November 25th, 2017

ГРАФ ОРЛОВ

ЗАВОЕВАТЕЛИ ЗАВОЕВАЛИ ЗАВОЕВАННЫХ И ПРОДОЛЖАЮТ ИХ ВОЕВАТЬ 100 ЛЕТ.

Хотя личины меняются - суть остается прежней.

Начать надо с осознания того, что власть Бланка и ленинцев на Святой Русской Земле под давлением Большевиков своею властью утвердила и узаконила Московская Патриархия под управлением первого совецкого патр. Тихона Беллавина и его Синода от лица всей полноты Церковной. Далее Церковь стала и молиться не о прекращении Ига, а о благоденствии властей и воинства ея. Позже это нечестие дошло и до добровольного сергиянства второго патр. Сергия Страгородского... Дело усугубила РПЦЗ в 1981 г., канонизировав этих клятвопреступников нечестивцев во святые... Круг замкнулся. Если не опротестуем этих решений нашего Епископата, то мистически мы все приговорены к самоубийству в собственном безумии...
ГРАФ ОРЛОВ

--------------------

Все, кто любят Бога, желают возвращения нормальной власти, и не хотят гибели и полного исчезновения своего Народа с лица Земли, обязаны объединяться, чтобы делать одно общее дело...

ГРАФ ОРЛОВ

ПРИЧИНЫ ГИБЕЛИ РОССИИ. КНЯЗЬ Н.Д.ЖЕВАХОВ



На фоне мировых событий истории гибель России явилась такой гигантской катастрофою, что даже люди неверующие стали видеть в ней выражение кары Божией. Человечество ведь и до сих пор еще не усвоило в своем сознании природы Бога, не могущего быть ни мстителем, ни карателем, привыкло и до сих пор обвинять Бога во всех своих бедах и напастях, и там, где не разбирается в их причинах, там всегда виноватым остается Бог.
В действительности же все то, что люди называют "гневом" или "карою" Божиими, является лишь выражением естественных законов причиннос ти, только облеченным в ветхозаветную формулу - "Мне отмщение, Аз воздам" (Второзаконие 32, 35). И если бы люди были более проницатель- ны, жили бы, действовали и мыслили по-Божьи, не нарушая Божеских законов и не противясь всегда благой воле Бога, то никогда бы не видели тех "кар Божьих", какие являются лишь результатом их собственных преступлений.
В чем же выразились преступления Русского Народа, повлекшие за собой гибель России?
Прошло уже 10 лет с момента этой гибели, а между тем и до сих пор нет единства в понимании причин ее. Каждый по-своему объясняет катастрофу, оправдывая себя и обвиняя других, однако же все вместе откровенно или прикровенно сваливают всю ответственность за гибель России на Государя Императора, обвиняя Царя в самых разнообразных преступлениях и не догадываясь о том, что эти обвинения обличают не только их собственное недомыслие, но и являются ИМЕННО ТЕМ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ, какое и вызвало гибель России.
Так, один из ... виднейших иерархов Православной Церкви, обвиняя Государя Императора в нежелании восстановить Патриаршество в России, говорит:
"Господь покарал Государя и Государыню, как некогда праведнейшего Моисея, и отнял у них Царство за то, что они противились Его воле, ясно выраженной Вселенскими Соборами касательно Церкви"... (Неверное по существу, обвинение и беспочвенно, ибо Государь Император не только не был принципиальным противником восстановления патриаршего чина, а, наоборот, Сам стремился к иночеству - Н.Ж.)
Государственная Дума обвиняла Царя в нежелании даровать ответственное министерство, иначе в нежелании Государя Императора сложить с себя Свои обязанности Царя и Помазанника Божия и тем нарушить данные Богу при священном миропомазании обеты.
Ожидовленная общественность, устами своих передовых людей, давно уже кричала о том, что Самодержавие, как форма правления, устарело и что уровень "культурного" развития Русского Народа давно уже перерос эту форму, как пережиток восточного Деспотизма и абсолютизма...
В соответствии с таким пониманием, Самодержец стал рассматриваться как ЗАУРЯДНЫЙ НОСИТЕЛЬ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ и к Нему начали предъявляться самые разнообразные требования, отражавшие АБСОЛЮТНОЕ НЕПОНИМАНИЕ Его священной миссии Помазанника Божия, связанного обетами к Богу и призванного творить волю Божию, а не "волю народа", обычно выражающую собою волю злонамеренных единиц.
Даже самые благожелательные люди, убежденные монархисты, глубоко понимавшие значение русского самодержавного строя и высоко ценившие личность Государя Императора, и те вторили общим крикам, отражавшим прикровенное и откровенное недовольство Царем и обвиняли Царя в безхарактерности, говоря, что Государь слишком добр, слаб и снисходителен и не обладает качествами, коими должен обладать каждый носитель власти.
Словом, к моменту разразившейся катастрофы слились воедино самые разнообразные обвинения, направленные и против личности Государя Императора, и против общего строя и уклада русской государственности, а в связи с ними и самые нелепые и преступные требования, предъявляемые к Государю и Его правительству, включительно до требования во имя блага России, отречения Царя от Престола.
Уступая насилию, Царь подчинился такому требованию, но... благодать Божия, осенявшая священную Главу Помазанника Божия и изливавшаяся на всю Россию, вернулась к Богу...
Россия ЛИШИЛАСЬ Божьей БЛАГОДАТИ... Свершился акт ВЕЛИЧАЙШЕГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, когда-либо бывшего в истории. Русские люди, восстав против Богом данного Помазанника, тем самым восстали против самого Бога. Гигантские размеры этого преступления только и могли привести к гигантским результатам и вызвали гибель России.
Поразительнее всего то, что в этот момент разрушения православной русской государственности, когда руками безумцев насильственно ИЗГОНЯЛАСЬ БЛАГОДАТЬ БОЖИЯ ИЗ РОССИИ, хранительница этой благодати Православная Церковь, в ЛИЦЕ СВОИХ ВИДНЕЙШИХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ, МОЛЧАЛА. Она не отважилась остановить злодейскую руку насильников, грозя им проклятьем и извержением из своего лона, А МОЛЧА ГЛЯДЕЛА НА ТО, как заносился злодейский меч НАД СВЯЩЕННОЮ ГЛАВОЮ ПОМАЗАННИКА БОЖИЯ И НАД РОССИЕЙ, молча глядит и сейчас на тех, кто продолжает делать свое антихристово дело, числясь православным христианином.
Чем же были вызваны безумные требования Отречения Царя от Престола? Разумею не требования мироправителей - жидов, хорошо понимавших природу и задачи Самодержавия и видевших в Русском Царе оплот мировой Христианской Культуры и самого опасного врага в борьбе с Христианством, а требования русских людей, отражавшие абсолютное непонимание природы Русского Самодержавия и Богопомазанничества.
"Власть, по самой природе своей, должна быть железной, иначе она не власть, а источник произвола и беззакония, а Царь слишком добр и не умел пользоваться Своею властью", - говорила толпа.
Да, власть должна быть железною, она должна быть неумолимою и не доступною движению сердца. Ее сфера должна чуждаться гибкости и мягкости. Власть должна быть бездушной, как бездушен закон. Гибкость закона есть беззаконие, слабость власти есть безвластие. Бездушной, строгой, неумолимой, внушающей только трепет и страх, должна быть власть.
Но не таковою ДОЛЖНА БЫТЬ ВЛАСТЬ ЦАРСКАЯ.
Царь - выше Закона. Царь - Помазанник Божий и как таковой воплощает Собою ОБРАЗ БОЖИЙ НА ЗЕМЛЕ. А Бог - Любовь. Царь и только Царь является источником милостей, любви и всепрощения.
Он и только Он Один пользуется правом, Ему Одному Богом данным, одухотворять бездушный закон, склоняя его перед требованиями Своей Самодержавной воли, растворяя его свои милосердием.
И потому в сфере действия закона только один Царь имеет право быть добрым, миловать и прощать. Все же прочие носители власти, облекаемые ею Царем, не имеют этого права, а если незаконно им пользуются, гонясь за личной популярностью, то они воры, предвосхищающие прерогативы Царской власти.
"Доброта" Царя есть Его долг, Его слава, Его величие. Это ореол Его Божественного помазанничества, это отражение лучей небесной славы Всеблагого Творца.
"Доброта" подчиненных Царю органов власти - есть измена, воровство, преступление.
Кто осуждал Царя за Его доброту, тот не понимал существа Царской власти, кто требовал от Царя твердости, суровости и строгости, тот сваливал на Царя свои собственные обязанности и свидетельствовал о своей измене Царю, о непонимании своего служебного долга и о своей непригодности ни Царю, ни России.
ГРАФ ОРЛОВ

