже в детском саду.
*
У валявшихся на улицах трупов обрезали мягкие части. Началось людоедство! Сперва трупы раздевали, потом обрезали до костей, мяса на них почти не было, обрезанные и голые трупы были страшны.
*
Так съели одну из служащих Издательства АН СССР — Вавилову. Она пошла за мясом (ей сказали адрес, где можно было выменять вещи на мясо) и не вернулась. Погибла где-то около Сытного рынка. Она сравнительно хорошо выглядела. Мы боялись выводить детей на улицу даже днем.
*
Несмотря на отсутствие света, воды, радио, газет, государственная власть «наблюдала». Был арестован Г. А. Гуковский. Под арестом его заставили что-то подписать1, а потом посадили Б. И. Коплана, А. И. Никифорова. Арестовали и В. М. Жирмунского. Жирмунского и Гуковского вскоре выпустили, и они вылетели на самолете. А Коплан умер в тюрьме от голода. Дома умерла его жена — дочь А. А. Шахматова. А. И. Никифорова выпустили, но он был так истощен, что умер вскоре дома (а был он богатырь, русский молодец кровь с молоком, купался всегда зимой в проруби против Биржи на Стрелке).

1 Мне неоднократно приходилось говорить: под следствием людей заставляли подписывать и то, что они не говорили, не писали, не утверждали или то, что они считали совершенными пустяками. В то время, когда власти готовили Ленин­град к сдаче, простой разговор двух людей о том, что им придется делать, как скрываться, если Ленинград займут немцы, считался чуть ли не изменой родине.
*
наш заместитель директора по хозяйственной части Канайлов (фамилия-то какая!) выгонял всех, кто пытался пристроиться и умереть в Пушкинском Доме: чтобы не надо было выносить труп. У нас умирали некоторые рабочие, дворники и уборщицы, которых перевели на казарменное положение, оторвали от семьи, а теперь, когда многие не могли дойти до дому, их вышвыривали умирать на тридцатиградусный мороз. Канайлов бдительно следил за всеми, кто ослабевал. Ни один человек не умер в Пушкинском Доме.
Одна из уборщиц была еще довольно сильна, и она отнимала карточки у умирающих для себя и Канайлова. Я был в кабинете у Канайлова. Входит умирающий рабочий (Канайлов и уборщица думали, что он не сможет уже подняться с постели), вид у него был страшный (изо рта бежала слюна, глаза вылезли, вылезли и зубы). Он появился в дверях кабинета Канайлова как привидение, как полуразложившийся труп и глухо говорил только одно слово: «Карточки, карточки!» Канайлов не сразу разобрал, что тот говорит, но когда понял, что он просит отдать ему карточки, страшно рассвирепел, ругал его и толкнул. Тот упал. Что произошло дальше, не помню. Должно быть, и его вытолкали на улицу.
Теперь Канайлов работает в Саратове, кажется, член Горсовета, вообще — «занимает должность».
*
власть в городе приободрилась: вместо старых истощенных милиционеров по дороге смерти прислали новых — здоровых. Говорили — из Вологодской области.
*
Я думаю, что подлинная жизнь — это голод, все остальное мираж. В голод люди показали себя, обнажились, освободились от всяческой мишуры: одни оказались замечательные, беспримерные герои, другие — злодеи, мерзавцы, убийцы, людоеды. Середины не было.

Модзалевские уехали из Ленинграда, бросив умиравшую дочурку в больнице. Этим они спасли жизнь других своих детей. Эйхенбаумы кормили одну из дочек, так как иначе умерли бы обе. Салтыковы весной, уезжая из Ленинграда, оставили на перроне Финляндского вокзала свою мать привязанной к саночкам, так как ее не пропустил саннадзор. Оставляли умирающих: матерей, отцов, жен, детей; переставали кормить тех, кого «бесполезно» было кормить; выбирали, кого из детей спасти; покидали в стационарах, в больницах, на перроне, в промерзших квартирах, чтобы спастись самим; обирали умерших — искали у них золотые вещи; выдирали золотые зубы; отрезали пальцы, чтобы снять обручальные кольца у умерших — мужа или жены; раздевали трупы на улице, чтобы забрать у них теплые вещи для живых; отрезали остатки иссохшей кожи на трупах, чтобы сварить из нее суп для детей; готовы были отрезать мясо у себя для детей; покидаемые — оставались безмолвно, писали дневники и записки, чтобы после хоть кто-нибудь узнал о том, как умирали миллионы. Разве страшны были вновь начинавшиеся обстрелы и налеты немецкой авиации? Кого они могли напугать? Сытых ведь не было. Только умирающий от голода живет настоящей жизнью, может совершить величайшую подлость и величайшее самопожертвование, не боясь смерти. И мозг умирает последним: тогда, когда умерла совесть, страх, способность двигаться, чувствовать у одних и когда умер эгоизм, чувство самосохранения, трусость, боль — у других.
Правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана."
#блокада
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Наши головы переполнены ложью совэцького образования и безкультурья, все то в наших головочках не так. Все то там наперекосяк. И все чему нас учили - все это было совсем не так.
ГРАФ ОРЛОВ

СТАЛИНИСТАМ О СТАТИСТИКЕ ЖЕРТВ



Шолохов - Сталину:

