September 21st, 2018

ГРАФ ОРЛОВ

СЕНСАЦИЯ! ОБНАРУЖЕНА ОЧЕРЕДНАЯ СОХА НИКОЛАЯ Второго!



В Урочище Пороги. Старейшая ГЭС в России
В один из майских дней было принято решение прокатиться по маршруту: Екатеринбург - Касли - Кыштым - Миасс - Златоуст - далее по загруженной М5 почти до Сатки, потом направо до Бердяуш - Романовка - Пороги. Дорога получилась красочная, начиная от загруженной фурами М5, где наверное можно по номерам изучать какой регион куда держит путь, до красочной грунтовой дороги после Романовки. Всего от Екатеринбурга около 350 км.
В августе 1993 года комитет ЮНЕСКО проводил отбор достопримечате- льностей для придания им статуса памятников мирового значения. 25 стран представили свои списки, в том числе Россия - 15. В результате довольно жесткого отбора, из 15 российских объектов комитет оставил только три, в том числе и Пороги. Этот, затерявшийся в лесах и горах поселок на реке Сатка найдешь далеко не на каждой карте. А между тем это местечко в горной глухомани когда-то было известно во всем мире.
В поселке практически без изменений сохранился заводской комплекс начала XX века - гидроэлектростанция, построенная более ста лет назад (в 1910 году) на реке Большая Сатка, электрометаллургический завод «Пороги», который первый в России стал производить феррохром, а затем и ферросилиций, и научная лаборатория. Гидростанция исправно снабжает "Пороги" электроэнергией и по сей день.
ГРАФ ОРЛОВ

СТАЛИНСКАЯ ХОДЫНКА



ВОСПОМИНАНИЯ ОЧЕВИДЦЕВ
При Сталине часто вывешивались на улице красные флаги с черными лентами или бантами. Мы к этому привыкли. Сталин любил траур. Когда вдали слышался траурный марш духового оркестра, у меня сердце начинало тоскливо щемить. Я очень боялась покойников и всегда убегала в противоположную сторону, чтобы не увидеть траурную процессию.
Вечером следующего дня мама пришла с работы расстроенная и рассказала, что накануне, в день похорон Сталина, в толпе погибло много народу, все больницы забиты искалеченными. Потом я слышала, что как будто рано утром следующего дня после похорон чистили улицы и бульвары, по которым шла толпа. И оттуда грузовиками вывозили башмаки, галоши и всякую потерянную одежду. Передавали эти рассказы шепотом и только близким знакомым.
/Елена Делоне/

Власти очень боялись беспорядков. Очень многие тогда считали, что раз нет Сталина, значит, и Америка на нас сейчас навалится и вообще, что все сейчас нас завоюют. В общем, пропадем без него.
/Ирина Владимировна Высочина/

Стоит толпа, плотная-преплотная, уже трудно дышать. И вдруг — волна! Кто-то откуда-то с силой давит. И ребра — хрустят. И становится так страшно! Хочется опуститься туда, вниз, потому что между ногами вроде бы какое-то пространство еще есть. И вот тут начинается борьба за жизнь уже настоящая, потому что никаких других мыслей и целей уже не остается. Только как остаться в живых. И тут… Какой-то парень, который рядом со мной стоял — он меня буквально как репку вытащил на руках и поставил к стенке, высоко, на какой-то уступчик. Я как будто приклеилась к этой стенке и с девяти вечера и до двенадцати ночи без капли воды или еды простояла приклеенная к этой стенке. Почему я не замерзла — я не знаю. Почему я не свалилась — я не знаю. Я стояла, приклеившись к этой стенке. Передо мной толпа слегка двигалась, хотя двигаться было некуда.
/Лариса Григорьевна Гурова/