-------------------

Только там, где истина, обитает Святой Дух Господень, ибо Христос есть Истина, путь и Жизнь... Где ложь, там обретается Дьявол. Христианин должен всегда держаться правды, все остальное за ней...

ГРАФ ОРЛОВ

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК СЕРГИЙ, ЕПИСКОП НАРВСКИЙ



О послании - Декларации митр. Сергия С. еп. Сергий узнал от свящ. Сергия Тихомирова, который был его духовным сыном. Как заявил вл. Сергий на допросе: «Сергий Тихомиров приехал ко мне на исповедь на ст. Володарскую и рассказал про действия м. Сергия, заявляя, что с митр. Сергием никакого общения иметь нельзя, так как он предатель Церкви и Иуда, который продал Христа». Неизвестно, когда это было сказано, сразу же по выходе "Декларации" или позднее, когда стало очевидным, что она является основанием церковной политики, которая разрушительна для Церкви, и митр. Сергий не желает от нее отказываться.
Хотя Декларация сразу повлекла за собой протесты, но причиной дальнейшего их усиления, вплоть до отделения от митр. Сергия Ст. целого ряда архиереев, послужила не столько она сама, сколько Церковная политика, на ней основанная. Сначала многие надеялись, что Декларация останется только бумагой, что написана она, как в свое время и покаянные заявления Патр. Тихона в 1923 году, «НЕ ДЛЯ НАС, ЦЕРКВИ, а для них – ВЛАСТЕЙ». Старались даже не замечать ключевых слов Декларации или истолковывать их в ином смысле. Однако в скором времени действия митр. Сергия Страг. убедили в их самом однозначном толковании и подтвердили изначальные опасения, что митрополит «капитулировал перед ГПУ, принял все условия "легализа- ции” и ныне последовательно проводит их в жизнь»...
Эти опасения возникли весной 1927 года, когда митр. Сергий был выпущен из тюрьмы (сидел 4 мес.) и неожиданно собрал в Москве Синод. «Для людей дальновидных стало несомненно, что между митр. Сергием и Советским Правительством в лице ГПУ во время тюремного заключения состоялось какое-то соглашение, которое поставило его самого и близких ему епископов в совершенно исключительное положение наряду с другими. В то время, как продолжались аресты и ссылки, когда в ответ на убийство Войкова за границей в тюрьмы бросали по всей России не только последних епископов, но и рядовое духовенство, митр. Сергий получил право свободно жить в Москве, каковым правом он не пользовался даже до ареста. Наконец, когда стали известны имена епископов, призванных им в Синод, в капитуляции митр. Сергия перед Советской властью не могло быть больше сомнений».
Показания вл. Сергия поразительны. На допросе 17 февраля 1931 года владыка прямо заявил:
«Причинами, побудившими меня примкнуть к организации "истинно-православных”, возглавляемых митр. Иосифом Петровых, явились мои взгляды в оценке политики Сов. власти по церковному вопросу. Оговариваюсь, что "истинно-православными” или защитниками истинного православия называли сами себя лица, примкнувшие к этой наиболее непримиримой церковной группировке. Я считал, что Церковь Советская власть стремится уничтожить, разрушает и издевается над святынями и что сама Православная Церковь не может оставаться безучастным зрителем всех этих мероприятий со стороны Сов. власти, а скорбит и должна бороться за свое существование. Однако сразу же после выступления группы иерархов Церкви против митр. Сергия Нижегородского я не примкнул к ним, т. к. смалодушествовал». «После этого некоторые лица, как, например, св. Феодор Андреев, св. Василий Верюжский, архиеп. Димитрий Любимов, зная мое прошлое, мои взгляды, твердость в вере и православии, уговорили меня примкнуть к этой новой оппозиции. В этих беседах со мной означенные лица высказывали мне точку зрения "истинно-православных” на положение Церкви, взаимоотношение Церкви и Сов. власти и перспективы развития Православия. Помню, что св. Феодор Андреев, отличавшийся большими познаниями в богословских науках и своим непримиримым отношением к Сов. власти, говорил, что Сов. власть является властью безбожной, разрушающей храмы и оскверняющей святыни, что Церковь не может стоять в стороне от политики, а должна бороться с Сов. властью. Законной же властью, по словам Ф. Андреева, является та власть, которая стояла на защите Православия, т. е. Царская власть. Преосв. Димитрий(Любимов) внушал мне мысль "стоять в правоте Православной Церкви”, отвергал Сов. власть как власть безбожную, САТАНИНСКУЮ, с которой необходимо Православной Церкви бороться, и придерживался тех же взглядов, что и св. Андреев в вопросе о законной власти, т. е. считал понятия "Православие и Русь” неотделимы, и ЗАКОННОЙ ВЛАСТЬ может быть только Царская власть.
Аналогичных взглядов придерживался и св. В. Верюжский, который со мной еще беседовал о "не каноничности” поведения митр. Сергия. В результате этих уговоров и по собственному убеждению я примкнул к организации "истинно-православных” в конце 1927 года».
На другом допросе спустя неделю владыка Сергий добавил: «Поддержи вать безбожную власть – это СТАТЬ САМОМУ БЕЗБОЖНИКОМ.
Митр. Сергий в своей предательской Декларации поддерживал Советс- кую власть и повел Церковь Христову по ложному пути на погибель.
Истинное православие может существовать только при Монархе. Только он один может восстановить мир и любовь, только монархиче ский строй может восстановить порядок в разоренной России и возможность Церкви процветать на погибель всех гонителей Православной Церкви. Своих убеждений я не скрывал и старался в этом духе воспитывать верующих»
Владыка решил не кривить душой и говорить им все, что он о них думает. Особенно примечателен допрос Владыки 3 марта 1931 года.
«Будучи 20 лет духовником Великих князей, я был целиком предан им. Государя я считал и считаю Помазанником Божиим, который всегда был с нами, с нами молился и вместе с нами вел борьбу с хулителями Церкви. За его убийство, за убийство Наследника Я НЕНАВИЖУ БОЛЬШЕВИКОВ и считаю их извергами рода человеческого. За кровь Помазанника Божьего большевики ответят. За все то, что большевики совершили и продолжают совершать, за расстрелы духовенства и преданных Церкви Христовой, за разрушение Церкви, за тысячи погубленных сынов Отечества большевики ответят, и Русский Православный Народ им не простит. Я считаю,что у власти в настоящее время СОБРАЛИСЬ СО ВСЕГО МИРА гонители Веры Христовой. Русский православный Народ изнывает под тяжестью и гонениями этой власти. Стремление Советской власти посредством коллективизации, устройства колхозов спасти свое положение не пройдет. Крестьянство политикой Совласти недовольно. О настроениях крестьянства я знал от приезжающего в Ленинград духовенства для посвящений.
В отношении Октябрьской Революции он прямо заявил: «Я воспринял ее как тягчайшее бедствие для страны, означающее безвозвратную гибель прежней России.
Со всеми антисоветскими выступлениями Поместного Церковного Собора 17—18 гг. и Московской Патриархиия был солидарен. В момент изъятия церковных ценностей я стал на позиции Патр. Тихона и считал, что достояние церковное должно быть нерушимо и изъятие церковных ценностей явилось актом грубого насилия и произвола со стороны Соввласти. Мне ЖАЛЬ БЫЛО Тихона ЗА ЕГО РАСКАЯНИЕ ПРЕД СОВ- ВЛАСТЬЮ властью, и я считал, что Тихон проявил бОльше уступчивости, ЧЕМ ПОЛАГАЛОСЬ. Я считаю, что если бы после смерти Тихона был созван второй Поместный Собор в целях избрания нового Патриарха, то этот Собор, как и Собор 1917—18 гг., должен был бы заявить во всеуслышание, что Церковь Православная Советскую власть НЕ НАМЕРЕНА ПРИЗНАВАТЬ, КАК ВЛАСТЬ БЕЗБОЖНУЮ». Я не отрицаю
отрицательного отношения к безбожной власти.
Также считали и другие истинно-православные, например, один из арестованных, Егор Стенькин, заявил:
«Отказывался и отказываюсь от выполнения всех законов Советской власти, потому что я истинно-православный Христианин, а Советская власть создана не Богом, а САТАНОЙ, является безбожной властью, продажной антихристу. Такую власть мы, "истинно-православные христиане”, по своему религиозному убеждению ПОДДЕРЖИВАТЬ НЕ МОЖЕМ, наоборот, всеми путями стремимся как не признавать Советскую власть неисполнением законов, неуплатой налогов, отказом от всех услуг Советской власти, так и ОСЛАБИТЬ ее мощь и ожидать падения».
Мирянин Федор Яшпатров показал: «Советская власть является безбожной, грабительской властью, созданная не Богом, и такую власть я поддерживать отказываюсь, налоги не платил и платить в дальнейшем не буду. От выполнения законов Советской власти отказываюсь, детей своих пускать в Советскую школу не буду, потому что там учат безбожию. Никакие государственные работы, как лесозаготовки, дорожное строительство, выполнять не буду, на советских документах расписываться где-либо не буду».
Кузьма Мидяшкин показал на допросе: "Все наши действия против Советской власти заключаются в НЕПОДЧИНЕНИИ ЕЙ, непризнании и неуплате налогов, т. е. в экономическом и материальном ослаблении. Безбожная Советская власть на Христа и на Христианскую веру устраивает гонения, и мы, православные Христиане, по своему религиозному убеждению считаем, что власть, созданная не Богом, долго существовать не будет. А мы ожидаем такую власть, которая бы поощряла религию, например, раньше Царская власть для нас была приемлема, но какая будет в дальнейшем власть, сказать не могу».
«С момента ареста нашего православного священника все мы в церковь не ходим, молимся дома, потому что Мало-Сундырская церковь перешла в "сергиевскую” ориентацию, которую, по своему убеждению, мы считаем отошедшей от Православия, продажной Советской власти».
«Никакой договоренности среди нашей группы не было, нас, "истинно-православных Христиан”, не подчиняться ЗАКОНАМ ВЛАСТИ, НЕ ПРИ-
ЗНАВАТЬ ее, как безбожную власть, и не поддерживать материально учит закон Божий, которому мы, "истинно-православные христиане”, верим и его выполняем».
Священник Харитон Пойдо: «Являясь православным Христианином, верующим в Бога и Его Соборную Апостольскую Церковь, я был и есть противник Сов. власти. Являясь идейным врагом Сов. власти, я в течение более десяти лет вплоть до последнего времени вел и веду борьбу с Сов. властью путем учения и защиты Православной Церкви и Учения Христова. Учил Христиан, чтобы Христиане не входили в Колхозы, не верили в учение Сов. власти и не подчинялись бы ей. Я разъяснял крестьянам, что колхозы и Сов. власть являются "безбожными, антихристовыми”. Учил крестьян, чтобы они не верили Советским законам и оказывали бы сопротивление в их выполнении, т. к .Советские законы я считаю безбожными, не совпадающими с духом Православной Церкви».
«Я уже сказал, что я верю только Богу, а Советской власти я не верю и ее не признаю. Я как православный Христианин боролся с безбожной Советской властью и бороться буду и в дальнейшем».