"... Было официально и строжайше воспрещено остальным колхозникам пускать в свои дома ночевать или греться выселенных. Им надлежало жить в сараях, в погребах, на улицах, в садах. Население было предупреждено: кто пустит выселенную семью — будет сам выселен с семьей. И выселяли только за то, что какой-нибудь колхозник, тронутый ревом замерзающих детишек, пускал своего выселенного соседа погреться. 1090 семей при 20-градусном морозе изо дня в день круглые сутки жили на улице. Днем, как тени, слонялись около своих замкнутых домов, а по ночам искали убежища от холода в сараях, в мякинниках. Но по закону, установленному крайкомом, им и там нельзя было ночевать! Председатели сельских советов и секретари ячеек посылали по улицам патрули, которые шарили по сараям и выгоняли семьи выкинутых из домов колхозников на улицы.
Я видел такое, чего нельзя забыть до смерти: в хуторе Волоховском, Лебяженского колхоза, ночью, на лютом ветру, на морозе, когда даже собаки прячутся от холода, семьи выкинутых из домов жгли на проулках костры и сидели возле огня. Детей заворачивали в лохмотья и клали на оттаявшую от огня землю. Сплошной детский крик стоял над проулками. Да разве же можно так издеваться над людьми?
Мне казалось, что это — один из овчинниковских перегибов, но в конце января или в начале февраля в Вешенскую приехал секретарь крайкома Зимин*. По пути в Вешенскую он пробыл два часа в Чукаринском колхозе и на бюро РК выступил по поводу хода хлебозаготовок в этом колхозе. Первый вопрос, который он задал присутствовавшему на бюро секретарю Чукаринской ячейки, — «Сколько у тебя выселенных из домов?». «Сорок восемь хозяйств». «Где они ночуют?». Секретарь ячейки засмеялся, потом ответил, что ночуют, мол, где придется. Зимин ему на это сказал: «А должны ночевать не у родственников, не в помещениях, а на улице!».
После этого по району взяли линию еще круче. И выселенные стали замерзать. В Базковском колхозе выселили женщину с грудным ребенком. Всю ночь ходила она по хутору и просила, чтобы ее пустили с ребенком погреться. Не пустили, боясь, как бы самих не выселили. Под утро ребенок замерз на руках у матери. Сама мать обморозилась. Женщину эту выселял кандидат партии — работник Базковского колхоза. Его, после того как ребенок замерз, тихонько посадили в тюрьму. Посадили за «перегиб». За что же посадили? И если посадили правильно, то почему остается на свободе т. Зимин?
Число замерзших не установлено, т. к. этой статистикой никто не интересовался и не интересуется; точно так же, как никто не интересуется количеством умерших от голода. Бесспорно одно: огромное количество взрослых и «цветов жизни» после двухмесячной зимовки на улице, после ночевок на снегу уйдут из этой жизни вместе с последним снегом. А те, которые останутся в живых, будут полукалеками".
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Всякие подсчитыватели сталинских жертв считают только занесенных в какие то списки, каков то и было не больше одной восьмой. А кто считал всех то умученных русских людей? кто подсчитывал безсудные суды тройки? И эта вся кровь на наших поколениях все еще остается. Мы не сами по себе - мы продолжатели рода своего...
ГРАФ ОРЛОВ

«ДУХОВНОЕ СОСТОЯНИЕ русской эмиграции»



Доклад архиеп. Иоанна (Максимовича) ШАНХАЙСКОГО II Всезарубежному Собору РПЦЗ в 1938 г.

