June 1st, 2017

ГРАФ ОРЛОВ

А. ХОЛИНА. ШКОЛА РАЗРУШЕННОЙ ЛИЧНОСТИ О ЛУЧШЕМ В МИРЕ СОВЕТСКОМ ОБРАЗОВАНИИ

Едва получив школьный аттестат, я сразу же намертво забыла алгебру, геометрию и физику.
Историю я и не знала никогда. Единственным в школе истово верующим коммунистом/сталинистом был наш историк, он же классный руководитель. На уроках он вещал, какое счастье коммунизм и какой бог Сталин, а предмет задавал на дом, наизусть, и спрашивал тупо главами, непременно слово в слово.

География была моим проклятьем: моя фамилия что-то напоминала учителю, и он на всех уроках надо мной издевался.

Учительница химии была изощренной садисткой, которая намеренно вызывала к доске самых слабых учеников — и могла измываться над ними большую часть урока. Она прямо жилы из них выкручивала. Ее все смертельно боялись, даже яростные отличники. Перед уроком мы все стояли бледные, с дрожащими руками (без преувеличения).

До старшей школы у нас была странная учительница литературы: она все хотела, чтобы я запоминала стихи наизусть (зачем?!), а я не запоминала — не умею. Поэтому она каждый раз вызывала меня к доске, я мямлила, она ставила мне «двойку» и откровенно считала идиоткой. (И я даже не напоминаю о том, что так называемые сочинения по литературе были копиями предисловий советских критиков.)

Учительница литературы старших классов отменила предисловия и зазубривания и требовала от учеников личного мнения. Что многих, особенно отличников, шокировало до глубины души

Преподаватели английского были почему-то единственными учителями, которые не пытались каждую секунду растоптать учеников, унизить, обидеть.

В общем, после одиннадцатого класса я радостно забыла все, что выучила, кроме английского. И кроме учительницы литературы старших классов, которая отменила предисловия и зазубривания и требовала от учеников личного мнения. Что многих, особенно отличников, шокировало до глубины души. Личное мнение? Откуда? Они ведь тщательно скрывали его девять лет.

Вот такое оно — «лучшее в мире образование». Учить никто и не пытался — даже в такой особенной школе с «глубоким изучением», где училась я, — в школе только для умных, без единого неблагополучного или отсталого.

В МГИМО система вдалбливания продолжилась. Там был единственный профессор, историк, который увлекал предметом. Его лекции все любили: он разбавлял даты занятными историческими анекдотами, у него князья, цари и монархи выходили живыми людьми. Остальное я совсем не помню — оно прошло стороной, скучное и мертвое. Ну, разве что «гостевые» преподаватели из МГУ очень сильно отличались в лучшую сторону. У них, видимо, были идеалы.

«Я туда больше не пойду, — говорит дочь подруги, которой надо закончить Высшую школу экономики. — Почему они на меня кричат? Почему они меня оскорбляют?»

Это говорит отличница. Которая год училась за границей и поняла, что знания — это не когда по учебнику, а когда у человека есть свое мнение. И когда вся система образования придумана лишь ради того, чтобы это мнение у студента появилось.

Люди, которые уехали в Европу с младшими школьниками, не могут понять, отчего дети из школы приходят веселые

«Мы не даем ремесло, мы делаем элиту» — как-то так звучит принцип европейских университетов. Конечно, та элита уже давно сетует, что в наши дни как раз штампуют ремесленников и что университеты как очаги свободомыслия давно в прошлом. Но это им есть с чем сравнить. Они помнят бурные времена Франкфуртского университета, когда прямо там делались Революции.

Знали бы они, что человеку могут завернуть диплом лишь потому, что идея слишком «странная» или «смелая». В такой ситуации оказался сын приятеля — он заканчивает МАРХИ, а его уговаривают быстро сделать новую работу, потому что академики «не поймут». Им нужен дом, детский сад — что-то приземленное, а не свободная фантазия. «Отличная работа, отличная, — уверяют самые прогрессивные. — Но они — не примут».

Люди, которые уехали в Европу с младшими школьниками, не могут понять, отчего дети из школы приходят веселые. Почему их не душат алгеброй и геометрией, почему они в третьем классе не знают, что такое интеграл (чем бы он ни был). Им кажется, что западное образование поверхностное. Они отказываются верить, что даже самая жиденькая система, вроде португальской, все равно нацелена на развитие личности. И эта личность в старшей школе сможет серьезно заняться теми предметами, которые ей интересны, а настоящая учеба начнется в университете.

Эта плохо образованная личность каким-то образом поступает и в Кембридж, и в Гарвард. По грантам — как подающая надежды. И стано- вится всемирно известным ученым, музыкантом, писателем. (Может, это потому, что в той же Португалии, когда русский ребенок не может сказать на языке то, что хочет, потому что ему только три года и он язык еще совсем не знает, и он плачет от горя, все учительницы толпой целуют его, обнимают, утешают, пока он не развеселится?)

А я вот в старших классах прислушивалась к советам учителей вступить в комсомол — это был советский «грант» на обучение. (Шел 90-й год. Вспоминаешь — и как будто не с тобой все это было.) Ничто не важно, кроме Комсомола. Личность? Не личность, комсомолка. Хорошо, что Комсомол к окончанию школы отменили.