---------------

Архиереи не в пример монахам или простым мирянам, как правило, в большинстве своем, признавали Совецкую власть на допросах за законную и обещались выполнять ее повеления.
ГРАФ ОРЛОВ

----------------

Поклониться Интернационалу в пояс и признать их из страха законной властью от Бога -это что? Это есть отстаивать честь Христа? Зарубежники, где же вы? Откликнитесь!



РПЦЗ, ИПЦ и даже нечестивая Красная Патриархия, включая все современные осколки прежде исповеднической Зарубежной Церкви прославили во святых и возвеличили, как Исповедника клятвопреступного патр. Тихона, незаконно воссевшего на московский Престол и пролезшего в первые Советские Патриархи...
ГРАФ ОРЛОВ

КОГО ПРИЗНАЛА ЦЕРКОВЬ В ЛИЦЕ ЕЕ ГЛАВЫ П, ТИХОНА, КОГО УЗАКОНИЛА СВОЕЮ ВЛАСТЬЮ

И ЗА КОГО СТАЛА МОЛИТЬСЯ ВО УКРЕПЛЕНИИ ЕЯ



Что есть истинное Исповедничество Церковное? Это когда ты говоришь антихристам, "тайне беззакония" - нет, я не признаю тебя и не поклонюсь тебе никогда. Ты - беззаконие, ложь, мерзость. Я не признаю тебя законной властью на Святой Земле. ибо ты и пришел беззаконно и насаждаешь в душах беззаконие.
ГРАФ ОРЛОВ

ГРУППА МОНАХИНЬ ШАМОРДИНСКОГО МОНАСТЫРЯ В СОЛОВЕЦКОМ КОНЦЛАГЕРЕ (Журнал РПЦЗ “Православная Русь”, №1

Это есть настоящее исповедничество - нетихоновщина окаянная!