Огромная масса народа оказалась зажатой между стенами домов и грузовиками. Движение застопорилось. Возникла страшная давка, поскольку сзади напирали все новые и новые люди, а продвижения вперед почти не было. Я потерял всех своих товарищей и оказался зажат в людской массе настолько, что было больно, трудно дышать, и я не мог пошевелиться. Стало очень страшно, поскольку угроза быть раздавленным или затоптанным толпой насмерть была вполне реальной. Изо всех сил я старался не оказаться рядом с грузовиками — существовала очень большая опасность быть раздавленным о грузовик. Кругом кричали от боли и страха люди, особенно женщины.
Потом я узнал, что в конце Рождественского бульвара перед Трубной площадью, куда я не дошел совсем немного, была ужасная мясорубка. Известно, что Рождественский бульвар круто спускается вниз к Трубной площади. Но выход на площадь был перекрыт. Люди, оказавшиеся перед Трубной площадью, были просто раздавлены сзади идущей вниз по уклону толпой. Погибла масса народа.
/Леонид Павлович Симановский/

А когда папа через час уехал обратно — разревелась во весь голос. Глядя на нее, и я расхныкался. Как спустя много лет объясняла мама, плакала она не от печали по товарищу Сталину, а от страха, что теперь снова начнется война и на Бобруйск — базу стратегической авиации — американцы сбросят атомную бомбу. Но я подозреваю, что она все же больше боялась не американцев, а наших бобруйских соседей: как бы они не принялись нам мстить за болезнь и смерть товарища Сталина от подлых рук наших соплеменников — врачей-убийц.
По рассказам родителей, долгое время практически все были уверены, что Сталин умер не своей смертью. Сначала врачи-убийцы его сгубили, потом английский шпион Берия, потом Хрущев с Булганиным… Говорили об этом практически открыто, причем авиаторы по месту службы отца — без особого сожаления. Злорадствовали, что теперь-то «Ваське» (сыну Сталина) не поздоровится с его художествами.
/Михаил Черейский/

Я была очень благополучной девочкой: не всем моим одноклассникам так повезло — иметь живого отца. Очень им гордилась.
Помню, как меня поразил вопрос в школьной анкете, которую всем надо было заполнить, а именно: имею ли я собственное спальное место или сплю на одной постели с братом (сестрой) или с кем-то из родителей. Оказалось, что отдельную постель имели далеко не все дети.
Будучи студенткой, я смотрела фильм Ромма «Обыкновенный фашизм» и не понимала, почему при виде Гитлера (такого, на мой взгляд, невзрачного и, более того, неприятного) толпа приходит в необъяснимый восторг, в неистовство. И вспоминала Первомайскую демонстрацию 1952 года, Красную площадь и себя, девятилетнюю, охваченную подобным же порывом, почти счастьем.
В школе тоже был траур, как и везде. Но дети оставались детьми. Так, в дневнике моей подруги появилась запись: «Смеялась на траурном звонке».
/Инна Николаевна Лазарева/

Помню хорошо как, когда я пришел домой, папа радостно сказал: «Балабус отбросил копыта!» Балабус — это на идиш «Хозяин»: «Хозяин отбросил копыта!» Он был страшно рад. А мы с моим приятелем Мишей Куниным (он был из такой семьи, где прекрасно понимали, кто такой Сталин) тоже были страшно довольны: три дня свободных! Мы гуляли по улицам, а единственно, из-за чего нам было грустно, что из-за траура все кинотеатры закрылись.
А вот Алик, брат мой [в будущем священник Александр Мень] — с ребятами все-таки пошли посмотреть на Балабуса, как тот лежит в гробу. Просто из любопытства. И дойдя до Трубной площади — их было четверо ребят — они поняли, что началась мясорубка. Там же творилось что-то страшное! Толкучка была такая, что они почувствовали, что это уже угрожает жизни. Они бросились к пожарным лестницам, залезли на крышу, и по крышам им удалось уйти с площади. Только так было возможно спастись.
/Павел Вольфович Мень/

Начальство толпилось на сцене, кто-то утирал слезы, сморкался, говорились краткие скорбные речи. Слово взял начальник политотдела — невысокий толстый полковник с круглым, изрезанным глубокими морщинами лицом. Мы не любили его за казенно-крикливое отношение к нам и прозвали Карабасом-Барабасом. Он начал речь: «Царское правительство отправляло товарища Сталина в ссылку в Сибирь семь раз, он бежал из ссылки шесть раз», и вдруг зарыдал в голос, совершенно по-бабьи, и крупные слезы градом покатились по лицу и закапали на шинель.
/Фридрих Сергеевич Логинов/

