March 17th, 2019

ГРАФ ОРЛОВ

Дивные дела!



Дьявола Порошенко на/в Украйне ненавидят так же, как в ЭрЭфии сатану Путина... Но, что характерно, что тот и другой всенародно избранные Президенты. Воистину демократия безсмертна.
ГРАФ ОРЛОВ

ГЕНОЦИД РУССКОГО НАРОДА НА ЕГО ЖЕ РОДНОЙ ЗЕМЛЕ



Леденящие кровь факты истребления русских содержатся в упомянутых работах С.Мельгунова и кн. Н.Жевахова. «Человеческие» свидетельства – в недавно вышедшей под редакцией д.и.н. С.Волкова книге «Красный террор глазами очевидцев» (М., «Айрис-пресс», 2010)., а также в работе В.И.Козлова «История трагедии русского народа» («Русская Правда», М., 2011).

Здесь же мы остановимся на подавлении Тамбовского восстания. Этот исторический эпизод показывает всю свирепость антирусской геноцидной власти, проявленную не в подвале ЧК против беззащитных людей, а на просторах «Республики Тамбовского партизанского края» — против русских, полностью осознавших, кто захватил власть в России.

В январе 1921 года была создана специальная комиссия по борьбе с бандитизмом под руководством Дзержинского, которого впоследствии не раз прекрасно и с любовью играл советско-израильский актёр Михаил Козаков. В Тамбовскую губернию выезжает Полномочная комиссия под руководством В.А.Антонова-Овсеенко. Она настолько «полномочная», что сразу же применяет против крестьян авиацию. Никаких результатов! Тогда чекисты стали проникать на территорию Республики под видом повстанцев. Они пытали и убивали людей, отнимали скот и продовольствие. Но липовых «повстанцев» вычисляли и истребляли. Тогда Тамбовщину засыпали листовками. Но листовки крестьяне использовали на самокрутки и как туалетную бумагу.

К лету 1921 года ввели свежие войска. Интернациональные части Красной Армии насчитывали, по разным оценкам, от 182 до 250 тысяч человек, включая самый зверский контингент – китайские и венгерские части. Были даже автоматчики, два батальона. Прибыло 9 кавалерийских дивизий и бригад, 6 бронеотрядов, 5 автоотрядов с крупнокалиберными пулеметами, несколько бронепоездов. Два авиаотряда насчитывали больше 40 самолетов. Во главе войск поставили «любимца» нынешних либералов, будущую «невинную» жертву «сталинских репрессий» М.Н.Тухачевского.

12 июня этот тип подписывает приказ об использовании ядовитых газов. После этого на Тамбовщину направили химический полк и пять химкоманд: артиллерию, стрелявшую химическими снарядами. «Борьбу приходится вести со всем местным населением», — откровенно писал позднее Тухачевский.

За подавление «антоновщины» коммунисты выдали больше орденов Красного Знамени, чем за всю Гражданскую войну до 1920 года. Один только бронедивизион мадьяр (в нем были еще австрийцы и немцы) получил 58 орденов на 250 военнослужащих. Свой первый орден Красного Знамени получил тогда и Георгий Константинович Жуков…

Тухачевский издал по меньшей мере 5 приказов о взятии заложников, в числе которых были подростки от 13 до 16 лет. Большая часть из них была расстреляна: партизаны и не думали сдаваться. Деревни сжигались. Население – уничтожалось поголовно, тысячами.

Партизаны ушли в леса. Тогда большевики создали концлагеря для членов семей несгибаемых русских крестьян.

Газеты выходили с «бравыми» заголовками: «Мы уничтожаем семьи бандитов – они должны отвечать за них!», «Травить их удушливым и отравляющим газом!» У одного только села Пахотный Угол газами было убито 7000 крестьян, в том числе женщин и детей, прятавшихся в лесу.

Вскоре после очередной газовой атаки ребятишки пошли в лес за ягодой. «Кругом лежали трупы людей, лошадей, коров в страшных позах, — вспоминал один из них впоследствии, — некоторые висели на кустах, другие лежали на траве, с набитым землею ртом, и все в очень неестественных позах. Ни пулевых, ни колотых ран на их телах не было. Один мужчина стоял, обхватив руками дерево. Кроме взрослых, среди трупов были дети» (Сенников Б.В., Тамбовское восстание 1918-1921 гг. и раскрестьянивание России 1929-1933 гг. Посев, 2004, с. С.107).