Летом 1929 г. на о. Соловки, в Концлагерь, прибыл этап монахинь, около 30 человек, большинство прибывших были “Шамординские монахини”, т.е. монахини Шамординского женского монастыря, находившегося вблизи знаменитой Оптинской Пустыни.
С этими монахинями у администрации лагеря вышла целая история, характеризующая некоторые стороны религиозной борьбы с большевизмом в конце 1920-х гг., противостояния Христа и Велиара.
Эти монахини не были помещены в общий женский корпус, а содержались отдельно от всех.
При самом прибытии их разыгрался тяжелый инцидент. Когда, как это обычно было принято, их стали проверять и опрашивать для составления на них формуляра, они отказались дать о себе так называемые “установочные данные”, т.е. ответить на вопросы о фамилии, имени, отчестве, годе и месте рождения, образовании, профессии, судимости, о статье, сроке наказания и т. п.
На вопросы о фамилии они отвечали лишь свои имена: “мать Мария, мать Анастасия, мать Евгения” и т.д. На остальные вопросы они не отвечали вовсе. После грубых криков на них и угроз их стали довольно жестоко избивать, но тогда они совершенно замолчали и перестали даже называть свои имена.
Их посадили в карцер, мучили голодом, сыростью, холодом, жаждой. Отсутствием сна, даже побоями с членовредительством, т.е. применяли к ним почти все способы “воздействия”, применяемые в подобных местах «новой властью», но они оставались непреклонными в своем упорстве и даже посмели категорически отказаться от всякого принудительного труда (факт крайне редкий в концлагере, узники, которого боялись подчас даже шевельнуться в присутствии «гражданина» начальника).
Через некоторое время, меня, заключенного врача, вместе с профессором доктором Жижиленко (который был сослан в Соловки за то, что тайно принял монашество и стал епископом), вызвали к начальнику санчасти, где находился и Начальник всего Лагеря, и конфиденциально просили нас произвести медицинское освидетельствование этих монахинь, намекнув, что, по возможности, желательно признать их нетрудоспособными, чтобы иметь официальные основания освободить их от принудительного тяжелого физического труда, которого они не хотели выполнять.
Первый раз в истории Соловецкого концлагеря его администрация находилась в таком необычном, затруднительном положении. Обычно, с отказавшимися от тяжелых работ (большей частью это случалось с уголовными преступниками) не церемонились, с ними поступали без всякой жалости: после жестокого избиения отправляли на штрафной о. Анзер, откуда обратно никто живым не возвращался. Иногда дело ограничивалось холодным карцером на “Секирке (“Секирная гора” – место особых издевательств над заключенными, откуда редко кто возвращался живым). Через 2-3 месяца пребывания в этом карцере, возвратившиеся оттуда живыми становились “шелковыми” и оказывали безоговорочно повиновение любым требованиям администрации.

Почему монахинь-бунтовщиц не отправляли ни на Анзер, ни на Секирку – было непонятно.
После ухода начальника лагеря, мы, врачи, задали об этом вопрос начальнику санчасти, тоже врачу, который, после отбытия срока в лагере за какое-то уголовное преступление, остался “вольнонаемным” и занимал административные должности, возглавляя санитарную часть лагеря.
Он объяснил нам, что с монахинями – “дело сложное”, ибо их молчаливый и сдержанный протест совершенно не вызывает агрессивной ответной реакции, он не похож на протест, который иногда позволяли себе уголовники-урки. Последние обыкновенно устраивали скандал, кричали, матерились, хулиганили. А эти – молчаливые, простые, смиренные и необыкновенно кроткие. Ни одного крика, обиды, озлоблености, ни одного слова жалобы.
“Они какие-то фанатичные мученицы, словно идущие на страдания”, – рассказывал начальник санчасти, – “это какие-то, на мой взгляд, психопатки-мазохистки. Но Боже, как их невыносимо жалко… Я не смог видеть их смирения и кротости, с какими они переносят “воздействия”… Да и не я один… Даже … Владимир Егорович (начальник лагеря) тоже не смог перенести этого зрелища. Он даже поссорился с начальником ИСО (информационно-следственный отдел)… И вот он хочет как-нибудь смягчить и уладить это дело. Если вы их признаете негодными к физическому труду – они будут оставлены в покое”.
“Я прошу меня освободить от этой комиссии”, – попросил профессор Жижиленко, – “Я сам монах и женщин, да еще монахинь, осматривать не хотел бы…”
Профессор Жижиленко от этой комиссии был освобожден, и я один отправился свидетельствовать этих монахинь.
Когда я вошел в барак, где они были собраны, я увидел чрезвычайно степенных женщин, спокойных и выдержанных, в старых, изношенных, заплатанных, но чистых черных монашеских одеяниях.
Их было около 30 человек. Все они были похожи одна на другую и по возрасту всем можно было дать то, что называется “вечные 30 лет”, хотя несомненно, здесь были и моложе и старше. Все они были словно на подбор, красивые породистые русские женщины, с умеренной грациозной полнотой, крепко и гармонично сложенные, чистые и здоровые, подобно белым грибам-боровикам, не тронутым никакой червоточиной. Во всех лицах их было нечто от выражения Лика скорбящей Богоматери, и эта неслышная скорбь была такой возвышенной, такой сдержанной и как бы стыдливой, что совершенно невольно вспомнились стихи Тютчева об осенних страданиях бесстрастной природы, сравниваемых со страданиями глубоко возвышенных человеческих душ.
“Ущерб, изнеможенье, и на всем
Та кроткая улыбка увяданья,
Что в существе разумном мы зовем
Возвышенной стыдливостью страданья”…
Вот передо мной и были эти-то “разумные существа” с “возвышенной стыдливостью страданья”.
Это были русские, именно лучшие русские женщины, которых поэт определял как:
“все выносящего русского племени
многострадальную мать”

Все эти монахини были удивительно прекрасны. Ими нельзя было не любоваться. В них было и все очарование нерастраченной “вечной женственности”, и вся красота благоприобретенного целомудренного девства, и в то же время нечто от эстетического совершенства холодного мрамора античных статуй. Главное, удивительная гармония и чистота духа, возвышающего их телесный облик до красоты духовной, которая не может вызывать иных чувств, кроме глубокого умиления и благоговения. Воистину Невесты Христовы предуготованные на Брачный пир в Царствии…

“Чтобы не смущать их я уж лучше уйду, доктор” – сказал, потупившись, встретивший меня начальник командировки, который должен был присутствовать в качестве председателя медицинской Комиссии. Подобной скромности за ним никогда не наблюдалось. Очевидно, и до кровавой прококаиненой чекистской души, как-то неизъяснимо коснулась благодать скромности и целомудрия, исходивших от этих необыкновенных монахинь. Я остался с ними один.

“Здравствуйте, матушки” – низко поклонился я им. Они молча отвечали мне глубоким поясным русским поклоном.

“Я – врач. Прислан освидетельствовать вас”…

“Мы здоровы, нас не надо свидетельствовать” – остановили меня несколько голосов.

“Я сам верующий, православный христианин и сижу здесь по церковному делу.”

“Слава Богу,” – ответили мне опять сразу несколько голосов.

“Мне понятно ваше смущение”, – продолжал я, – “но я не буду вас осматривать… Вы мне только скажите, на что вы жалуетесь, и я определю вам категорию трудоспособности”…

- Мы ни на что не жалуемся. Мы здоровы”.