Но Система осталась. Такая же туповатая, тираническая, безсмысленная. Которая никакую интеллектуальную элиту не делает ни разу — они лишь выпускают людей с престижными дипломами. Которые им понадобятся для того, чтобы каждый год рассчитывать, как правильно выкапывать и закапывать плитку.

У нас все еще отвратительное Советское образование, которое мало что дает и ломает людей

И поразительна не та реальность, с которой бывшим студентам придется столкнуться лоб в лоб, а то, что даже преподаватели лучших университетов развели у себя постсоветскую диктатуру. «Что ты там сочинил? Бред, определенно, бред! Это не соответствует! Так нельзя!» «Так нельзя» потом всю жизнь будет преследовать.

Девушку в Сорбонне попросили написать работу о Павленском. Потому что она русская, знает предмет. Она испугалась: «Он им нравится, а мне не нравится, я не хочу о нем хорошо писать». Написала плохо. Похвалили. Потому что работа была хорошая. Честная. Девушка потрясена. Она, учась в лучшем институте Москвы, такого и представить не могла. В лучшем институте надо «как надо». Без вариантов.

Ну да, не каждый может взять и отправить ребенка в Оксфорд или хоть Университет Гумбольдта (бесплатный). Но просто не надо это мракобесие принимать за истину. У нас все еще отвратительное советское образование, которое мало что дает и ломает людей.

Многие, к сожалению, этого не осознают, потому что мы не знали никакой другой системы, кроме советской, которая готовила не мыслителей, а просвещенных люмпенов, гордясь напоказ своим общим бесплатным образованием, которое мало чем отличалось от промывки мозгов.

Но детки-то выходят из этих вузов поврежденными. Они принимают систему, которая запрещает иметь собственное мнение. Которая уничтожает творческое начало. Которая учит их быть «как все». Учит, «как правильно», то есть по догмам, которые неведомо кто придумал.

Вот мы все и получились, «как все». Затравленные зверушки. Без своего мнения. Со страхом сделать нечто забавное, особенное. Со страхом отличаться. Сотни тысяч переломанных об коленку. Сотни тысяч с удушенной свободой самовыражения. И, увы, мы будем такими людьми, пока что-то там не изменится. Или пока мы все не поймем, что единственное, чему нас всех действительно учат, — это бояться самих себя.
ГРАФ ОРЛОВ

С. СЕРГЕЕВ РУССКАЯ НАЦИЯ или РАССКАЗ О ИСТОРИИ ЕЕ ОТСУТСТВИЯ. (Фрагмент)