«Общие потери восставших трудно оценить – тем более трудно провести грань между партизанами и мирным населением, — указывает Андрей Буровский в своей прекрасной книге «Россия, умытая кровью». – Всю 50-70-тысячную Единую армию можно смело считать покойниками. Число истреблённых крестьян – порядка 100-150 тысяч человек. Потери Красной Армии – не менее 10 тысяч.

Саму Тамбовскую губернию упразднили как административную единицу и снова создали как Тамбовскую область в 1937 году – в три раза меньше прежней».

Холокост 1918-1923 годов стоил русскому народу от 30 (оценка лорда Скидэнхэма) до 40 миллионов жизней (оценка Ф.Нансена).
ГРАФ ОРЛОВ

АГИТПРОП, ГЛАВЛИТ, СОВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО



А БЛЮМ
«ПОСЕВ», 2003,№ 11,12
23 августа 1939 года – одна из наиболее драматических дат в истории XX века: в этот день в Москве был подписан «Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом» («пакт Молотова-Риббентро- па»).
24 августа Советские люди увидели один из самых поразительных номеров «Правды»: в нём были опубликованы большие фотографии Сталина, Молотова и вчерашнего врага – Риббентропа, сообщение о встрече в Кремле и текст «Договора». Позднее (31 августа) в том же «центральном органе» они смогли прочитать слова Молотова о «некото- рых близоруких людях в нашей стране, которые, увлекшись упрощённой антифашистской агитацией, забыли о провокаторской роли наших врагов». Под ними подразумевались, конечно, «англо-французские империалисты».
25 декабря в той же «Правде» появилась ответная телеграмма Сталина Риббентропу, поздравившему его с 60-летием: «Благодарю Вас, господин министр, за поздравление. Дружба народов Германии и Советского Союза, скреплённая кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». Особое впечатление должен был произвести на читателей тост Сталина за Гитлера: «Я знаю, как сильно немецкий народ любит своего фюрера. Я хочу выпить за его здоровье, он этого заслуживает».

Заключение пакта вызвало далеко идущие трагические последствия, прежде всего нападение с двух сторон на Польшу. (Ошеломляющее впечатление на современных поляков произвёл протест МИД РФ 14 сентября 1999 года против «попыток определённых кругов Польши поставить знак равенства между фашистской агрессией против этого государства и действиями Красной Армии 17 сентября 1939 г.» Утверждения о том, – говорилось далее в документе, – что «в сентябре 1939 г. произошла агрессия СССР против Польши, не находят подтверждения в международных документах».)
Какое же впечатление произвело на «советских людей» заключение договора с нацистской Германией и последовавший за этим раздел Польши? И каковы были конкретные действия Агитпропа и подчинённых ему органов советской цензуры в новых условиях?

Наиболее полный ответ на первый вопрос дан в книге Вольфганга Леонгарда «Шок от пакта между Гитлером и Сталиным», основанной частично на личных впечатлениях – автор жил тогда в СССР. В его книге также содержится очень обстоятельный обзор восприятия пакта в различных кругах Германии, Франции и других европейских стран2.

Значительное внимание этой проблеме уделил В.А. Невежин3. На основе фронтального изучения архивных документов, относящихся к деятельности Оргбюро ЦК ВКП(б) и Управления пропаганды и агитации, автор подробно исследовал действия советской идеологической машины на рубеже 1930-1940-х. Он также привлёк дневники В.И. Вернад ского, М.М. Пришвина, Вс. Вишневского и других писателей и учёных, зафиксировавших разноречивые оценки событий 1939 года. В моногра- фии приведены и некоторые, большей частью анонимные, письма трудящихся в редакции газет. В этих посланиях звучат мотивы страха за будущее, вскоре оказавшиеся оправданными. Один из вопросов, заданных в письме, звучит особенно впечатляюще: «Почему наши газеты теперь не ругают Геббельса, или он стал большевиком?» (С. 57).

Непосредственное отношение к нашей теме имеют акции советской цензуры, призванной «перековать» сознание Советских людей в свете последних партийных установок.