Важен вопрос: что представляют в духовном отношении русские за рубежом? Значительная часть выехавших русских за границу принадлежит к тому интеллигентному классу, который в последнее время жил идеями Запада Принадлежа к числу чад Православной Церкви, исповедуя себя православными, люди того круга в своем миросозерцании значительно уклонились от Православия. Главным грехом людей того класса было [то], что они не свои убеждения и уклад жизни строили на учении православной веры, а старались правила и учение Православной Церкви согласовать со своими привычками и желаниями Посему, с одной стороны, они весьма мало интересовались сущностью православного учения, часто даже считая догматическое учение Церкви совершенно несущественным, с другой стороны, они исполняли требования и обряды Православной Церкви, но лишь постольку, поскольку это не мешало их больше европейскому, чем русскому укладу жизни. Отсюда пренебрежительное отношение к постам, посещение храмов лишь на короткое время, да и то для удовлетворения больше эстетического, чем религиозного чувства, и полное непонимание религии как главной основы духовной жизни человека. Многие, конечно, внутренне были настроены иначе, но выявить это вовне, в жизни, не у многих хватало силы духа и уменья В области общественной класс тот также жил идеями Запада Совершенно не уделяя в ней места влиянию Церкви, он стремился перестроить всю жизнь России, особенно в области государственного управления, по западным образцам Посему в последнее время велась особенно ожесточенная борьба с государственною властью, причем необходимость либеральных реформ и демократического устройства России сделались как бы новой верой, не исповедовать которую значило быть отсталым Использовав для борьбы с монархией клевету на царскую семью, широко распространенную по всей России, а также охваченная жаждой власти, интеллигенция довела до крушения императорскую Россию и подготовила путь для коммунистической власти Не примиряясь затем с мыслью о потере так долгожданной власти, она объявила борьбу коммунистам, вначале главным образом из-за нежелания уступить им власть Борьба против советской власти охватила затем широкие круги населения, особенно привлекши молодежь, в горячем порыве стремившуюся воссоздать «Единую, неделимую Россию» ценою своей жизни. Было проявлено много подвигов, запечатлевших доблесть христолюбивого русского воинства Однако русский народ оказался еще неподготовленным к освобождению, и коммунисты оказались победителями.
Интеллигенция частью была уничтожена, а частью бежала за границу, спасая свою жизнь Между тем коммунисты вполне выявили свое лицо и, кроме интеллигенции, Россию покинуло и множество населения других слоев, отчасти спасая свою жизнь, а отчасти идейно не желая служить коммунистам Очутившиеся за границей русские люди пережили большие душевные потрясения В душах большинства произошел значительный перелом, ознаменовавшийся массовым возвращением интеллигенции к Церкви Многие храмы за рубежом наполнены по преимуществу ею Интеллигенция заинтересовалась вопросами духовной жизни и стала принимать активное участие в церковных делах Образовалось множество кружков и обществ, поставивших религиозно-просветитель- ные задачи, члены которых изучают Священное Писание, творения святых отцов и вообще духовную жизнь и богословские вопросы. Многие из них приняли духовный сан.
Однако все те отрадные явления имели и отрицательную сторону Далеко не все, обратившись к вере, восприняли ее во всей полноте православного учения Горделивый ум не мог согласиться с тем, что он до сих пор стоял на ложном пути Начались стремления согласовать христианское учение с прежними взглядами и идеями обратившихся Отсюда появление ряда новых религиозно-философских течений, часто совершенно чуждых церковному учению Среди них особенное распрост ранение получило софианство, которое основано на признании самоценности человека и выражает психологию интеллигенции.
Софианство как учение известно сравнительно небольшому кругу лиц, придерживаются его открыто совсем немногие Но духовно сродни ему значительная часть эмигрантской интеллигенции, ибо психология софианства есть почитание человека, который является не смиренным рабом Божьим, а сам есть маленький бог, не имеющий нужды быть слепо покорным Господу Богу. Чувство тонкой гордости, связанное с верой в возможность для человека жить собственной мудростью, весьма характерно для многих культурных по-нынешнему людей, которые выше всего ставят свои умозаключения и не желают быть во всем послушными учению Церкви, относясь к ней снисходительно-хорошо Благодаря этому Зарубежная Церковь была потрясена рядом расколов, вредящих ей доныне и увлекших в себя даже часть иерархии. То сознание чувства личного достоинства проявляется и в делах общественных, где каждый, хоть немного выдвинувшийся из рядов или думающий, что выдвинулся, выше всего ставит свое собственное мнение и стремится стать вождем Благодаря сему русское общество разделилось на безчисленное множество партий и группировок, непримиримо враждующих между собой и стремящихся проводить именно свою программу, иногда представляющую весьма разработанную систему, а иногда просто призыв идти за той или иной личностью.
Надеясь спасти и возродить Россию осуществлением своих программ, общественные деятели почти всегда упускают из виду, что кроме действий человеческих в исторических событиях проявляется перст Божий Русский народ весь в целом совершил великие грехи, явившиеся причиной настоящих бедствий, а именно клятвопреступление и Цареубийство Общественные и военные вожди отказали в послушании и верности царю еще до его отречения, вынудив последнее от царя, не желавшего внутреннего кровопролития, а народ явно и шумно приветствовал совершавшееся, нигде громко не выразив своего несогласия с ним Между тем здесь совершилось нарушение присяги, принесенной Государю и его законным наследникам, а кроме того, на главу совершивших то преступление пали клятвы предков – Земского Собора 1613 г., который постановления свои запечатлел проклятием нарушающих его.
В грехе Цареубийства повинны не одни лишь физические исполнители, а и весь народ, ликовавший по случаю свержения Царя и допустивший его унижение – арест и ссылку, оставив беззащитным в руках преступников, что уже само собою предопределяло конец...
Таким образом, нашедшее на Россию бедствие является прямым последствием тяжких грехов, и возрождение ее возможно лишь после очищения от них. Однако до сих пор нет настоящего покаяния, явно не осуждены содеянные преступления, а многие активные участники Революции продолжают и теперь утверждать, что тогда нельзя было поступить иначе.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Перед Революцией богослужения в Храмах проходили в полупустых помещениях. Интеллигенция отреклась от Бога и разлагала народ западническими влияниями. Революция загнала народ обратно в лоно Церковное, но качество веры оставляло желать лучшего. Многие были хоть внешне и благочестивы, но веры почти не знали и не понимали. Такова и была русская эмиграция
ГРАФ ОРЛОВ