...Наконец, вовсе не последнее по важности. Киевская Русь – это страна свободных людей. Да, там существовало рабство, но процент рабов был невелик и в основном состоял из военнопленных. Основной же массой населения оставались свободные крестьяне-общинники, платившие дань князю, – крепостного права тогда не существовало. О демократических институтах в городах и об отсутствии неограниченной монархии мы подробно говорили выше. Былины рисуют русских богатырей вольными, независимыми воинами, вступающими иногда даже в конфликт с киевски ми князьями. Особо отметим, что двое из трех наиболее известных былинных Витязей, запечатленных на знаменитом васнецовском полотне, – выходцы отнюдь не из Киева, а с Северо-Востока, то есть из будущей Великороссии: Илья, понятное дело, муромец, Алеша Попович – ростовец.
Недаром этот период русской истории столь любим в русском фольклоре и в поэзии русских романтиков XIX столетия – от Пушкина и Лермонтова до А. А. Григорьева и А. К. Толстого. Недаром декабристы видели в КР и ее осколках (Новгород, Псков) прообраз русского национального демократического государства. Да, они идеализировали то время, но ведь и было что идеализировать...
Завершим этот раздел прекрасной характеристикой КР, принадлежащей Г. В. Вернадскому: «…Киевская Русь была страной свободных политических институтов и вольной игры социальных и экономических сил… В Киевской Руси должно быть нечто, заставляющее людей забыть ее негативную сторону и помнить лишь достижения. Это „нечто“ было духом свободы – индивидуальной, политической и экономической, – который преобладал в России этого периода и по отношению к которому московский принцип полного подчинения индивида государству представлял разительный контраст» (Ничего дурного тут нет, благодаря дисциплине, Великороссам удалось выстоять и создать сильное государство, тогда как вольные киевляне по многу раз резались за престольный град, который переходил из рук в руки - прим. ред.).
Подробно останавливаться на последствиях для Руси монгольского ига не было бы нужды, не приобрети в последние годы при активной официальной поддержке (определенных кругов) широкую популярность так называемая евразийская концепция русской истории. А как известно, центральный пункт этого не имеющего никакого научного основания набора вздорных лозунгов – выморочная идея о великом благе, которое принесли русским монголы. Дескать, в самом нашествии ничего особенно страшного нет – обычный набег кочевников; зависимость от Орды была необременительна; ни о каком иге говорить не приходится, на самом деле происходил взаимовыгодный симбиоз, благодаря которому Русь оторвалась (слава богу!) от уже тогда гниющей Европы и затем превратилась в великую Державу – Ордынскую наследницу (идеологическая провокация -- прим. ред.).
Из всего вышеперечисленного действительности соответствует только тезис об отрыве от Европы. Но причины радоваться тому, что в пору, пока западные христиане копили богатства, строили соборы и множили университеты, наши предки напрягали все силы для того, чтобы сначала сносить, а потом сбрасывать монгольское ярмо, – здравому рассудку решительно неясны. Само по себе воспевание какого бы то ни было чужеземного господства, то есть потери национальной свободы, есть психологическое (и логическое) извращение. Но дифирамбы в честь господства иноплеменников, находящихся на более низкой ступени развития и, следовательно, по определению, не способных взамен утраты независимости подарить порабощенным более высокий уровень цивилизации, иначе как мазохистским сладострастием не назовешь. Никакой европейский народ не пережил ничего сравнимого с монгольским игом – торжеством кочевников над земледельцами. Даже турецкое владычество в Греции и юго-славянских странах в этом смысле смотрится предпочтительнее. Не говоря уже про «арабизацию» Испании, о чем афористически точно написал Пушкин: «Татаре не походили на мавров. Они, завоевав Россию, не подарили ей ни алгебры, ни Аристотеля».
Указанная извращенность вообще характерна для евразийства – этого, говоря словами И. А. Ильина, «умственного выверта», почти сплошь построенного на интеллектуальной нечестности и подтасовках. Некоторые его отцы-основатели это осознавали. Например, Н. С. Трубецкой в частном письме так высказывался о своем главном «историческом» сочинении «Наследие Чингисхана», опубликованном им под криптонимом И. Р.: «…я бы все-таки не хотел бы ставить своего имени под этим произведением, которое явно демагогично и с научной точки зрения легкомысленно». Единственный среди евразийцев серьезный историк Г. В. Вернадский в своих поздних трудах отказался от наиболее нелепых евразийских идеологем. Но главные популяризаторы евразийства в СССР и в постсоветской России Л. Н. Гумилев и В. В. Кожинов сумели перещеголять своих предшественников в вольном обращении с фактами и вполне заслужили звание мастеров исторической фантастики.
Напомним некоторые вполне достоверные сведения, камня на камне не оставляющие от евразийской схемы.
Жертвами «обычного набега кочевников», по данным А. В. Кузы, стали 49 из 74 археологически изученных русских городов середины XII–XIII вв., из которых четырнадцать вовсе не поднялись из пепла, а еще пятнадцать не смогли восстановить своего былого значения, постепенно превратившись в сельские поселения. Кроме того, было уничтожено большинство крепостей и волостных центров, погостов и замков-усадеб, лишь в 304 (25 %) поселениях этого типа жизнь продолжилась позднее.