- Но ведь без определения категории трудоспособности вас могут послать на необычайно тяжелые физические работы…

- Мы все равно работать не будем, ни на тяжелых, ни на легких работах.

- Почему? – удивился я.

- Потому что на антихристову власть мы работать не будем…

-Что вы говорите? – заволновался я, – ведь здесь на Соловках имеется много епископов и священников, сосланных сюда за исповедничество (преимущественно февралисты, замешанные в клятвопреступлении – прим. редак.), они все работают, кто как может. Вот, например, епископ Виктор Вятский работает счетоводом на канатфабрике, а в “Рыбзверпроме” работает много священников. Они плетут сети… Ведь это апостольское занятие. По пятницам они работают целые сутки, день и ночь, чтобы выполнить задание сверхсрочно и тем освободить себе время для молитвы – вечер в субботу и утром в воскресенье…
- Мы не осуждаем их. Это их право. Мы никого не осуждаем, степенно ответила одна из монахинь постарше, – но мы работать по принуждению антихристовой власти не будем.
Ну тогда я без осмотра напишу вам всем какие-нибудь диагнозы и дам заключение, что вы не способны к тяжелым работам… Я дам вам всем 2-ю категорию трудоспособности…
- Нет, не надо. Простите нас, но мы будем вынуждены признаться, что Вы неправду написали… Мы здоровы, можем работать, но не хотим работать; и работать на антихристовы власти не будем, хотя бы нас за это и убили…
- Они не убьют, а замучат вас медленно – тихим шепотом, рискуя быть подслушанным, сказал я с душевной болью.

- Бог нам поможет и муки претерпеть – так же тихо сказала одна из монахинь, самая младшая.

У меня выступили слезы на глазах, комок подступил к горлу.

Я молча поклонился им… Хотелось поклониться им до земли и целовать их ноги…

Через неделю к нам в камеру врачей санчасти зашел комендант лагеря и между прочим сообщил:

“Ну и намучились мы с этими монахинями… Но теперь они согласились таки работать: шьют и стегают одеяла для центрального лазарета. Только условия, с т е р в ы, поставили, чтобы им всем быть вместе, и что они будут тихонько петь во время работы псалмы какие-то… Начальник лагеря разрешил. Вот они теперь поют и работают”.

Изолированы были эти монахини настолько, что даже мы, врачи санчасти, пользовавшиеся относительной “свободой” передвижения по лагерю, несмотря на наши “связи” и “знакомства” с миром всякого рода “начальников”, – долгое время не могли получить о них никаких известий.

И только через месяц мы получили следующие известия.

Пятый акт трагедии монахинь был таков:

В одном из этапов на «Соловки» был доставлен один Священник, который оказался духовником некоторых из монахинь. И хотя общение между духовником и его чадами казалось было совершенно невозможным в условиях концлагеря, монахиням каким-то образом удалось все же запросить у своего наставника указания.
Сущность запроса состояла в следующем: Мы, дескать, прибыли в лагерь для страдания, а здесь нам хорошо. Мы вместе, поем молитвы, работаем работу по душе: стегаем одеяла для больных… Правильно ли мы поступаем, что согласились работать в условиях антихристовой власти в лагерях? Не следует ли нам и от этой работы отказаться?

Духовник оказался еще более фанатичным (как представляется либерально-православному сознанию – прим. ред.), чем его духовные дочери, и ответил категорическим запрещением работать и эту работу.

И монахини отказались от всякой работы.

Начальство узнало, кто в этом виноват. Священника разумеется расстреляли. Но когда монахиням сообщили об этом, они сказали: “Теперь уже никто на земле не может освободить нас от его запрещения”. Тогда начальство потеряло всякое терпение и осатанело.
Монахинь разъединили друг от друга и по одиночке куда-то развезли. Никаких вестей о них, несмотря на все наши старания, мы больше получить не смогли.

Они сгинули без всякого следа.

Прошло уже много лет после этих событий.

В перспективе времени многое сгладилось, забылось, стушевалось, но образы этих монахинь (по-видимому, предуготованых Оптинскими Старцами на мученичество – прим. редак.) – стоят передо мной ярко до боли и вызывают всегда одно и то же сложное чувство.

Прекрасно понимая, что в их поступках был крайний фанатизм (противостояние Дьяволу иным быть и не может – прим. редак.), согласиться с которым полностью было бы равносильно осуждению мучеников-исповедников, погибших на работах в концлагерях, я в то же время не могу не преклоняться перед их твердой позицией отказа от работ под антихристовой властью и вижу в этом отказе сильнейший из всех протестов против большевизма (являющегося «предтечей Антихриста» – прим.).

Будь у всех нас, русских, хотя бы по капле такой силы духа – большевизм не смог бы существовать.

----------------
ВЕРНЫЙ ДО КОНЦА СПАСЕН БУДЕТ.
ГРАФ ОРЛОВ

ЕПИСКОП ФЕОДОР

которого архиереи прочили несколько раз в Патриархи, взамен слабого, податливого п. Тихона


Преосв. Феодор Позд. принимал к себе тихоновцев только после покаяния, и только после этого допускал к молитве. Позже с группой Епископов он был вынужден анафематствовать патр. Тихона Беллавина, как Красного Патриарха. К сожалению об этом материалов пока достать не представляется возможным. Все архивы Джорданвилля попали в руки МП РПЦ после "воссоединения" МП с РПЦЗ. Упоминание об анафеме Тихона можно встретить в Дневниках еп. Варнавы Беляева.
ГРАФ ОРЛОВ

СВ, ИОАНН ЗЛАТОУСТ:




... «Слышал и я об этом плуте Арсакие, которого Императрица посадила на мою кафедру, что он подверг бедствиям всю братию, не пожелавшую иметь с ним общения, многие таким образом даже умерли из-за меня в темнице. Этот волк в овечьей шкуре, хотя и по наружности Епископ, но на деле прелюбодей, п. ч. как женщина, при живом муже живя с другим, становится прелюбодейцею, так равно прелюбодей он, не по плоти, но по духу, еще при моей жизни восхитивший мою Церковную Кафедру» (Твор. Св. Иоанна Злат. СПб. 1912 г., т. III, стр. 727-729). .................................................................................................................................. Из ОБРАЩЕНИЯ МИТР. Московского и Коломенского МАКАРИЯ (ПАРВИЦКОГО-НЕВСКОГО) «Собору иерархов Всероссийской Церкви»
27 сентября 1917 г.

Настоящий Поместный Собор Всероссийской Церкви в уставе своем заявил /п. 1/, что он в устроении Русской церковной жизни будет руководствоваться правилами Святых Апостол, Святых Соборов вселенских и Поместных, и Святых Отец.
При сопоставлении этих правил с действительной жизнью Русской Церкви нельзя не заметить некоторых уклонений последней от тех правил, в хранении которых иерархи дают клятвенное обещание.
Решаюсь указать некоторые церковные законоположения и бывшие в недавнее вре­мя уклонения от них. Так, властию или настоянием чиновника, уполномоченного от Вре­менного Правительства, несколько иерархов были лишены занимаемых ими кафедр, и на место их выбраны и поставлены другие. Таковым своевольным действием мирского чиновника нарушены следующие канонические правила. [...].