В школе вдруг после смерти Сталина начались ужасные для меня разговоры антисемитские. О врачах-убийцах и прочее. Меня это тогда совершенно поразило. Я помню, еще такой дурацкий довод я привела, что не все евреи плохие, вот, например, моя бабушка… и получила то, что и заслуживала за такой довод. Мне девочка сказала, что «потому ты евреев и защищаешь, что у тебя еврейка бабушка».
/Светлана Алексеевна Ганнушкина/

Мы идем по Рождественскому бульвару к Трубной площади и вдруг слышим шум. Странный. Я такого никогда не слыхала. И вдруг весь бульвар заполнился черной человеческой массой, и она катится прямо на нас. Очень быстро. И от нее не убежать. Но она по бульвару, а я от нее не вперед, а налево, через ограду, ограда низкая, но улица тоже вся запружена толпой, и меня вдавило в какую-то подворотню, а масса прокатилась вперед, оставляя за собой какие-то темные кучки, человеческие останки.
Но я не успела рассмотреть, потому что какую-то женщину тоже вдавило в подворотню, и она упала и лежит. Пожилая, полная женщина лежит прямо рядом. И ее надо в скорую или в больницу. А я помню, что на углу Рождественского и Петровского бульваров есть аптека, но как ее туда дотащить? Толпа еще не схлынула, но поредела. И смотрю, рядом стоит какой-то парень. Лица я сейчас не помню, а помню зеленые глаза и что звали его Женей и был он милиционер. Мы с ним переглянулись, схватили эту женщину под мышки и потащили. И пока мы ее тащили, у меня в голове вертелась такая мысль: если Сталин был человек хороший, то почему его смерть вызвала это безумие? Так не может быть. Вон небо голубое, солнце светит, а на бульваре валяются эти черные кучки. Так не может быть. То есть не должно быть. И значит, не был он хорошим человеком, и не был лингвистическим гением. И значит, я свободна от любви к нему. Ведь небо все равно голубое, и солнце светит.
/Элла Владимировна Венгерова/

После школы мы с подружками решили идти в Колонный зал. Для нас это было актом любопытства, а не глубокой скорби. Со мной были Марина Гройсман, Галя Виницкая, Лариса Махрова. Родители отпустили нас спокойно — Колонный зал был совсем рядом. Но все вышло не так. Улицы были перегорожены грузовиками, стояло военное оцепление и всех направляли в одну сторону. Мы попали на улицу Жданова, затем на Сретенский бульвар и оттуда на Трубную площадь, где все было перекрыто грузовиками. А со стороны Рождественки (бывшей Жданова) и Рожденственского бульвара шли и шли люди. Толпа напирала, слышались крики и вой. Я случайно оказалась прижата к витрине булочной. Кто-то разбил витрину, и толпа ринулась в булочную. Вскоре отверстие было завалено прилавками. Народ внутри сидел молча, никто не плакал. Снаружи раздавались ужасные крики. Сотрудники булочной начали нас выпускать через окошко для приемки хлеба во внутренний двор. У меня в тот момент не было ни страха, ни других эмоций. Я хорошо знала этот район, так как часто гуляла там с подругами. Я шла через дворы, все ворота были открыты. Но выйти на улицы не было возможности — все было перекрыто в несколько рядов грузовиками. Я перелезала через грузовики и под ними. Кругом было битое стекло; откуда оно взялось, не знаю. Я шла в резиновых ботиках — сейчас таких нет. Они были полностью порезаны, а на рейтузах оказались огромные дыры. Когда я пришла домой, меня ждали слезы родных, которые очень за меня испугались. Но на следующее утро меня отправили в школу. Завуч опять собрала всех учеников и стала рассказывать, как теперь нам трудно будет жить и какие несчастья ждут нас без Сталина. Она и некоторые ученики плакали. У меня не было ни слезинки. Завуч поставила меня перед учениками и сделала выговор, сказав, что я очень черствая.
/Татьяна Борисовна Большакова/