После 23 августа по приказу свыше советская пропаганда совершила поворот на 180° – совсем по Оруэллу, если вспомнить его знаменитый роман «1984». «Министерство правды», в котором служит главный герой, при малейшем изменении политической ситуации мгновенно уничтожает память о прошлом, любые его следы, оставленные в письменных и печатных документах: «…Проследить историю тех лет, определить, кто с кем сражался, было совершенно невозможно: ни единого письменного документа, ни единого устного слова об иной расстановке сил, чем нынешняя. Нынче, к примеру, в 1984 году (если год – 1984-й), Океания воевала с Евразией и состояла в союзе с Остазией. Ни публично, ни с глазу на глаз никто не упоминал о том, что в прошлом отношения трёх держав могли быть другими…»

Большевицкий Агитпроп вполне мог бы взять на вооружение чеканные формулы лозунгов, провозглашённых Старшим братом в этом романе: «Незнание – это сила» и «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим; кто управляет настоящим, управляет прошлым».
«Если партия, – размышляет главный герой романа, – может запустить руку в прошлое и сказать о том или ином событии, что его не было, – это пострашнее, чем пытка или смерть».
Советский Главлит также бросился исправлять прошлое, подвергнув уничтожению массу антифашистских книг...

Уже в конце августа резко изменилась тональность Советской пропага- нды. В прессе появились статьи, с большим одобрением отзывавшиеся о политике нацистов.
О «странных, непонятных для нашего поколения 22 месяцах между заключением с Гитлером "Договора о ненападении" и началом войны» писал тогда заслуженный летчик-испытатель, герой Советского Союза и литератор Марк Галлай в повести «Первый бой мы выиграли»: «Многое представлялось нам необъяснимым, диким, противоестественным… Фашистов перестали называть фашистами – ни в печати, ни в мало-мальски официальных докладах и речах найти это слово стало невозможным. То, в чем мы с комсомольского, даже пионерского возраста привыкли видеть враждебное, злое, опасное, – вдруг оказалось как бы нейтральным… Да, нелегко было понять, что к чему!».
Эти же мотивы звучат в повести Григория Бакланова «Июль 1941 года», особенно в сцене, описывающей происходящее в предвоенном московском ресторане, когда два вылощенных немецких офицера демонстративно покидают ресторан с возгласом: «Постой, Курт! Здесь сидит еврей. Пойдём отсюда».

В дальнейшем, в эпоху «застоя», когда официальная пропаганда неоднократно предпринимала попытки ресталинизации, опасная тема была табуирована. Евгения Гинзбург в мемуарах «Крутой маршрут», впервые вышедших за рубежом, описала реакцию политзэков на «Германо-советский договор о дружбе и границе между СССР и Германи- ей» (подписан 28 сентября 1939 года). Узнали о нём спустя несколько месяцев, да и то случайно – благодаря попавшему к ним старому номеру «Правды». Её солагерница, Катя Ротмистровская, увидев в газете фотографию Молотова, снятого вместе с Риббентропом, бросила всего лишь одну фразу: «Чудесный семейный портрет».