Ген. ДУБЕНСКИЙ КАК ПРОИЗОШЕЛ ПЕРЕВОРОТ В РОССИИ




КАК СЛУХАМИ ПОДТАЧИВАЛОСЬ ДОВЕРИЕ К ЦАРЮ
Его Величество ясно понимал все то, что происходило в Петрограде. От него требовали гласного, торжественного отказа от Самодержавия, передачи власти Государственной Думе и Государственному Совету и превращения их в парламент с ответственным министерством. Государь прекрасно сознавал, что это облегчило бы ему личную жизнь и освободило бы от громадной работы, постоянно лежавшей на Его плечах. Он выиграл бы, успокоилась бы Семья, но его Величество считал себя не вправе этого сделать, ибо не верил, чтобы это улучшило жизнь России, и вот почему он отклонял все предложения о реконструкции государственной власти.
Императрица, которая была посвящена во все дела и жила душой с мужем, тоже ради интересов России, а не своих личных (семейных и династических), находила нежелательным менять правление.
Ко всему этому Государь не допускал возможности начать обсуждение таких важных государственных дел в разгар войны: «Я не могу допустить, чтобы теперь, когда все мы поглощены борьбой с немцами, можно было поднимать вопрос о преимуществах парламентаризма; с грустью, но должен сказать, что все это хотят совершить не в чистых интересах Родины, а в своих личных, и мне трудно верить в разумность и искренность планов Родзянко и Гучкова, первого — недалекого, но признавшего себя государственным деятелем, второго — авантюриста и явно враждебного мне».
Фронт и Армия сравнительно не безпокоили Государя своим состоянием. Он хорошо знал положение всех войск, ежедневно получая донесения с фронта в Ставке, а при отъезде оттуда ему все доносил генерал Алексеев по телеграфу и телефону (который был последнее время устроен между Царским и Могилевом), и был поэтому уверен, что в огромной массе Армия спокойна, хорошо устроена, всем снабжена и ожидает боевых операций весной.
Конечно, тыл, и в особенности Всероссийский Земский и городской союзы, раскинувшие широко и всюду свои органы и ячейки, вели агитацию, подобно прогрессивному блоку Государственной Думы. Однако у Государя была надежда, что серьезных волнений это не внесет в войска. Кое-где начинали сочувствовать блоку высшие командные лица, штабы, но самая толща солдатско-офицерская была, по мнению Царя, вне политики. Тем не менее смута шла...
В пояснение сего расскажу о случайной встрече моей (в начале февраля) с генералом Александром Михайловичем Крымовым. О нем говорили как о выдающемся боевом начальнике, и имя его пользовалось большим уважением в Ставке. Я помню, как при каком-то сообщении о боях в Карпатах, где была дивизия Крымова, Государь сказал: «Там этот молодец Крымов, он управится скоро...».
Вот этого-то генерала Крымова, недавно прибывшего в Петроград, я встретил у начальника Главного штаба генерала Архангельского. Мы все трое были сослуживцы по Мобилизационному отделу Генерального штаба еще до войны и потому говорили откровенно и свободно. Генерал Крымов, большой, полный, в кавказской черной черкеске, с Георгием на груди, ходил по известному круглому кабинету начальника Главного штаба и указывал на целый ряд ошибок во внутренней политике, которые, по его мнению, совершил Государь. Он возмущался, негодовал, и когда мы спрашивали его, откуда почерпнуты им сведения о каких-то тайных сношениях Двора с Германией, он отвечал: «Да так говорят...»
Мы стали разъяснять Крымову и указывать, что многое в его словах преувеличено, извращено и передано в искаженном виде. Наш приятель стал задумываться, меньше возражал и в конце концов сказал: «Где все это знать у нас в Карпатах...».
Генерал Крымов был человек горячий, неглупый, безусловно порядочный, но увлекающийся.
«А в Ставке часто бывал Распутин?» — спросил он меня.
«Да он никогда там не бывал. Все это ложь и клевета»...
«А мы на фронте слышали, что он был там вместе с Царицей. Как это досадно, что подобные сплетни достигают позиций и тревожат войска», — сказал уже смущенно Крымов.
Крымов передал нам, что у них ходит слух о сепаратном мире и о том, что есть сношения между Царским и Вильгельмом. Говорил он уже как о явных баснях, но вносящих сомнения, смуту.
Грустно было слушать подобные толки и сознавать силу подобной интриги, начавшей доходить из столиц до Армии и подтачивающей доверие к ее Верховному вождю.Позже Крымов застрелится...
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Дверью слуха в нас входит ложь, из за которой мы теряем сами себя и благодать Божию
ГРАФ ОРЛОВ

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТРИЦЫ Марии Федоровны. 1917 год