Депортацию нашу вроде как затормозили, а может отложили на неопределенное время, и еще через месяц ранним утром 4 апреля папа вбежал в квартиру, размахивая газетой «Правда», с криком: «Они не виноваты, не виноваты!» И Анна Ивановна Газеннова, в этот как раз момент тащившая из кухни тяжеленную сковороду картошки, мастерски пожаренной на постном масле, толкнувши мощным коленом дверь своей комнаты, злобно буркнула: «Да насрать мне на их, на энтих ваших врачей, накой они мне сдалися, чтоб они сдохли!»
/Ольга Алексеевна Вельчинская/

Почему-то в метро пускали ночью, хотя поезда не ходили. На перроне кто стоял, кто сидел, некоторые даже лежали. Мне как-то садиться не хотелось, тем более ложиться, и я бродил. И вот тут произошло то, чего я забыть не могу. Вдруг я услышал мат. Точно адресованный мат — не вообще, а именно по поводу Сталина. И «усатый» там было, и «сволочь», и много других слов. Вот это меня ошарашило. Люди говорили не потихоньку, не так, чтоб никто не услышал. Они говорили это громко, чтобы всем было слышно. Не было милиции, никто их не останавливал. Правда, и подходить близко не подходил.
/Юрий Николаевич Афанасьев/

Помню ли я день 5 марта 1953 года? Еще бы — такое не забывается: один из счастливых дней в моей жизни. Сразу же после объявления траурного сообщения по радио мой папа, никогда не использовавший повелевающих интонаций, сказал мне неожиданно твердо: «Так, будешь сидеть дома. Увидят твою сияющую физиономию — побьют. И это еще в лучшем случае». Так что три дня я не выходил на улицу. Общался с товарищами по телефону, соблюдая осторожность и применяя всем нам понятный код. Все-таки тревожное чувство не отступало: «дело врачей» никто не отменил, и то, что это дело спустя две или три недели признают фальсифицированным, тоже стало нежданным даром судьбы.
/Вадим Моисеевич Гаевский/

Сын и невестка бабушкиной сестры были расстреляны, но я об этом тогда ничего не знала. Мы жили в подвале, в нищете, едва сводили концы с концами, но детство, благодаря вождю, было счастливым. Только и слышалось: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» Еще бы, там за границей все было просто ужасно, а здесь!
/Р. Самолюбова/
ГРАФ ОРЛОВ

ВЫДЕРЖКИ ИЗ СБОРНИКА ИПХ



ЖЕНА, СИДЯЩАЯ НА ЗВЕРЕ БАГРЯНОМ
Итак, отличительной чертой предантихристовой эпохи является стремление диавола и его служителей вести борьбу против Церкви Христовой, не только путем прямого физического насилия, но и путем подмены Церкви лже-церковью антихриста, в соответствии с двумя значениями греческого слова «анти» - «против» и «вместо».
Первоначально явление антихриста на Земле Российской открылось всеуничтожающим гонением на Церковь Христову, по сказанному в Откровении: «Вот конь бледный (трупного цвета, цвета мертвеца), и на нем всадник, которому имя – смерть; и ад следовал за ним, и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором, и зверями земными» (Откр. 6:8).
Так сбылось над многогрешным народом Святой когда-то Руси одновременно с вышеприведенным из Апокалипсиса и иное грозное пророчество Божие, чрез великого в преподобных Серафима Саровского, сердцу Церкви Христовой российской примерно за сто лет до событий предвозвещенное – «Скоро будет, – говорил он, – антихрист кресты с церквей снимать, храмы Божии разрушать… Какая великая скорбь будет!.. Много погибнет народу христианского. Тогда Ангелы Божии не будут успевать принимать души убиваемых за Веру Христову… Такая великая скорбь будет, какой еще не было от сложения мiра и (впредь) не будет!»…И великий Авва плакал горькими слезами, многократно повторяя это пророчество Духа Святого…
Почему же «зверь из бездны» так жестоко воюет против Церкви Христовой? Да, прежде всего потому, что она – от Христа, а он, враг Христов, – от диавола. Он – подлинный антихрист. Но, как указывалось выше, слово «анти» в греческом имеет два смысла: «против» и «вместо». Отсюда «антихрист» означает не только «против Христа», но и то, что он выдает себя «за Христа», хочет быть «вместо Христа».
Однако первая, через обновленчество, попытка обольстить и ввести в заблуждение верных, подклонить их под чужое ярмо не удалась. Главная причина этой неудачи состояла в том, что обновленцам не удалось соблюсти главного условия - предельно возможного внешнего сходства лже-церкви с Церковью. Обновленческая подделка оказалась слишком грубой. Не получилось у обновленцев и привлечь в открытое служение на свою сторону первого советского епископа - патр. Тихона, а это при иерархической структуре Церкви обрекало на неудачу практически все их начинания.
Так во главе Церкви временно оказался митр. Сергий, видный деятель обновленческого раскола, с легкостью принятый обратно патр. Тихоном в общение из ереси и вскоре назначенный митр. Петром П. своим заместителем.
Поблагодарив антихристову власть «за внимание к духовным нуждам Православного населения» (выразившееся в лютых, небывалых гонениях), митр. Сергий поставил перед своими последователями задачу «не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его». Согласно Сергию православ- ные христиане должны «сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». При таком своеобразном понимании Православия, отождествляющим Христа и антихриста, «всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное Варшавскому» должен сознаваться православными «как удар, направленный в нас».