На основании этих Правил справедливо и у нас в России признать неканоничными бывшие в последнее время избрания новых иерархов на место удаленных, или, как выража­ется чиновник, «разогнанных» им БЕЗ СУДА И СЛЕДСТВИЯ. На том же основании можно сказать и об избрании НОВОГО ИЕРАРХА НА МОСКОВСКУЮ КАФЕДРУ. Но говоря об этом последнем, я от­нюдь не желаю касаться личности новоизбранного, нравственно безупречного, не решусь отрицать его правоспособности к управлению епархией. Буду говорить только о неканонич­ности такого избрания. Лично, со своей участью я волей-неволей готов примириться. Но не могу не говорить о неканоничности удалений и выборов иерархов, совершившихся в пос­леднее время. Пример же московского избрания мне более известен и близок...
Неканоничность избрания нового иерарха на Московскую кафедру выразилась в следующих актах.

Избрание на кафедру московского митрополита производилось мирянами и члена­ми клира, выбранными от приходов и от благочинии, при недопущении к тому епископов, находящихся в городе. Таковыми выборами нарушено 13-е правило Лаодикийского со­бора, которое гласит, по толкованию Аристина: «Не избран [во епископа], кто избирает­ся мирскими людьми. Епископы поставляются по избранию Митрополитов и Епископов».
К избранию иерарха на Московскую митрополичью кафедру не были допущены Епископы. Избрание производили только представители от приходов и благочиниЙ. Епис­копы допущены были только тогда, когда избранному воля собравшегося съезда о совер­шившемся избрании имела быть объявлена в храме. Епископ явился здесь только свиде­телем совершившегося акта, чтобы придать ему значение почему-то понадобившейся санкции. Но ни при избрании, ни при объявлении о сем не было совершено собора с мит­рополитом во главе, как требует того 16 правило [Поместного] Антиохийского собора (сравни «Новая скрижаль Вениамина»8, гл. VI, п. I, с. 314-317).
Избрание на Московскую кафедру совершено тогда, когда ее нельзя было считать сво­бодною, ибо прежний митрополит хотя и дал «рукописа- ние отречения», но сделал это «не по собственному произволению, а по нужде, по страху и по угрозам от некоторых» и, кроме того, с Церковными постановлениями не сообразно, яко некие священнодействители предс­тавляют рукописание отречения: ибо аще достойны служити, да пребывают в сем, аще же не­достойны, да удаляются от служения не отречением, но паче осуждением по делам, противу коих может кто-либо вознести великий вопль, яко происходящих вне всякого порядка». Сле­довательно, мое «рукописание об отречении» не следовало принимать, а принявши, убеждать не о том, чтобы я оставил свою паству, а напротив, чтобы не оставлял ее. Не следовало и объ­являть кафедру свободной, тем более не назначать заместителя с такой поспешностью, как это сделано. В свое время чрез первенствующего члена [Святейшего синода] преосвященно­го митрополита Владимира [Богоявленского] я просил Святейший Синод, чтобы на кафедру Московского митрополита, для управления епархиальными делами, был назначен иерарх в сане епископа или архиепископа, а титул Митрополита Московского оставлен был за мной, как было это при некоторых прежних иерархах. Так официально было, например, при митро­полите Платоне [Левшине]; при митрополитах же [Московских] Филарете [Дроздове] и Ин­нокентии [Попове-Вениаминове], ввиду преклонности их возраста, также состояли старшие викарии, если не официально, то фактически управлявшие епархией. Во всяком случае сле­довало бы решить дело по Каноническим Правилам. Но сего не было сделано. А потому Мос­ковская кафедра не могла считаться свободной. Только по настоянию мирского начальника, (обер-прокурора Львова) сделавшего противу меня великий вопль оскорбления моего сана и случайно возбудившего часть московского клира и небольшую уличную толпу, наскоро, в один вечер собранную 8 марта, против своего архипастыря, Московский Первоиерарх был, безпримерным образом, лишен своей паствы, и на его место, вопреки Канонам, был назначен новый иерарх, который потом был и провозглашен Митрополитом"; и это назначение, не каноничное, было утверж­дено подписью представителя Временного Правительства.
Сказанное сейчас относилось бы и к Иерарху, возведенному на Московскую Мит­рополичью кафедру и в том случае, если бы он был «праздный», т[о] е[сть] не имеющий своей кафедры. Но избранный Иерарх не был и «праздным», потому что имел свою ка­федру. Следовательно, он, непраздный, возведен на непраздную кафедру. Праздный же архиерей, по смыслу Канонов, есть тот, который не может идти в ту Церковь, в которую назначен, потому что она занята безбожными язычниками или еретиками (правило 16[-е] Антиох[ийского] соб[ора], толкование второе Вальсамона). Этим нарушено 21[-е] прави­ло Антиохийского собора: «Епископ от единого предела да не преходит в другий, ни по самовольно му вторжению, ни по насилию от народа, ни по принуждению от епископов, но да пребывает в Церкви, юже приял от Бога в жребий себе в начале».
Из сказанного видно, что избрание на Московскую кафедру нового Митрополита не согласно с Канонами, ибо он 1) сам не был «праздный», имея свою кафедру; избран был также на непраздное место; 2) избрание его совершено, главным образом, по настоянию мирского чиновника; 3) избран мирскими людьми и клиром, при устранении от избрания епископов, бывших в городе; 4) утвержден в сане и должности Московского митрополи­та мирскими властями.
Итак, на основании Канонических Правил, удаленные без суда и следствия епископы должны быть возвращены на свои места. А избранные на их места, под давлением мирс­ких чиновников, должны быть переизбраны, и утвержденные мирской властью - снова [должны] быть утверждены Собором епископов, и при том должно быть объявлено от име­ни Собора, что избрания епископов сборищем народа и под влиянием мирских начальни­ков напредь не должно происходить: избранные так - не избраны, утвержденные светской властью - не утверждены, если не будет избрания и утверждения Собором Епископов.

[Подпись☺ Макарий Митрополит, бывший Московский. [Дата]14. ГАРФ. Ф. 3431. On. 1.Д. 196. Л. 175-177, 179-181. Машинопись.

Два экземпляра подлинника.

------------------

Нас взахлеб уверяют тихоновцы, которые похоже не суть Христиане, что на ошибки и заблуждения патр. Тихона должно смотреть снисходительно и безпристрастно, но как то в голову лезут мысли, что еписк. Тихон давал Архиерейскую присягу пред Ангелами, целуя в том Крест и Евангелие, призывая в Свидетели Бога, что будет в своем служении руководствоваться Канонами Матери Церкви или как? Захотел дал, захотел забрал обратно? А с верноподданической Присягой как быть прикажете? И про нее забыть? А может нам забыть и 25 Правило Апостольское: Епископ или пресв. в клятвопреступлении обличенный да будет ИЗВЕРЖЕН ОТ СВЯЩЕННОГО ЧИНА...Славянская Кормчая предписывает клятвопреступникам "урезать языки", Но вспомним, что Тихон благодаря грубейшему греху стал Святейшим Патриархом Моск. , погубившим Отечество Российское. Не в наказание ли за наше УМЫШЛЕННОЕ НЕВЕДЕНИЕ, или БЕЗРАЗЛИЧИЕ К ИСТИНЕ. Каноны принадлежат Святому Духу, они даны нам свыше и горе нам если мы пренебрегаем ими...
ГРАФ ОРЛОВ