О количестве людских потерь можно строить разные предположения (от десятипроцентного до десятикратного сокращения населения), но, несомненно, они были огромны. Сотни скелетов – мужских, женских, детских – с признаками насильственной смерти найдены археологами при раскопках в Рязани, Киеве, на Волыни… «Люди избиша отъ старьца и до сущаго младенца» – эту запись о судьбе жителей Москвы можно воспринимать как краткое резюме летописных рассказов о трагедии Рязани, Суздаля, Владимира-Клязьминского, Козельска, Киева… Даниил Галицкий, возвращаясь в 1241 г. на родину из Польши после ухода татар, «не возмогоста ити в поле смрада ради и можьства избиенных, не бе бо на Володимере [Волынском] не остал живой; церкви святой Богородици исполнена трупья и телес мертвых». Итальянский монах Плано Карпини, проезжая через Киев в 1246 г., то есть через шесть лет после его разгрома, видел в поле «бесчисленные головы и кости мертвых людей».
Источники говорят о повальном бегстве населения с Северо-Востока Руси в 1239–1240 гг. от страха перед новыми визитами евразийских братьев, иные беженцы добирались даже до Саксонии и Дании. После 1240 г. эпидемия бегства охватила и Юго-Запад.
Монголы не только обильно убивали русских, но и массово уводили их «в полон», и это в первую очередь касалось, разумеется, наиболее работоспособной и квалифицированной части населения. Раскопки золотоордынских городов (Бельджамен, Водянское городище и др.) обнаружили там следы «русских кварталов», где в землянках ютились русские рабы, эти города строившие.
Всего во второй половине XIII – начале XVI в., по подсчетам Ю. В. Селезнева, русские земли подверглись ордынским вторжениям более 100 раз. Иные из них по разрушительности мало уступали походам Батыя, так, предпринятая в 1293 г. «Дюденева рать» разорила 14 городов.
Не менее печальны последствия «симбиоза» с Ордой и для русской экономики и культуры. В первые его 50 лет на Руси не было построено ни одного города. Почти на три десятилетия остановилось каменное строительство, достигшее домонгольского уровня лишь век спустя после Батыева нашествия, а искусство резьбы по камню испытало заметный регресс. Многие ремесла пережили тяжелейший упадок, ибо лучшие мастера оказались в ордынском рабстве: искусство перегородчатой эмали, техника скани и чернения, производство глазированной и полихро- мной керамики, стеклянных браслетов и бус и т. д. Резко сократилась торговля – как внешняя (на долгое время монополизированная мусульманскими купцами), так и внутренняя. В северо-восточных землях чеканка монеты возобновилась только в 80-х гг. XIV в. Почти во всех городах Северо-Восточной и Южной Руси на несколько десятилетий прервалось летописание. Погибло более 99 процентов книжных богатств.
О размерах монгольской дани мы не имеем сегодня более-менее точных данных. Ясно только, что она: 1) была многообразна (до 14 видов); 2) начиная с Ивана Калиты временами уменьшалась; 3) но изначально, после переписи населения в 1257 г., была крайне обременительной (источники того времени говорят о «дани тяжкой») и имела тенденцию возвращаться к этому уровню, – скажем, после «Тохатамышева нахожде ния» 1382 г. летописи снова сообщают о «дани тяжкой».
Монгольское иго воспринималось русскими людьми именно как тяжкий и оскорбительный чужеземный гнет, а не как взаимовыгодный «союз». О чем свидетельствуют не только попытки отдельных князей этот гнет сбросить (например, совместное выступление Даниила Галицкого и Андрея Суздальского в 1252 г.) и многочисленные антимонгольские городские восстания (наиболее известны – в 1262 г. сразу в ряде городов Суздальской земли и в 1327 г. в Твери), но и недвусмысленные его оценки в сочинениях русских книжников рубежа XIII–XIV вв.: «ежедневное томление от безбожных и нечестивых язычников», «горькое рабство у иноплеменников», «пленение Русской земли», «языческое насилие», «великое жестокое пленение русское» и т. д. В летописях того же времени монголы фигурируют с такими эпитетами, как «безбожные», «поганые», «злые», «окаянные»… Не очень похоже на радостное приятие благодетель ного «симбиоза», не правда ли?
А вот характерные фрагменты из проповедей епископа Владимирского Серапиона (до 1275 г.), рисующие трагические картины русской катастрофы: «Не пленена ли бысть земля наша? Не взяти ли быша гради наши? Не вскоре ли падоша отци и братья наша трупием на земли? Не ведены ли быша жены и чада наша в плен? Не порабощени быхом оставшеи горкою си работою от иноплеменник? Се уже к 40 лет приближает томление и мука, и дане тяжькыя на ны не престанут, глади, морове живот наших, и в сласть хлеба своего изъести не можем, и возды- хание наше и печаль сушат кости наша… Наведе на ны язык немилостив, язык лют, язык, не щадящ красы уны, немощи старец, младости детий… Разрушены Божественьныя церкви, осквернены быша ссуди священии и честные кресты и святыя книгы, потоптана быша святая места, святи тели мечю во ядь быша, плоти преподобных мних птицам на снедь повержени быша, кровь и отец, и братья нашея, аки вода многа, землю напои, князии наших воевод крепость ищезе, храбрии наша, страха наполнешеся, бежаша, мьножайша же братья и чада наша в плен ведени быша, гради мнози опустели суть, села наша лядиною поростоша, и величество наше смирися, красота наша погыбе, богатьство наше онем в користь бысть, труд наш погании наследоваша, земля наша иноплемеником в достояние бысть…» Надо что-то очень важное в себе исказить, то есть надо стать евразийцем, чтобы после этого плача русской души недрогнувшей рукой писать что-нибудь вроде «Наследия Чингисхана» или «В союзе с Ордой».
О том, как относились к своему ордынскому «союзнику-сюзерену» даже внешне более чем лояльные по отношению к нему московские князья, выразительно говорят два факта. Первый: московский летописец, описывая разгром вовсе не дружественной Москве Твери в 1328 г., сокрушается о «крови христианской», проливаемой «погаными татарами». Второй: построенный при Иване Калите Архангельский собор был освящен 20 сентября 1333 г., то есть в день памяти святого князя Михаила Черниговского, убитого в Орде в 1246 г. за отказ исполнить языческие обряды, что, безусловно, означало «поминовение погибших от рук ордынцев и обещание отомстить за них» (Н. С. Борисов).