Упоминание «варшавского убийства» как нельзя лучше раскрывало истинные намерения митр. Сергия и цель изданной им Декларации. В июне 1927 года на вокзале г. Варшавы русский патриот Борис Коверда в упор (а не «из-за угла») застрелил видного большевика Петра Войкова (Пинхуса Вайнера), одного из организаторов и участников убиения св. Царя-Мученика Николая II и его Семьи. В то время как православное сознание расценило этот поступок как казнь цареубийцы и справедли- вое возмездие палачу, митр. Сергий отнес его в разряд преступлений против Церкви. Отсюда следовало, что под «Церковью» митр. Сергий в отличие от православных христиан понимает вовсе не Дом Божий, а антихристову структуру, являющуюся составной частью безбожного Советского государства. Если учесть, что убийство Царя-Мученика имело и глубокий мистический смысл, как убийство Помазанника Божия, и что это убийство было духовной первоосновой и фундаментом антихристовой власти, то становилось ясно, что своей Декларацией митр. Сергий заявлял не просто о внешней покорности Советскому режиму, а о действительно глубинном и мистическом соединении с ним.
Привитие митр. Сергием сергианской ереси своим подведомственным привело не только к извращению учения Церкви о власти, но и к новоявленному учению о самой Церкви, совершенно искажающему соответствующий православный Догмат. Митр. Сергий стал исповедовать еретическое учение о том, что Церковь по существу будто бы ничем не отличается от обычной человеческой организации. Ересиарх фактически отождествил Церковь с аппаратом ея управления, а себя как временного главу этого аппарата - чисто по фарисейски с главой Церкви. Заместив таким образом подлинного Главу Церкви, митр. Сергий стал любое непослушание себе трактовать как противле ние Церкви и ощутил потребность взять на себя дело «спасения Церкви», которое всецело принадлежит Господу. Под «спасением Церкви» митр. Сергий и его последователи, усвоившие сергианскую ересь, стали подразумевать сохранение в целости аппарата управления церковной организацией и свое личное самосохранение как членов этой организации. Поскольку последнего можно было добиться лишь путем соучастия во всех преступлениях большевиков и, прежде всего, в их всеохватной лжи, то сергиане стали утверждать необходимость и даже спасительность лжи, проповедуя неизвестный Церкви «подвиг лжи» и приравняв его к подвигу мученичества. Соответственно и нравственные муки, которые доставляет человеку ложь и соучастие в ней, Сергий и сергиане объявили равнозначными страданиям мучеников и исповедников за Христа, а свое насквозь пролганное существование - «безкровным мученичеством».
После опубликования Декларации митр. Сергий перешел к выполнению следующих пунктов своего плана создания лже-церкви, согласованного с ГПУ. Первые месяцы ушли у Сергия на подбор послушной и угодной чекистам иерархии. Декларация была разослана на места, и каждый епископ и священник, отказавшийся её принять и дать соответствующую подписку в ГПУ, увольнялся Сергием на покой или за штат, а в случае упорного сопротивления запрещался в служении. ГПУ через некоторое время арестовывало такого человека. Если ГПУ производило арест по своей инициативе, то Сергий, демонстрируя общность своих радостей с большевиками, немедленно объявлял арестованного не только «врагом народа» но и врагом Церкви, лишал его всех прав и запрещал о нем молиться. Освободившиеся места Сергий заполнял новыми людьми (часто из обновленцев или чекистов), во всеуслышание выражавшими готовность следовать принципам Декларации. Некоторых даже и не рукополагали вовсе, а просто назначали на тот или иной пост. Таким образом, через достаточно непродолжительное время митр. Сергий Страгородский сформировал кадровый состав своей лже-церковной организации и организовал собственную лже-иерархию. Завершением этого процесса стал факт присвоения Сергием полномочий митр. Петра (Полянского) и игнорирование всех распоряжений последнего.
Все управление Церковью, всеми ее внутренними делами, т.е. всей жизнью отдавалось сергианским церковным руководством в руки заведомых и безпощадных врагов Церкви. Но так, что воля этих врагов исполнялась как воля и решение церковной иерархии, провозгласившей Сов. власть, "предтеч антихриста" - «властью от Бога», и потребовавшей подчиниться ей «не за страх, а за совесть»...