Приведенные ниже записи матери Государя за 1917 г. (ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д.42; начат 1 января, окончен 24 апреля) отражают ее реакцию на происходившие в стране события.
3/16 марта. Совсем не могла спать, поднялась в начале 8-го. Сандро пришел в 91/4 и рассказал вещи, внушающие ужас — как будто Н[ики] Отрекся в пользу М[иши]. Я в полном отчаянии! Подумать только, стоило ли жить, чтобы когда-нибудь пережить такой кошмар? Он <Сандро. — Ю.К.> предложил поехать к нему. И я сразу согласилась. Видела Свечина, а также моего Киру, который прибыл из Петербурга, где на улицах стреляют. Долгоруков также прибыл оттуда сегодня утром и рассказывал о своих впечатлениях. Бедняга Г. Штакельберг также убит в своей комнате. Какая жестокость!
3 марта Императрица в сопровождении зятя, великого князя Александра Михайловича, генерал-майора свиты князя С.А.Долгорукова и фрейлины Зинаиды Менгден прибыла в Могилев. Было очень холодно. Как вспоминала Менгден, они увидели Царя, стоявшего в одиночестве на перроне, далеко от большой свиты. Он был спокоен и полон достоинства, но выглядел смертельно бледным. «Мой фотоаппарат, — писала Менгден, — лежал в столе в купе, и я намеревалась запечатлеть момент встречи. Однако в ту секунду я вдруг почувствовала, что не в состоянии это сделать — я не могла фотографировать Царя в его несчастье.
Поезд императрицы остановился. Два казака и два офицера стали у дверей вагона Марии Федоровны. Она спустилась вниз и пошла навстречу своему сыну, который медленно приближался к ней. Они обнялись. Окружающие приветствовали их, склонив головы. Воцарилась глубокая тишина. Затем мать и сын вошли в небольшой деревянный сарай, служивший, по-видимому, гаражом. <…> Когда после некоторого промежутка времени императрица-мать и Царь вышли наружу, их лица были спокойны и ничто в их облике не выражало той глубокой боли, которую они испытывали»...
4/17 марта. Спала плохо, хотя постель была удобная. Слишком много тяжелого. В 12 часов прибыли в Ставку, в Могилев в страшную стужу и ураган. Дорогой Ники встретил меня на станции, мы отправились вместе в его дом 50, где был накрыт обед вместе со всеми. Там также были Фредерикс, Сер[гей] М[ихайлович], Сандро, который приехал со мной, Граббе, Кира, Долгоруков, Воейков, Н. Лейхтенбергский и доктор Федоров. После обеда мой бедный Ники рассказал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня. Он открыл мне свое кровоточащее сердце, мы оба плакали... Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять ситуацию с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить Революцию; затем — чтобы спасти страну — предложил образовать новое Правительство и... Отречься от престола в пользу своего сына (невероятно!). Но Ники, естественно, не мог расстаться со своим сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он наконец сдался и подписал манифест (это упрощенное понимание Отречения разбитой горем 70-ти летней матери Государя - прим.). Ники был невероятно спокоен и величествен в этом ужасно унизительном положении. Меня как будто ударили по голове, Я НИЧЕГО НЕ МОГУ ПОНЯТЬ! (В силу своего европейского воспитания матери Царя были закрыты мистические причины Отречения - прим.). Возвратилась в 4 часа, разговаривали. Хорошо бы уехать в Крым. Настоящая подлость только ради захвата власти... Мы попрощались. Он настоящий рыцарь (Л.32).
5/18 марта. ... Была в церкви, где встретилась с моим Ники, молилась сначала за Россию, затем за него, за меня, за всю Семью. В 11 часов служба окончилась.

К завтраку приехал Александр и просил меня, чтобы Ники уехал. Я спросила — куда, за границу?! То же самое советовал Фредерикс. Ники сказал мне, что ему тоже советуют уехать как можно скорее, но он думает, что нужно дождаться ответа из Петербурга: безопасно ли там. Возможно, ответ придет завтра. Он был невероятно спокоен... (Л.32об.).
6/19 марта. ... позор перед союзниками. Мы не только не оказываем влияния на ход войны, но и все потеряли (Л.33).
7/20 марта. ...написала письмо Аликс, получила, наконец, и от нее три старые телеграммы... Завтракала с Ники. Снег идет постоянно. Ники принял военных агентов, а я в 3 часа отправилась к себе. Все безнадежно плохо!
Приехал Александр, чтобы убедить Ники ехать сразу дальше. Легко сказать — со всеми больными детьми!
Все ужасно! Да поможет Бог! Ники приехал в середине дня с Лейхтенбер- гским. Я передала ему, что Александр и Вильямс советуют ему не задерживаться в Царском Селе. Прибыл Нилов и сказал, что Ники может завтра ехать... (Л.33об.).
8/21 марта. Один из самых горестных дней моей жизни, когда я рассталась с моим любимым Ники!
<...> Ники пришел после 12-ти проститься со Штабом и остальными. Завтракали у меня в поезде: Борис и мои. Был командир полка Георгиевских кавалеров. Замечательный человек, произвел на меня прекрасное впечатление. Ники прощался с ним и георгиевскими кавалерами. Сидели до 5 часов, пока он не ушел. Ужасное прощанье! Да поможет ему Бог! Смертельно устала от всего. Нилов не получил разрешения ехать с Ники. Все очень грустно! Большая часть свиты остается в Могилеве. С Ники поедут только: Лейхтенбергский, В. Долгоруков, Кира, проф. Федоров. (Л.34).
«На вокзале, — вспоминала графиня Менгден, — Царь сказал последние слова прощания и стал подниматься по ступенькам поезда, сопровождаемый флигель-адъютантом. Его флаг-капитан <К.Д.Нилов. — Ю.К.> хотел последовать за ним, но думские господа этому воспрепятст- вовали. Он поцеловал руку Царя, сказав с горечью: “Мне не позволяют следовать за Вами”». Как пишет далее фрейлина — на противоположной стороне перрона у окна своего купе стояла Мария Федоровна, которая видела сына в последний раз.
9/22 марта. Пришел генерал Вильямс, я попросила его взять письмо для Аликс. Он — человек чести. Когда я сегодня поднялась, у меня было страстное желание уехать отсюда прочь, из этого страшного места. Говорят, бедный Бенкендорф тоже арестован. Настоящая анархия! Господи, помоги нам и защити моего несчастного Ники! Борис и Сергей пришли к чаю. Они все ... присягнули, нарушив клятву, ... новому Правительству. Все ужасно! Поезд наконец прибыл в 5 ч[асов]. Алик пришел, чтобы попрощаться, после чего мы наконец-то покинули это ужасное, злополучное место (Л.34об.).
Вечером 9 марта вдовствующая императрица и сопровождающие ее лица прибыли в Киев. Здесь все изменилось. На вокзале их никто не встречал — ни губернатор, ни казаки, раньше всегда стоявшие у дверей вагона. Поезд остановился у дверей царского павильона, как это бывало всегда, но теперь не было красной дорожки, которая всегда расстилалась у дверей вагона и вела в павильон. Она лежала свернутой, так что приехавшие вынуждены были перешагивать через нее, чтобы идти дальше. Царские короны с дверей вагона также были сняты. «Доехав до дворца, — пишет Зинаида Менгден, — мы увидели пустой флагшток. Царского штандарта не было. В вестибюле дворца стояли губернатор и дворецкий, а рядом несколько полицейских служащих. Я увидела, что они сменили свои блестящие пуговицы на униформе на обычные черные»...
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Мать Государя узнала об Отречении сына одна из первых. Ее визит в Могилев в Ставку для встречи с царственным сыном был последним в этой жизни. Разумеется, быв воспитана в западных традициях об искупительной жертве своего сына она и не догадывалась.
ГРАФ ОРЛОВ