«Катя неосторожна, – пишет Гинзбург. – Ей уже много раз говорили товарищи, что, к несчастью, среди нас появились люди, чересчур внимательно прислушивающиеся, о чём говорят в бараке по вечерам. Пройдёт полгода, и эта неосторожность будет искуплена Катей ценой собственной жизни. Катю расстреляли за “антисоветскую агитацию” в бараке».
Весьма двусмысленно звучит пассаж, касающийся 1939 года, в мемуарах Ильи Эренбурга «Люди. Годы. Жизнь», впервые печатавшихся в «Новом мире» в начале 19б0-х. Живший в предвоенные годы в Париже, Эренбург теперь писал: «Я аккуратно читал московские газеты, но не могу сказать, что всё понимал… Фашизм оставался для меня главным врагом. Меня потрясла телеграмма Сталина, где говорилось о дружбе, “скреплённой кровью”. Раз десять я перечитал эту телеграмму, и, хотя верил в гений Сталина, всё во мне кипело. Это ли не кощунство? Можно ли сопоставлять кровь красноармейцев с кровью гитлеровцев?»
То, что сразу поняла оторванная от какой бы то ни было информации лагерница, не совсем было «понятно» находившемуся в центре европейских событий писателю (чего только стоят его слова о вере «в гений Сталина»). Замечу, впрочем, что мемуары Эренбурга подвергались тогда жесточайшей цензуре, и эти слова были, возможно, вставлены по настоянию редакторов или цензоров. Но суть дела от этого всё же не меняется.
Пакт 23 августа, как и заключённый в сентябре пакт о дружбе и границе, породил «смешанные», мягко говоря, чувства у Советских людей. У многих же – настоящий шок: вчерашние заклятые враги превратились в лучших друзей.
В мемуарной литературе не раз говорится об атмосфере тотального страха, порождённой годами Большого Террора, которая приводила к тому, что даже ближайшие друзья, опасаясь друг друга, не рисковали высказываться откровенно.
Заправлявший цензурой Советский Главлит, созданный 6 июня 1922 года по специальному постановлению Совнаркома, поразительно, вплоть до деталей, напоминающий оруэлловское «Министерство правды», сразу же после подписания Пакта 23 августа 1939 года предпринимает решительные меры по «своей линии». Вольфганг Леонгард вспоминает: «Особенно бросались в глаза изменения, уже на следующее утро после заключения пакта последовавшие в кинопрог- раммах, а вскоре за тем – и в репертуаре театров. Сразу со всех экранов были сняты известные антифашистские кинофильмы “Профессор Мамлок” (по театральной пьесе Фридриха Вольфа) и “Семья Оппенгейм” (по роману Лиона Фейхтвангера). Исчезли из театрального репертуара все спектакли антифашистского содержания».

Цензурной вивисекции стали подвергаться сочинения, не имевшие, казалось бы, отношения к «текущему моменту» и касающиеся русско-германских отношений вообще. Они, по утвердившемуся мнению, всегда были дружественными и вполне безоблачными. Велено было под этим углом зрения пересмотреть обстоятельства оккупации Украины немецкой армией в 1918 году, а ещё лучше – вообще не касаться этой «неудобной» темы. «Сам» А.Я. Вышинский, в то время заместитель Председателя Совета Народных Комиссаров и первый заместитель Наркома Иностранных дел, 11 июня 1940 года обратил внимание своего шефа В.М. Молотова на такой «нежелательный» факт: «Я прослушал в театре им. КС. Станиславского (в закрытом спектакле) оперу С.С. Прокофьева “Семён Котко”. Считаю целесообразным внести в либретто изменения, устранив эпизоды с австро-германскими оккупантами… Тов. Прокофьев с этим предложением согласен».

Такая установка привела к изъятию и «купюризации» произведений, посвящённых исторической тематике. Россия, как оказалось, никогда и не воевала с Германией, даже в далёком XVIII в. Редакции начали отвергать произведения, посвящённые русско-прусской войне.
Ясно, что такое негативное отношение цензуры к историческому или футурологическому материалу продиктовано было боязнью появления так называемых «неконтролируемых ассоциаций» и аллюзий в сознании отечественного читателя, прекрасно овладевшего расшифровкой подтекста.

Если до августа 1939 года в СССР постоянно выходили книги и печатались статьи, направленные против нацизма и лично Гитлера, то теперь запрещено было публиковать что-либо подобное. Любые негативные оценки нацизма и гитлеризма безпощадно вычёркивались.
ГРАФ ОРЛОВ

17. 07. 2017 г. В ВОСТОЧНОМ КАЗАХСТАНЕ НА НЕБЕ ДНЁМ БЫЛО ЗНАМЕНИЕ



Огромное кольцо и вращающаяся планета.
Планета, как бы вся в облаках, как будто после ядерной войны.
Сразу после этого небесного знамения землю накрыла кромешная тьма, на несколько минут. А вскоре выглянуло солнышко и как будто ничего не бывало.
В СМИ это происшествие огласки не предавалось, но тем не менее много очевидцев и видео снято.
17. 07. 1918 г. - ДЕНЬ РИТУАЛЬНОГО УБИЕНИЯ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ.
Возможно таким образом Господь напомнил нам о 99 летней годовщине со дня клятвопреступления русским народом СОБОРНОЙ КЛЯТВЫ 1613 года и о предательстве на РИТУАЛЬНОЕ ЗАКЛАНИЕ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ?
ГРАФ ОРЛОВ

Свят.Василий Великий



Человеческий ум сам по себе есть мрак без света Божия, но многие из нас руководствуются им, как если бы наш ум был Самим Господом Богом