МИТРОПОЛИТ АНТОНИЙ (Храповицкий) НЕ НАДО СМУЩАТЬСЯ



Известие о том, что ПРЕДМЕТ нашего ОБЩЕГО БЛАГОГОВЕЙНОГО ПОЧИТАНИЯ и вдохновитель бодрости - Святейший Патриарх Тихон - заявил себя "не врагом советской власти в России", повергло многих в глубокое уныние и некоторым внушило почти безнадежное отношение к Русской Церковной жизни. Но и то и другое совершенно напрасно.
Начнем с того, что, в сущности, Святейший Патриарх почти ничего не прибавил нового к своему Посланию осенью 1919 года, в котором он воспрещал русскому духовенству открытую борьбу с Советской властью как безцельную и даже приводил в подтверждение своих мыслей слова ап. Павла: Всякая власть от Бога [ср.: Рим. 13, 1]. Тогда это Послание не произвело подавляющего впечатления на читателей, а если они чувствуют себя подавленными по поводу последних событий нашей церковной жизни, то повторяем - напрасно.
О послании Патриарха 1919 года говорили, что благодаря таковому были спасены от казни 4 тысячи священников (но была предана Белая Армия А. Деникина, стремительно приближающаяся к Москве прим.), и это обстоятельство, ПРАВДА НЕПРОВЕРЕННОЕ, успокоило до известной степени всех православных людей. Настоящее заявление Патриарха имеет для Церкви уже несомненно благодетельное значение: оно избавило ее от духовного безначалия, от опасности превратиться в безпоповскую секту (то есть Тихон таки спас Церковь - прим.). Православная Церковь снова приобретает в Совдепии если не правовое, то терпимое положение и получает возможность постепенно освобождаться от той шайки лжеепископов и лжепопов, не верующих в Бога, не стыдящихся людей и совершенно незаконно признавших себя "живою церковью" вместо принадлежащего им по праву названия "церковь лукавнующих", о которых Псалмопевец пишет: Возненавидех церковь лукавнующих, и с нечестивыми не сяду... (Митрополита А.Х. не смущает ЦЕНА легализации у сатанистов под крылом Церкви Христовой - прим.)
Благодаря последнему выступлению нашего Патриарха православные наконец узнали, что живоцерковные архиереи и священники суть простые миряне, находящиеся под проклятием Вселенских соборов, и что лучше никогда не ходить в церковь, не принимать Таинств, не крестить детей, не венчать браков, не отпевать покойников и не принимать живоцерковной Евхаристии как "пищи демонов", нежели иметь общение с этими развратны ми богоборцами, предающимися всяким беззакониям и обманывающими людей, надевая церковные ризы через свои остриженные головы и обритые бороды (А без п.Тихона они этого не знали? -прим).
Теперь от русской паствы будет зависеть то, что она несомненно сделает, т.е. изгнание от себя живоцерковной лжеиерархии и призвание законных пастырей, которых, вероятно, теперь выпустят из тюрем как сотрудников ПРИЗНАННОГО СОВЕТСКИМИ ВЛАСТЯМИ Патриарха (По сути -коллектив ного антихриста -прим.). Те же епископы, клирики и миряне, которые связались с языческой неплодящей церковью по слабости воли, ради самосохранения или скверного ради прибавка (Тит. 1, 11), должны принести Святейшему Патриарху слезное покаяние и просить его совершить чин разрешения от клятвы (Битва против Еретиков сближает Церковь с прямыми богоборцами антихристами? - прим. ред.).
Но если скажут: не лучше было бы Патриарху проклясть и самую Советскую власть и мужественно обречь себя на лютую смерть, призвав к тому же подведомственное духовенство и всех мирян?(А почему бы не призвать мирян к оружию, как это сделал патр. Гермоген? -прим).
Да, ответим мы, если бы от него требовали прямого отречения от истин Христовой веры, ее святых заповедей и канонов; а так как этого не было, то требовать от предстоятеля Церкви нарочитого стремления к мученичеству, и притом не только своей собственной личности, но и без малого почти всей православной России, - незаконно.
Может быть, кто скажет: но ведь Патриарх знает, что так называемая гражданская власть в России враждебна Христу и всякой вообще религии, что она состоит на 85 процентов из христоненавистников-иудеев, точнее сказать, безбожников, издающих даже журнал под таким заглавием. Совершенно верно; а разве не под безбожною властью были древние христиане: святые мученики, святые Апостолы и, наконец, Христос Спаситель, повелевший выплачивать подати безбожному язычнику Пилату? (Безбожные и богоборные предантихри стовы - это все-таки очень разная вещь. Язычник Пилат за веру не расстреливал в подвалах... — прим.) И однако ни Мученики, ни Апостолы ведь не боролись против безбожной власти, а, наоборот, требовали к ней послушания, когда не было возможности низвергнуть ее военной силой и заменить властью справедливой (Апостолы были в меньшинстве и на чужой территории, тогда как Русские люди были в большинстве и у себя дома, на своей Святой Земле - прим.).
В непоколебимой уверенности в том, что Святейший Патриарх, примирившийся внешним образом с Советской властью, сделал это вовсе не для сохранения собственной жизни и собственного благопо лучия, которого он, как известно, лишен со времени большевистского восстания, а с позапрошлого года поставлен в условия гонимого узника, мы смело можем заявить, что Патриарх Тихон с чисто церковной точки зрения не совершил преступления ни против веры, ни против народа своими последними поступками (то есть поклониться Церкви антихристам, молиться о них не грех - не грех? прим.). Если эту мысль нужно подтвердить авторитетными примерами святых Угодников, то мы сошлемся на св. Тарасия и других учителей Церкви, которые во время царей-иконоборцев ради общественной церковной пользы не выступали с проклятиями и обличениями, оберегая не себя, а Церковь. Не говорим уже о том, что гонения на Христа со стороны царей языческих переносились молча почти всеми Святыми Отцами ввиду практической безполезности обличений (Необращенные цари и сознательное ОТСТУПНИЧЕСТВО АНТИХРИСТОВО, это очень разные степени зла - прим.).
Мы убеждены, что с 27 июня 1923 года Православной Церкви и православным христианам в сов. России будет легче жить и более возможно спасаться в Святой Церкви, нежели в предыдущие годы (конечно, ведь теперь Церковь в объятиях кровососов жыдов - прим.)..
А тех, которые говорят: "Какая же польза в том, что мы восстановили Патриаршество, если оно не могло оградить нас от гонений на Церковь?" - мы, в свою очередь, спросим: а что было бы с Церковью в настоящее время, если бы у нее не было местной главы, т.е. Патриарха? Тогда бы при духовном невежестве русского общества и народа две трети населения даже и не знали бы, где Православие и где кривосла вие: у "живой ли церкви", или у "трудовой", или у "обновленческой" и т.п., - и блуждали бы эти овечки без пастыря между волками, не имея никакой возможности найти истинный путь в духовный двор Христов, который отверз им нынче Святейший Патриарх Тихон своими смелыми обличениями современных новых раскольников, еретиков и безбожников.
...............................................................................................................
Написано в связи с появлением в советской печати "покаянного заявления" Патриарха Тихона.