ЦАРЬ КОТОРЫЙ ЗНАЛ СВОЁ БУДУЩЕЕ



«Я имѣю больше, чѣмъ предчувствіе, но полную увѣренность, что я предопредѣленъ ужаснымъ испытаніямъ и не получу награды здѣсь, на землѣ.

Сколько разъ я примѣрялъ къ себѣ слова Іова: «Едва я почувствую опасность - она осуществляется, и всѣ несчастья, которыхъ я опасаюсь, падаютъ на меня» - сказалъ однажды о себѣ святой Царь-страстотерпецъ Николай II.

Это были поистинѣ пророческія слова.

Родившійся въ 1868 году 19 мая, въ день памяти Іова Многострадальнаго, св. Царь Николай II такъ же какъ и онъ позналъ въ жизни тяжкіе испытанія, попущенныя ему Господомъ, чтобы «яко злато въ горнилѣ» очистилась его душа и удостоилась небесной награды.

«Я родился въ день Іова Многострадальнаго, говорилъ св. Царь-мученикъ, - и мнѣ предназначено страдать».

И, дѣйствительно, испытанія преслѣдовали его всю жизнь, и только глубокая вѣра въ Промыслъ Божій помогала преодолѣвать ихъ.

«Все въ волѣ Божіей. Уповаю на Его милосердіе и спокойно, покорно смотрю на будущее», - такую запись сдѣлалъ въ своемъ дневникѣ цесаревичъ Николай въ юношескіе годы и повторялъ ихъ неизмѣнно въ теченіе всей жизни.

А Божія воля свершалась надъ нимъ явно. Царь-мученикъ не разъ былъ на волоскѣ отъ смерти, но чудеснымъ образомъ оставался живъ.

Впервые смертельной опасности онъ подвергся въ двадцатилѣтнемъ возрастѣ.

Такъ, въ 1888 году подъ Харьковомъ произошло крушеніе поѣзда, въ которомъ находился Императоръ Александръ Ш съ семьей.

Наслѣдникъ престола цесаревичъ Николай вмѣстѣ со всѣми пережилъ страшное потрясеніе.

Вагоны съ грохотомъ падали съ высокой насыпи подъ откосъ, и, казалось, ничто уже не могло спасти царскую семью отъ смерти.

Только чудомъ они остались живы.

Вспоминая объ этомъ, императрица Марія Ѳеодоровна говорила, что она очнулась подъ грудой обломковъ.

Щепки и исковерканный металлъ - это все, что осталось отъ вагона-ресторана, въ которомъ застало ихъ крушеніе.

А вокругъ не было ни одного живаго человѣка.

Ужасъ объялъ ее.

И вдругъ, неожиданно, передъ ней появилась дочь Ксенія.

«Она, - вспоминала императрица, - явилась мнѣ какъ ангелъ, явилась съ сіяющимъ лицомъ. Мы бросились другъ другу въ объятія и заплакали.

Тогда съ крыши разбитаго вагона послышался голосъ сына Георгія, который кричалъ мнѣ, что онъ цѣлъ и невредимъ, точно такъ же, какъ братъ его Михаилъ.

Послѣ нихъ удалось, наконецъ, Государю и цесаревичу выкарабкаться.

Всѣ мы были покрыты грязью и облиты кровью людей: убитыхъ и раненыхъ возлѣ насъ.

Во всемъ этомъ была видна рука Провидѣнія, насъ спасшаго».

ВЪ 1891 году, путешествуя по Японіи, цесаревичъ Николай вновь подвергся смертельной опасности.