Замечательный русский мыслитель Иван Ильин по этому поводу восклицает: «Казалось бы, что может быть религиозно противоестест- венней и непозволительней, чем видеть океан злобы, низости и безбожия, проистекающий от какой-нибудь власти, и потому именно стремиться возвести её ко Христу, изобразить эту власть осуществительницей воли Сына Божия и потребовать от терзаемых и духовно-развращаемых ею народов – безпрекословного неосуждающе го подчинения ей за совесть?!»...
Так что же это за «церковь» возникла и что же это за «родина», радости которой стали радостями Церкви? Последнее понятие извращено, вывернуто наизнанку, в «Декларации» так же, как понятие «Церкви». Сергий употребляет любопытный термин, «гражданская родина» (нечто новое!) и называет её не Россией, а «Советским Союзом», то есть тем политическим государственным образованием, которое создано на географической территории России взамен Российской Империи, или Православного Самодержавного Царства. Значит, речь идёт не о том духовно-национальном понятии «Родина» (Отечество), какое всегда употреблялось россиянами, а исключительно о политическом режиме большевиков. Поэтому Сергий требует подписки (!) в лояльности не России, не Русскому Народу (кто бы отказался!), а «Советскому Правительству», тем самым сужая понятие «родины» ещё более, до понятия «правительство».
Таким образом, как бы от лица Церкви поддерживается в самом формировании своём то, что насаждалось большевиками, — «Советский патриотизм». Это не любовь к России и коренным ценностям её исторического бытия, а ложная любовь к своему «Социалистическому отечеству», гордость «за нашу Советскую родину»...
«Легализация», которой добился митр. Сергий ценой отдачи внутреннего управления церковью коммунистам, не означала законодательного определения статуса центрального церковного управления (оно даже не получало права юридического лица), а только то, что большевицкий режим, по милости своей, разрешает такому Управлению вообще существовать, на определённых условиях — полного подчинения этого управления управлению большевицкому и более того — полного единения церковной власти с большевицкой в главном — в уничтоже- нии Русского Народа, его веры и Церкви!
Как однажды замечательно выразил это митр. Иосиф Петроградский, писавший незадолго до своей мученической кончины своим духовным чадам из ссылки: «Та борьба, которую ведет Советская власть с истинно-православной Церковью, есть борьба не с нами, а с Ним, с Богом, Которого никто не победит. Смерть мучеников за Церковь есть победа над насилием, а не поражение».
Действительно, для диавола и вдохновляемых им несчастных его служителей простое физическое уничтожение рабов Божиих — не победа, а поражение (хотя они постоянно вынуждены прибегать именно к уничтожению!). Победа всегда только в том, чтобы так или иначе склонить служителей Христа к добровольному (!) служению Антихристу, Церковь Божию сделать церковью сатанинской, извратить её тем самым так же, как удалось извратить бывшую Церковь Ветхого Завета — Израиль, сделать её церковью-оборотнем. Вот в этом — особый успех и особое наслаждение! Видимость одна, сущность — прямо противоположная! Таково излюбленное (!) поведение демонов или бесов, могущих прельщать верных и подвижников под видом «ангелов света», как говорит Апостол Павел, или под иными «образами» и «видами». В этом смысле большевики, как мы видели, — законченные оборотни: одним большим Оборотнем стало и всё созданное ими «государство», не говоря уже о его «руководящей и вдохновляющей силе» — Коммунистической партии — тоже большом Оборотне. На словах одно, а в замыслах и делах — совсем другое! Совершенно естественно, что таким же Оборотнем им очень хотелось сделать и Русскую Православную Церковь.
Так что же произошло с Церковью Христовой в России? Отпадение сергиан от Христа и привитие их к Велиару в лице богоборческих властей – таково подлинно православное понимание возникшего в 1927 г. разделения некогда единой Православной Российской Церкви на «церковь Советскую» и Церковь Катакомбную и Зарубежную.
ГРАФ ОРЛОВ