----------------------

Фарисей оправдал фарисея? ЧЕРЕЗ ПЯТОК ЛЕТ тот же м. Антоний: Архипастырское Послание ко всем православным русским людям в подъяремной России и в зарубежье:
Православные христиане! Много уже лет антихристова Красная власть терзает нашу Родину-мать, великую Россию, стремясь выжечь, словно каленым железом, из русского народа его русскую душу, дабы обратить его в свое покорное стадо. Все русское отнимают у народа: русскую совесть, русский предковс кий быт, русское славное прошлое, самое имя русское.
Однако всего ненавистнее для власти антихриста есть Русская христианская Вера, ибо в этой вере заключена последняя и величайшая твердыня и крепость русского духа. Та твердыня, что помогла русскому народу в течение его тысячелетней истории выстоять победно против величайших невзгод и испытаний и развернуть державу российскую в самую большую державу всего света.
От самого начала коммунистического господства над Россией разбойная шайка не прекращала гонений против веры, и за годы красного лихолетья Церковь Христова в России просияла паче солнца бесчисленным сонмом священномучеников - епископов, иноков, иереев и мирян, - принявших от красных рук нетленные мученические венцы за светлое имя Христово.
Кроме сих погибших, другие столь же мужественные исповедники веры томятся во множестве в тюрьмах и в ссылке.
Ныне, пред лицом все растущего гнева народного, антихристова власть повела последний и решительный бой против веры Христовой.
Тысячами закрываются святые храмы, целыми горами сжигаются насильственно отбираемые святые иконы. Отнимаются в красную казну колокола. Уничтожаются священные книги. Оскверняются последние уцелевшие святые мощи. Разгоняется, ссылается и лишается прав духовенство. Запрещаются священные службы. Закрываются церковные общины. Снимаются даже кресты на кладбищах.
Видя это страшное зрелище и слыша об этих еще не бывалых гонениях, проснулась религиозная совесть всего мира: во всех странах высшие представители всевозможных религий, начиная с папы Римского, главы католиков всего света, и кончая даже нехристианскими религиями, возвышают свой голос против красных гонений на веру и призывают свои паствы молиться об избавлении русского народа.
Весь мир ждет, что русский народ сумеет сам встать на защиту своей попираемой веры.
Весь мир вправе ждать и того, чтобы сама подъяремная Церковь Российская в лице своих высших духовных правителей возвысила свой голос против красных гонений. Но в безсилии и в плену подъяремная Церковь Российская. Не долетит из тюремных подвалов голос мужественных пастырей. А те, что приняли на себя кормило духовного правления, либо безмолвствуют, либо, что хуже, допускают красным угрозам вынудить от них малодушную хвалу власти красных гонителей. Господь Бог да будет им Судьей!
Если скованы угрозами и безсилием те, кто в плену, тем паче перед Богом и совестью обязаны действовать те, кто на свободе.
Я, смиренный Антоний, митр. Киевский и Галицкий, старейший из русских архипастырей, находящихся волею Божией на свободе от красного плена, возвышаю свой голос, дабы возвестить русскому народу:
Православные христиане! Вставайте все против красного антихриста! Не слушайте ничьих призывов примириться с ним, от кого бы сии призывы ни исходили! Нет мира между Христом и сатаною. Властью, данной мне от Бога, благословляю всякое оружие, против красной сатанинской власти подымаемое, и отпускаю грехи всем, кто в рядах повстанческих дружин или одиноким народным мстителем сложит голову за русское и Христово дело.
ГРАФ ОРЛОВ

ЕЩЕ ОДИН ФЕВРАЛИСТ ТИХОНОВЕЦ



КАЗУИСТИЧЕСКАЯ ЕРЕСЬ митр. КИРИЛЛА (СМИРНОВА) ТАМБОВСКОГО, которому приписывают первоначало Катакомбного Движения в Триэсэсэрии ... Кирилл (Смирнов), митр. Казанский, писал, что "Таинства, совершаемые сергианами, правильно рукоположенными во священнослужители, являются несомненно таинствами спасительными для тех, кто приемлет их с верою, в простоте, без рассуждений и сомнения в их действенности и даже не подозревающих чего-либо неладного в сергианском устроении Церкви". Но в то же время влад.. Кирилл отметил, что "они служат в суд и осуждение самим совершителям и тем из приступающих к ним, кто хорошо понимает существующую в сергианстве неправду и своим непротивлением ей обнаруживают преступное равнодушие к поруганию Церкви. Вот почему православному епископу или священнику необходимо воздерживаться от общения с сергианами в молитве. ................................................................................................................................ Не меньшую кощунственную нечуткость проявил митр.Кирилл Казан. к идейной основе ереси Сергианства — отношению с безбожной властью. Так, например, в том же письме он рекомендует: «...Поминовение предержащих властей духовенством, находившимся в Зырянской ссылке, совершалось в 1923 по следующей формуле: на Великой ектении: “о всех, иже во власти суть и о еже возглаголати в сердца их благая и мирная о Церкви Святей, Господу помолимся”...». Последнее, без сомнения, уже находится в прямом противоречии с истинно-правос лавным пониманием, когда молились о избавлении церковных людей от мучительства безбожной власти.
Чудовищность мысли заключалось не только в этом, а главным образом в том, что митр.Кирилл допускал возможность поминовения безбожников на Проскомидии (см. то же письмо митр.Кирилла). Литургически такое поминовение немыслимо ни в какой форме, т.к. св.Церковь ни в древности, ни теперь, никогда не молилась за неверных и тем более богоборцах, на Литургии верных, тем более, — за проскомидией. ................................................................................................................................ Итак, подытожим позицию митр.Кирилла в целом.
Он считал себя состоящим в той «части» Церкви, коя управлялась Сергием (т.е. de facto был полусергианином!), но в общение с тем не вступал, т.к. не хотел участвовать в личном грехе Сергия — грехе «управленческом», грехе превышения полномочий и узурпации власти.
Он считал, что Сергий — узурпатор, но догматически чист и не еретик, посему «таинства» его и его последователей «благодатны». Однако, участвовать в них следует лишь в крайних случаях, т.к. иначе они будут идти в «суд и осуждение», ибо действенны исключительно для безразсудных невежд или в экстремальных ситуациях. В противном случае, приступающий к ним участвует в «административном» грехе сергиан. Т.е., другими словами, действенность сергианских «таинств» прямо связана с внутренним состоянием приступающих к ним, а не стоит в зависимости от канонического положения того церковного сообщества, в котором сии священнодействия совершаются.
Он считал даже в 1937 г., что и 10-летний срок сергианства, когда все уже определилось, не помеха спасению пребывающим в нем. О прочих же антисергианах, неразделявших его взгляды, писал: «Правда, среди них проявляются иногда крайности в отношении к сергианству (наприм., перекрещивание крещеных), но эта ревность не по разуму представляется мне не как принятое у викторовцев (имеется в виду Вятская епархия, возглавляемая архиеп. Виктором (Островидовым). — ред.) исповедание, а как печальная случайность, порожденная личным темпераментом отдельных неразумных ревнителей»* (Письмо от 23(8).03.1937).
Он не подписал первые шесть Канонов «Кочующего» Собора КЦ, потому что:
Они противоречили его полусергианским экклезиологическим принципам.
Они противоречили его ложной индивидуалистской доктрине.
Сам Собор не был для него авторитетен в силу отсутствия на нем тех лиц, кого он считал «православными».

----------------

А как этот архиереюшка радовался то падению Царской власти-и-и...