Когда онъ въ коляскѣ, которую катилъ рикша, проѣзжалъ по узкимъ улочкамъ города Отсу, изъ рядовъ японской охраны выскочилъ злоумышленникъ и саблей наотмашь ударилъ его по головѣ.

Какъ вспоминалъ самъ цесаревичъ «не успѣли мы отъѣхать двухсотъ шаговъ, какъ вдругъ на середину улицы бросается японскій полицейскій и, держа саблю обѣими руками, ударяетъ меня сзади по головѣ!

Я крикнулъ ему по-русски: что тебѣ? И сдѣлалъ прыжокъ черезъ моего джипъ рикшу.

Покушавшегося задержалъ кузенъ Николая, греческій принцъ Георгій.

Онъ бросился на него и однимъ ударомъ повалилъ на землю.

Такъ Господь сохранилъ наслѣдника россійскаго престола.

Только легкая рана осталась у него на головѣ отъ сабельнаго удара, который долженъ былъ оказаться смертельнымъ.

Впослѣдствіи извѣстный поэтъ Аполлонъ Майковъ посвятилъ чудеснымъ спасеніямъ (въ поѣздѣ и въ Японіи) стихотвореніе, въ которомъ говорится о Божіей помощи:

«Царственный юноша дважды спасенный

Явленъ двукраты Руси умиленной!

Божія Промысла щитъ надъ тобой!»

А въ 1903 году Царь-мученикъ Николай II пережилъ еще одну страшную опасность.

Вотъ какъ описываетъ этотъ случай С. А. Нилусъ въ книгѣ «На берегу Божьей рѣки»:

«6 января 1903 года на Іорданѣ у Зимняго дворца при салютѣ изъ орудій отъ Петропавловской крѣпости одно изъ орудій оказалось заряженнымъ картечью.

И картечь ударила по окнамъ дворца, частью же около бесѣдки, гдѣ находилось духовенство, свита Государя и самъ Государь.

Спокойствіе, съ которымъ Государь отнесся къ происшествію, грозившему ему смертью, было до того поразительно, что обратило на себя вниманіе ближайшихъ къ нему лицъ... Государя спросили, какъ подѣйствовало на него происшествіе, онъ отвѣтилъ:

«До 18-го года я ничего не боюсь...»

Командира батареи и офицера (Карцева), распоряжавшегося стрѣльбой, Государь простилъ, такъ какъ раненыхъ, по особой милости Божіей, не оказалось, за исключеніемъ одного городового, получившаго самое легкое раненіе.

Фамилія же городового была - Романовъ».

Господь не допустилъ смерти св. Царя Николая II и въ 1905 году, когда онъ производилъ осмотръ крейсера «Рюрикъ», на борту котораго находился матросъ-революціонеръ, поклявшійся убить его.

Покушеніе не состоялось.

Государь произвелъ на матроса такое впечатлѣніе, что онъ не смогъ выполнить клятвы.

«Я не смогъ этого сдѣлать, - объяснялъ онъ. - Эти глаза смотрѣли на меня такъ кротко, такъ ласково».

А вѣдь казалось, что убить св. Царя Николая II было несложно.

Не опасаясь за свою жизнь, онъ отказывался отъ необходимыхъ меръ безопасности.

«Я имѣю необходимую вѣру въ то, что судьба Россіи - моя собственная судьба, и судьба моей семьи - въ рукахъ Господа» и дѣйствительно,

Господь явно хранилъ своего избранника.

Краснорѣчиво объ этомъ свидѣтельствуетъ разсказъ св. преподобнаго Іосифа Оптинскаго.

«И сердце Царево, и престолъ его, и сама его драгоцѣнная жизнь - все въ рукахъ Божіихъ, - говорилъ Оптинскій старецъ. - И можетъ ли на эту русскую святыню посягнуть какая бы то ни было человѣческая дрянь, какъ бы она не называлась, если только грѣхи наши не переполнятъ выше краевъ фіала гнѣва Божія?

А что онъ пока не переполненъ, я тебѣ по этому случаю вотъ что скажу: позапрошлымъ лѣтомъ былъ у меня одинъ молодой человѣкъ и каялся въ томъ, что ему у революціонеровъ жребій выпалъ убить нашего Государя.

«Все, говоритъ, - у насъ было для этого приготовлено, и мнѣ доступъ былъ открытъ къ самому Государю.

Ночь одна оставалась до покушенія.

Всю ночь я не спалъ и волновался, а подъ утро едва забылся.

И вижу - стоитъ Государь. Я бросаюсь къ нему, чтобы поразить его...

И вдругъ передо мною какъ молнія съ неба предсталъ съ огненнымъ мечомъ самъ Архангелъ Михаилъ.

Я палъ ницъ передъ нимъ въ смертномъ страхѣ.

Очнулся отъ ужаса и съ первымъ отходящимъ поѣздомъ бѣжалъ вонъ изъ Петербурга.

И теперь скрываюсь отъ мести моихъ соумышленниковъ.

Меня они, - говоритъ, - найдутъ, но лучше тысяча самыхъ жестокихъ смертей, чѣмъ видѣніе грознаго Архистратига и вѣчное проклятіе за Помазанника Божія».