СЕНСАЦИЯ! ОБНАРУЖЕНА ОЧЕРЕДНАЯ СОХА НИКОЛАЯ Второго!



В Урочище Пороги. Старейшая ГЭС в России
В один из майских дней было принято решение прокатиться по маршруту: Екатеринбург - Касли - Кыштым - Миасс - Златоуст - далее по загруженной М5 почти до Сатки, потом направо до Бердяуш - Романовка - Пороги. Дорога получилась красочная, начиная от загруженной фурами М5, где наверное можно по номерам изучать какой регион куда держит путь, до красочной грунтовой дороги после Романовки. Всего от Екатеринбурга около 350 км.
В августе 1993 года комитет ЮНЕСКО проводил отбор достопримечате- льностей для придания им статуса памятников мирового значения. 25 стран представили свои списки, в том числе Россия - 15. В результате довольно жесткого отбора, из 15 российских объектов комитет оставил только три, в том числе и Пороги. Этот, затерявшийся в лесах и горах поселок на реке Сатка найдешь далеко не на каждой карте. А между тем это местечко в горной глухомани когда-то было известно во всем мире.
В поселке практически без изменений сохранился заводской комплекс начала XX века - гидроэлектростанция, построенная более ста лет назад (в 1910 году) на реке Большая Сатка, электрометаллургический завод «Пороги», который первый в России стал производить феррохром, а затем и ферросилиций, и научная лаборатория. Гидростанция исправно снабжает "Пороги" электроэнергией и по сей день.
ГРАФ ОРЛОВ

СВЯТАЯ ЦЕРКОВЬ О ПОСТЕ



Какая польза воздерживаться от пищи и оскверняться блудом? Ты не ешь мяса, но зато (клеветой) терзаешь плоть брата своего. Какая прибыль в том, чтобы не увеселяться вином и упиваться богатством? Какая польза не есть хлеб и опьяняться гневом? Какая прибыль изнурять себя постом и в то же время злословить ближнего? Какая польза воздерживаться от пищи и похищать чужое? Какая необходимость иссушать тело и не питать алчущих? Какая польза изнурять члены и не оказывать милости вдовам и сиротам? Какая выгода проводить время в созерцании и сокрушении – и в то же время не оказывать покровительства сиротам, удрученным несчастьями?... Ты постишься? В таком случае избегай клеветы, избегай лжи, злословия, вражды, богохульства и всякой суеты. Ты постишься? Тогда избегай гнева, ревности, клятвопреступления и всякой несправедливости. Ты постишься? Избегай объядения, порождающего всякое нечестие, которое удаляет нас от Бога, низвергает в пучину гибели. Если ты постишься ради Бога, то избегай всякого дела, которое ненавидит Бог, и Он примет твое покаяние с благосклонностью.
Свт. Иоанн Златоуст (+407).