С. Сергеев. Русская нация или Рассказ об истории ее отсутствия. М., 2017.
ГРАФ ОРЛОВ

...



И никакая гребаная наука ни о чем не успела предупредить. Так все (ШВАХХ) и произойдет неожиданно для всех...
ГРАФ ОРЛОВ

ОТВЕРЖЕНИЕ ИСТИНЫ ГУБИТЕЛЬНО ДЛЯ ПРИНЯТИЯ ПРАВДЫ КН. Н.Д.ЖЕВАХОВ; ГРАФ АЛЕКСАНДР ДЮ ШАЙЛА

Когда на книжном рынке появились издания С.А. Нилуса, большинство Иерархов Церкви отнеслось к ним отрицательно, а архиепископ Арсений Новгородский (Стадницкий) в ответ на мою просьбу поддержать книги и помочь их распространению в Епархии, в приделах которой тогда проживал С.А. Нилус, не только отказался исполнить мою просьбу, но и объяснил почему, сказав, что «Нилус вмешивается не в свое дело»...
Понятно, что при таких условиях всякого рода попытки обратить внимание представителей Христианских Церквей на необходимость идейного разоблачений еврейства не только не достигало цели, но и вызывали со стороны иерархов ярость и чуть ли не открытое обвинение в ереси.
Могла ли по сему иметь успех книга С.Нилуса "Протоколы Сионских мудрецов", которая не только предупреждала Россию о приближающейся победе еврейства, не только объясняла причины нараставшего революци онного движения, но самым фактом своего появления изобличала косность духовных вождей, не умевших распознавать знамений времени и влекших Россию к гибели?! Хотя Синод отстранился от книги Нилуса и прямо не одобрил ее, но он побоялся и запретить ее, и даже в этом направлении не было сделано никаких попыток. Следовательно, поведение Синода в этом деле просто нейтрально...
Богословские журналы, издававшиеся при Духовных Академиях, ни обмолвились ни словом ни о первых ни о последующих изданиях... Из всего Епископата Архиеп. Никон Вологодский, член Государственного Совета, известный своими призывами к генениям на инославных и иноверцев, придавал значение этой книге и посвятил ей одну заметку в "Троицком Листке".
Высшие представители иерархии относились не только без всякого доверия к изданию Нилуса, но опасались в нем нового вида сектанства, ибо, если пророчествовать а пришествии антихриста, надо возвещать и Второе Пришествие Христа.
ПО ДЕЛАМ СВОЕЙ КНИГИ Сергей Александрович был в Москве, желая заручиться помощью и содействием московского генерал-гу­бернатора великого князя Сергея Александровича, и передал свою книгу его высочеству. Великий князь был одним из немногих членов императорс- кого дома, знавших еврейский вопрос. Изучив историю еврейского народа, его идеалы, цели и задачи, вни­мательно присмотревшись к способам их осуществ­ления на протяжении веков, учитывая тот факт, что Христианство без боя сдавало свои позиции еврейству и даже не собира лось начинать борьбу с ним, великий Князь считал победу еврейства неотвратимою и настолько близкою, что в ответ на полученные от Нилуса «Протоколы» передал ему только одно слово: «Поздно! И действительно месяц спустя, 4 февраля 1905 г., великий князь был убит бомбою, брошенною пре­ступником Каляевым, сыном полицейского чинов­ника, служившего в Варшаве. <...>
Незадолго до убийства великий князь выселил десятки тысяч евреев из Москвы и закрыл там ев­рейскую синагогу. По поводу этого убийства еврей­ский историк Дубнов пишет: «Бросая разрывную бомбу в одного из подлейших членов дома Романо­вых, благородный русский юноша Каляев едва ли подозревал, что он является орудием историче­ской Немезиды, покаравшей московского Гамана за поругание еврейства» (Герман Фест. Больше­визм и еврейство. Изд. К. Е. Krastina gramatu apgadnieciba. Riga. С. 19). <...> Однако час прозрения все же наступил...
Значительно позже, когда в Петербург прибыло из Москвы два вагона последнего издания «Прото­колов», выпущенного С. А. Нилусом в январе 1917 г. Книги были немедленно конфискованы и уничто­жены, и при последующих обысках революционная власть, представляемая еврейчи ками и ротою солдат с телячьими выражениями лиц, искала не столько оружие, якобы скрытое, и следов контр-революци­онной деятельности, сколько эту страшную евреям книгу С. А. Нилуса, разоблачавшую и обличавшую их тайны. Интерес к книге сразу возрос, а отноше­ние к ней со стороны новой власти раскрыло нако­нец, хотя и поздно, русскому обывателю глаза на значение «Протоколов». Их стали не только чи­тать, но и изучать, всматриваясь и вдумываясь в ка­ждое слово. Уцелевшие экземпляры нового издания, частью спасенные от аутодафе в С. Петер- бурге, ча­стью привозимые из Москвы, из типографии Троицко-Сергиевс- кой лавры, где книга печаталась, стали переходить из рук в руки, и цена на книгу, возросшая уже до 600 рублей, стала подниматься все выше и выше, пока осенью, при большевиках, когда держатели книги уже расстрелива- лись на месте, не поднялась до 200 ООО рублей. <...>
......................................................................................................
ЦАРСКАЯ СЕМЬЯ В ЗАКЛЮЧЕНИИ
...Богозрительные очи Государя омываются слезами крестного страдания. Но Бог терпел -- и нам велел! В минуты некоторого успокоения Августей- шая Семья в который раз перечитывала книгу С. Нилуса "Великое в малом". Священное Писание да вот эта книга - все что с ними осталось для утешения. 27 марта 1918 г. в Екатеринбургском узилище Государь записывает в Дневнике: "Вчера начал читать вслух книгу Нилуса об антихристе, куда прибавлены "протоколы" евреев и масонов - весьма современное чтение".
И писатель до последнего такта сердца сорадовался в духе с Государем. Вот свидетельство дочери священника, в доме которого скончался Нилус.
...мы вошли в комнату и присели на сундук, который там стоял. Сергей Александрович сидел в кресле около письменного стола, повернувшись лицем к двери и к нам. Елена Александровна (жена) стояла позади него и держала на его голове мокрое полотенце. Сергей Александрович начал говорить о том, что приближаются тяжелые времена для Церкви, что "Удерживающий от среды отъят есть", то есть некому удерживать людей в их устремлении к все большему злу. Он так всегда говорил и повторил теперь".
ГРАФ ОРЛОВ

За ними был их талмудический бог (Баал), а за Русскими никого.




Каждый человек включен в некую цепочку, с которой связан невидимыми узами. Большинство через идеи, заветы, послушание каким-то мысленным установкам или культам связаны с Адом. Это все те, кто принадлежит к ветхому Адаму и по страстям подобен ему. Остальные, из тех, кто родился свыше от воды и Духа в истинной Матери Церкви, и ведет свое новое родство от Нового Адама вочеловечившегося Иисуса Христа, привиты к Богу истины. По слову Господа: Евангелие от Иоанна, (15:1-8).
«Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой — виноградарь. Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода. Вы уже очищены через Слово, которое Я проповедал вам. Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Кто не пребудет во Мне, извергнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают. Если пребудете во Мне и слова Мои в вас пребудут, то, чего ни пожелаете, просите, и будет вам. Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими Учениками».
ГРАФ ОРЛОВ

Евгений Чеширко. ДОРОГА В РАЙ (притча)




— Вы — кузнец?

Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь.

— А стучаться не пробовали? — грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.
— Стучаться? Хм… Не пробовала, — ответил голос.
Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент.