Св. Царь Николай II зналъ о Божьемъ Промыслѣ надъ нимъ.

Зналъ онъ и о своей будущей судьбѣ.

Его слова «до восемнадцатаго года я ничего не боюсь» были не случайны.

Еще юношей, во время путешествія по Японіи, онъ отъ старца-пустынника получилъ предсказаніе о трагическомъ царствованіи и трагической кончинѣ.

Это предсказаніе подтвердила впослѣдствіи дивеевская блаженная Паша Саровская, которую Царь-мученикъ посѣтилъ будучи въ Дивеево на торжествахъ въ честь прославленія преподобнаго Серафима Саровскаго.

Во время этого посѣщенія, какъ свидѣтельствуется въ «Лѣтописи Серафимо-Дивеевского монастыря», она имъ разсказала все, что потомъ исполнилось, то есть гибель Россіи. Династіи. Разгромъ Церкви и море крови.

Бесѣда продолжалась очень долго: Ихъ Величества ужасались, Государыня была близка къ обмороку, наконецъ, она сказала: «Я вамъ не вѣрю, этого не можетъ быть».

Это было за годъ до рожденія наслѣдника, и они очень хотѣли имѣть его.

Параскева Ивановна достала съ кровати кусочекъ красной матеріи и говоритъ: «Это твоему сынишкѣ на штанишки, и когда онъ родится, то повѣришь тому, о чемъ я говорила вамъ».

Съ этого времени Государь началъ считать себя обреченнымъ на крестныя муки и позже говорилъ не разъ: «Нѣтъ такой жертвы, которую я бы не принесъ, чтобы спасти Россію».

Кромѣ этого пророчества Царь-мученикъ получилъ предсказаніе отъ преподобнаго Серафима Саровскаго.

Святой старецъ еще при жизни говорилъ: «Будетъ Царь, который меня прославитъ, послѣ чего будетъ великая смута на Руси, много крови потечетъ за то, что возстанутъ противъ этого Царя и его самодержавія...».

Свои предсказанія о судьбахъ Россіи и самодержавія преподобный Серафимъ описалъ въ письмѣ и завѣщалъ передать его Государю Императору, который пріѣдетъ въ Саровъ, чтобы, какъ говорилъ самъ батюшка Серафимъ «особо обо мнѣ помолиться».

«Особо» молился о Саровскомъ подвижникѣ св. Царь Николай II, который на записи рѣшенія Синода о нежелательности прославленія старца Серафима въ ликѣ святыхъ собственноручно начерталъ: «Немедленно прославить!»

А когда Государь пріѣхалъ въ Саровъ на торжества въ честь прославленія, то при посѣщеніи Дивеевского монастыря игуменья Марія вручила ему письмо отъ преподобнаго Серафима.

Какъ свидѣтельствуетъ дочь архіепископа Серафима (Чичагова) Наталья Леонидовна Чичагова: «Когда Государь прочиталъ письмо, уже вернувшись въ игуменскій корпусъ, онъ горько заплакалъ.

Придворныя утѣшали его, говоря, что хотя батюшка Серафимъ святой, но можетъ ошибаться, но Государь плакалъ безутѣшно».

Какимъ грознымъ должно было быть предсказаніе Саровскаго старца, если такой мужественный, всегда полагавшійся на волю Божію человѣкъ, св. Царь Николай, заплакалъ!

Трудно представить, каково было Государю, зная о своей обреченности.

Исполнять долгъ Царскаго служенія!

А вѣдь онъ, какъ уже говорилось, еще въ юности, будучи наслѣдникомъ престола, получилъ предсказаніе о трагическомъ царствованіи и трагическомъ концѣ.

Какую же духовную силу и непоколебимую вѣру въ Божій Промыселъ надо было имѣть, чтобы въ теченіе двадцати трехъ лѣтъ достойно самодержца управлять великой Имперіей.

Воистину это было мученичество на тронѣ!

Причемъ, мученичество сознательное, о чемъ говорится въ «Сказаніи о житіи блаженной старицы Матроны»:

«Будучи при батюшкѣ Іоаннѣ Кронштадтскомъ (нѣкій монахъ изъ Іоанновского монастыря на Карповке въ Санктъ-Петербургѣ), нѣсколько разъ былъ свидѣтелемъ, какъ къ нему ночью пріѣзжалъ Императоръ Николай II.

При послѣднемъ пріѣздѣ батюшка на его вопросы ему отвѣтилъ, что есть только два пути для него: оставить все и стать странникомъ, оставаясь въ Россіи, или стать мученикомъ.

Императоръ выбралъ путь мученика - вотъ откуда у него полное непротивленіе злымъ разрушительнымъ силамъ, такъ какъ онъ заранѣе зналъ свой путь и будущее Россіи.

Полное смиреніе передъ волей Божіей, а не безхарактерность, какъ клевещутъ на него люди противленія».

«Онъ былъ мученикомъ, - отмѣчалъ въ своихъ воспоминаніяхъ полковникъ Е. Месснеръ, - былъ великомученикомъ съ перваго дня царствованія (съ Ходынки) и до послѣдняго дня (отреченія во Псковѣ).

Каково величіе души - царствовать въ сознаніи обреченности - и подъ мученичествомъ выполнять свой царскій долгъ, нести бремя державности».