— Вы не могли бы выправить мне косу? — женским, но слегка хриплова- тым голосом спросила гостья.
— Всё, да? Конец? — отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.
— Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, — ответила Смерть.
— Логично, — согласился Василий, – не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?
— Выправить косу, — терпеливо повторила Смерть.
— А потом?
— А потом наточить, если это возможно.
Василий бросил взгляд на косу. И действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.
— Это понятно, — кивнул он, — а мне-то что делать? Молиться или вещи собирать? Я просто в первый раз, так сказать…
— А-а-а… Вы об этом, — плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе, — нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?
— Так я не умер? — незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.
— Вам виднее. Как вы себя чувствуете?
— Да вроде нормально.
— Нет тошноты, головокружения, болей?
— Н-н-нет, — прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.
— В таком случае, вам не о чем беспокоиться, — ответила Смерть и протянула ему косу.

Взяв ее в, моментально одеревеневшие руки, Василий принялся осматривать ее с разных сторон. Дел там было на полчаса, но осознание того, кто будет сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло срок, как минимум, на пару часов.

Переступая ватными ногами, кузнец подошел к наковальне и взял в руки молоток.

— Вы это… Присаживайтесь. Не будете же вы стоять?! — вложив в свой голос все свое гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.

Смерть кивнула и уселась на скамейку, оперевшись спиной на стену.



* * *



Работа подходила к концу. Выпрямив лезвие, насколько это было возможно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.

— Вы меня простите за откровенность, но я просто не могу поверить в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно оружие в мире не сможет сравниться с ним. Это поистине невероятно.

Смерть, сидевшая на скамейке в непринужденной позе, и разглядывавшая интерьер мастерской, как-то заметно напряглась. Темный овал капюшона медленно повернулся в сторону кузнеца.

— Что вы сказали? — тихо произнесла она.
— Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках оружие, которое…
— Оружие? Вы сказали оружие?
— Может я не так выразился, просто…

Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, через мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона слегка подрагивали.

— Как ты думаешь, сколько человек я убила? — прошипела она сквозь зубы.
— Я… Я не знаю, — опустив глаза в пол, выдавил из себя Василий.
— Отвечай! — Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх, — сколько?
— Н-не знаю…
— Сколько? — выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.
— Да откуда я знаю сколько их было? — пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал кузнец.

Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. Затем, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.

— Значит ты не знаешь, сколько их было? — тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила,— А что, если я скажу тебе, что я никогда, слышишь? Никогда не убила ни одного человека. Что ты на это скажешь?
— Но… А как же?…
— Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы сами убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете убить просто так, ради развлечения. А когда вам становится этого мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами. Вам просто это нравится. Вы зависимы от чужой крови. И знаешь, что самое противное во всем этом? Вы не можете себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всем меня, — она ненадолго замолчала, — Ты знаешь, какой я была раньше? Я была красивой девушкой, я встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено быть. Я улыбалась им и помогала забыть о том, что с ними произошло. Это было очень давно… Посмотри, что со мной стало!

Последние слова она выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы капюшон.

Перед глазами Василия предстало, испещренное морщинами, лицо глубокой старухи. Редкие седые волосы висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были неестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие из-под губы. Но самыми страшными были глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза, уставились на кузнеца.

— Посмотри в кого я превратилась! А знаешь почему? — она сделала шаг в сторону Василия.
— Нет, — сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.
— Конечно не знаешь, — ухмыльнулась она, — Это вы сделали меня такой! Я видела как мать убивает своих детей, я видела как брат убивает брата, я видела как человек за один день может убить сто, двести, триста других человек!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, от невозможности происходящего, я кричала от ужаса…

Глаза Смерти заблестели.
— Я поменяла свое прекрасное платье на эти черные одежды, чтобы на нем не было видно крови людей, которых я провожала. Я надела капюшон, чтобы люди не видели моих слез. Я больше не дарю им цветы. Вы превратили меня в монстра. А потом обвинили меня во всех грехах. Конечно, это же так просто… — она уставилась на кузнеца немигающим взглядом, — я провожаю вас, я показываю дорогу, я не убиваю людей… Отдай мне мою косу, дурак!

Вырвав из рук кузнеца свое орудие, Смерть развернулась и направилась к выходу из мастерской.

— Можно один вопрос? — послышалось сзади.
— Ты хочешь спросить, зачем мне тогда нужна коса? — остановившись у открытой двери, но не оборачиваясь, спросила она.
— Да.
— Дорога в рай… Она уже давно заросла травой.
ГРАФ ОРЛОВ

ПАМЯТИ СЛАВНОГО АДМИРАЛА ПОСВЯЩАЕТСЯ

...Колчак был худощавый, стройный. Физически не был крепким, но был выносливее многих, более крепких... В наружности его было что-то орлиное. Когда вдова Александра Васильевича, Софья Фёдоровна Колчак, услышала от меня, что в наружности её мужа было что-то орлиное, она пришла в страшное негодование: "Как что-то орлиное? Взгляд, взгляд был орлиный!". И она, конечно, была права - взгляд был орлиный. Выражение лица было суровое. При этом неожиданно, удивительно приятная, мягкая весёлая улыбка. Обращал также на себя внимание рот Колчака, очень правильного, красивого рисунка. Вообще Колчака нельзя было не заметить...
Колчака обвиняли в жестокости. Был ли Колчак жесток? Он был порой вспыльчив. "Чёртушка!" - говорил о нём Бахирев. Из песни слова не выкинешь! Молодым офицером на "Аскольде" Колчак действительно жестоко дрался, и его принуждены были останавливать начальники и сослуживцы...
С годами, продвигаясь по службе, Колчаку пришлось занимать посты, где уже не приходилось "брататься", но репутация жестокости прилипла к А.В. Колчаку. "Александр Васильевич, - писал ему...адмирал Непенин, - ты опять задумал какую-то операцию. Вспомни, какие праздничные дни стоят! Крови захотелось? Так я пришлю тебе барана, зарежь его на шканцах"... Но из песни слова не выкинешь, и А. Колчак не поднял после потопления неприятеля плававших и цеплявшихся за его миноносец немцев...
Колчак на вельботе в полярную ночь прошёл с материка 600 миль на Беннетовы острова, где, не найдя пропавшего без вести барона Толя, разыскал оставленные Толем ценные коллекции. В советских газетах называется какой-то "советчик", якобы нашедший эти коллекции, но это или недоразумение, или обман. Коллекции были найдены Колчаком...

Колчак был высокообразованным моряком. Полярные льды оставили в нём неизгладимое впечатление. За его труд "Льды Карского и Сибирского морей" Академия наук присудила ему золотую медаль...

Колчак читал в Николаевской Морской академии курс стратегии. Его курс "Служба Генерального штаба" представляет талантливую и ценную работу. Находясь на Дальнем Востоке и готовясь к давно задуманному им походу Полярным океаном вдоль берегов Сибири, давнишней мечте его, он был срочно вызван морским министром адмиралом Григоровичем, чтобы принять участие в защите в законодательных учреждениях Большой судостроительной программы. И адмирал Григорович, и Морской Генеральный штаб чувствовали, что без него не обойтись в этой ответственной работе.

И действительно, политическая и стратегическая обстановка того времени изложена А.В. Колчаком обстоятельно и талантливо, равно как и сама судостроительная программа, которую ему же пришлось защищать в комиссиях Государственного совета и Государственной думы.
Скромный морской офицер привлекал внимание законодателей и общественных деятелей. Говорил он очень хорошо, всегда с большим знанием дела, всегда думая то, что он говорил, и всегда чувствуя то, что думал, т.е., по мысли Кони, обладал необходимыми для настоящего оратора данными. И действительно, он был "оратором Божьей милостью". Речей своих не писал, образы и мысли рождались в самом процессе его речи, и потому он никогда не повторялся. Глубокое убеждение и настоящая сила всегда слышались в словах А.В. Колчака. Вот почему впоследствии даже распропагандированная толпа матросской вольницы на юге долго не могла выйти из-под влияния искреннего простого слова А.В. Колчака. Адмирала встречали и на кораблях Черноморского флота восторженно, прислушивались к каждому слову, клялись сохранить народное достояние и порядок, но измена проникала сперва медленно, потом всё быстрее. Был предел, который А. Колчак не мог перейти без явного вреда для дела и не потеряв лица. Когда бунтующие матросы пришли отбирать у офицеров оружие, адм. А. Колчак, переломив свое Георгиевское оружие, бросил его за борт... Посланного Временным правительством в отдалённую заграничную командировку, проезжавшего через Лондон, его узнавали даже на улицах, и равнодушные ко всему, что не своё, англичане приветствовали А.В. Колчака...

Оба адмирала, Бахирев и Колчак, были георгиевскими кавалерами... Колчак был воином, уж конечно, не менее доблестным, чем Бахирев, но другого характера. Он не был спокойным и хладнокровным, как Бахирев. Большой недостаток в военном человеке. Но у него были качества, которых не было у Бахирева: была инициатива, была смелость замысла. Ещё в Артуре он их выказал. Капитан 2-го ранга Иванов нарушил прямое приказание командующего Витгефта - не удаляться более 6 миль от крепости и на заградителе "Амур" поставил в 12 милях заграждение, на котором взорвался впервые ряд японских судов. "Макаров est vengé (франц. отомщён - В.Х.)" - плясал и кричал прикомандированный к нашему флоту капитан Comerville, видевший с Золотой Горы взрывы броненосцев "Фушима" и "Яшима". Колчак поставил минную банку в 22 милях от Артура, на которой взорвался неприятельский крейсер "Токосаго".
В Великую войну Колчак был начальником оперативной части у Н.О. Эссена. Силы наши были ничтожны, по сравнению с немцами. Но Балтийский флот держал нашего противника в напряжении, нанося ему чувствительные удары, иногда у самых его берегов. Колчаком был задуман и приведён в исполнение ряд смелых и опасных операций, в которых он принимал почти всегда личное непосредственное участие. Немцы не хотели верить, что русские моряки на старых калошах - судах, принимавших участие ещё в Японской войне, современники которых у немцев давно уже стояли блокшивами в их портах, если не были разобраны, осмеливались в зимние ночи, пробиваясь через лёд, выходить в море и под самыми неприятельскими берегами, на немецких путях сообщения ставить мины, на которых один за другим взрывались суда неприятеля.

Во всех этих походах А. Колчак обнаруживал упорство и настойчивость в достижении поставленной цели. Случалось, что сам командующий флотом обнаруживал смущение и готов был отказаться от задуманной операции. "Операция отменяется", - было радио Эссена Колчаку, бывшему уже на параллели Ирбенского пролива и в снежную пургу, во льдах идущему с миноносцами к Данцигу. "В особо благоприятных условиях погоды, - телеграфировал Колчак, - прошу разрешения операцию продол- жать". Было разрешено.
Под Новый 1915 год старый крейсер "Россия", который должен был у Арконы поставить мины, казалось начальнику, адмиралу Канину, был обнаружен. Канин приказал повернуть на обратный курс. Колчак, который отсыпался на походе от бессонных ночей, был разбужен и поднялся на мостик. "Ваше Превосходительство, ведь мы почти у цели", - сказал он Канину. Этого скромного указания было достаточно для Канина, "Россия" легла на прежний курс и поставила мины, на которых взорвалось потом 17 неприятельских судов. "Благодаря Вам, Александр Васильевич, - сказал Канин в присутствии офицеров, собравшихся в самый Новый год после постановки мин, - мы исполнили свой долг до конца"...

Волна недаром выносила А.В. Колчака всё выше и выше, сперва командующим Черноморским флотом, потом Верховным правителем.
Может быть, благородный, но горячий, бешено вспыльчивый Колчак не всегда бывал удобным и приятным начальником. "Хватили горячего", - говорили офицеры "Вайгача" на походе на Дальний Восток...
Много погибло на Руси за время лихолетья народа, много погибло замечательных русских людей. Много и ещё погибнет. Но А.В. Колчак всё-таки среди них займёт особое место: он ушел в историю с именем Верховного правителя России, и тем, кто его признал таковым, не приходится краснеть за своего избранника. В трагическом облике адмирала Колчака нет ни одной низкой или комической черты. Только "жрецы минувшего, поклонники успеха" могут бросить ему слово упрёка. Он погиб в борьбе со стихией, как погибает капитан корабля на своем посту... Он только указал предателям на пять союзнических флагов на вагоне, из которого его вывели социалисты-революционеры, чтобы передать большевикам...

Тяжело приходилось Колчаку! Посмотрите на его последний портрет, на горько сжатые губы, на горящие глаза. Это безспорно страдающий человек, не за себя, конечно, страдающий, но это тот же Колчак, которого мы, моряки, всегда знали.

Он был расстрелян, и труп его спущен под лёд Ангары...

Оба славных моряка погребены "без церковного пенья, без ладана, без всего, чем могила крепка". Но память о них будет жить в сердцах их знавших и любивших, и ими гордившихся русских моряков...".

(По кн.: Пилкин В.К. В белой борьбе на Северо-Западе. Дневник 1918 - 1920 гг. М., 2005. С. 481-498).


Пост--совковые полуобразованные бараны продолжают смаковать компромат про последнего Верховного Правителя Российского... Но в эмиграции ни один монархист не мог упрекнуть адмирала в измене его своему долгу.
ГРАФ ОРЛОВ

НЕУВЯДАЕМОЕ ПРЕЕМСТВО РОССИЯНЦЕВ С СОВКОМ

Федеральная служба войск путинской Национальной Гвардии вернет своим воинским частям награды, полученные в годы Великой Отечественной войны. Кроме этого, планируется «восстановить почетные наименования», в том числе и «имени Дзержинского Феликса Эдмундови ча». Такое принципиальное решение принято по просьбе ветеранов. Сейчас в ведомстве прорабатывается список батальонов, отрядов, полков, бригад и дивизий, которым вернут советские воинские регалии, в том числе и названия НКВД. Первым в списке станет Саратовский институт Росгвардии. Ему вновь присвоят имя «Саратовского военного краснознаменного института имени Дзержинского Ф. Э.». Кроме того, в годы ВОВ Внутренние войска, на базе которых была сформирована Росгвардия, входили в состав Народного Комиссариата внутренних дел. Наиболее заслуженными частями стали 10-я стрелковая дивизия НКВД и сформированная в 1943 году отдельная армия НКВД. Сейчас военным историкам Росгвардии будут проводиться исследования, чтобы найти «современных наследников» тех советских частей и соединений НКВД.Как сказал заместитель командующего Росгвардией, генерал-полковник Сергей Меликов: «Возвращение нашим подразделениям имени Дзержинского — это, прежде всего, просьба наших ветеранов. Многие из них служили и выполняли боевые задачи именно как «дзержинцы». Когда они обращаются с соответствующими ходатайствами к руководству ФСВНГ, мы их просьбы оставить без внимания не можем». Ранее, бывший депутат Госдумы Хинштейн, назначенный советником главы Росгвардии,
заявил: «Преемниками войск НКВД стали внутренние войска. Здесь очень большой объем исторического пласта, который тоже нужно поднимать и показывать. Рассказывать о тех героях, которые были есть и будут». В своем интервью отечественным средствам массовой информации, Хинштейн так же отметил свое положительное отношение к «подвигам НКВД». В этом мае, глава Нацгвардии Золотов, так же отметил преемственность Росгвардии, Внутренних войск и НКВД,
«Неувядаемой славой покрыли себя бойцы и командиры войск НКВД на полях сражений. 58 дивизий и 23 бригады Внутренних войск дрались до последней капли крови в Брестской крепости, стояли насмерть под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Курском. Неоднократно ставка верховного главнокомандования специально направляла войска НКВД на позиции, где нужно было любой ценой задержать врага».

СПУТНИК И ПОГРОМ



Строительный мусор СССр чудесно воскресят и переселят в головы новых энкевэдистов, уже путинского разлива.