February 27th, 2017

ГРАФ ОРЛОВ

Святомуки февралисты №4

А вот и февралист №4 из клятвопреступной Иерархии Российской Церкви, о которой Св. Преп. Серафиму Саровскому было Откровение свыше: НЕ ПОМИЛУЮ ИХ, ибо учат учениям человеческим! -- Этот чуть не первым в Ярославле вывалился с приветствиями и поздравлениями на улицу. На груди у него красовался Красный революционный Бант, на иконе, тоже прицеплен был К.Бант, и на всех его сотрудниках были нацеплены красные тряпки в знак солидарности... Не помогло. Пришлось стать святомуком...

ГРАФ ОРЛОВ

Святомуки февралисты №3

Еще один №3, из тех, кто навлек сам на себя новомученичество, а не от Бога ПОДВИГ понес... Так совершился Божий Суд над неразумным, обуянным социалистическими идеями лжеархиереем Февралистом...
Фотография

ГРАФ ОРЛОВ

Святомуки февралисты №1

А вот нашенские ридные Новомученички... №1. Этот владыка о-о-очень знаменит тем, что разогнал и едва не убил св. Оптину Пустынь. Потом его паства после Революции пару раз изгоняла в разных Епархиях в шею...



---------------------------
Этот был едва ли не самым Красным из всех Арьхиереев. Естественно, что его канонизировали (в смысле назначили святым). Много у нас преступного говна нонеча во святых значится. как же нам выбраться то из ямы?
ГРАФ ОРЛОВ

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ ГЕН. С. ПОЗДНЫШЕВ 3 ГЛАВА (окончание)



Через живые и искренние воспоминания Русского Генерала можно получить представления, что представляет собой настоящий Русский мир, в отличии от пролетарского или чекистского...
-------------------------------
И вот, пришел последний день. Посла обеда объявили: Отъезд состоится в час ночи. К этому времени все должно быть готово"... О, сердце! Бьешься ли ты, или замираешь?... Какая мучительная, смертная тоска владеет тобой?.. Государыня простерлась ниц перед иконами. Долго так лежала без движения. Вероятно была в предельной высоте молитвы. Искала поддержки у Того, к Кому стремилась всецело ея душа. Потом собрала все мужество и написала прощальныя письма:
“...Все уложено, пустыя комнаты, на душъ грустно и томительно”...
В эти последние дни, когда обрывались нити, связывающия с прошлым. когда на бледном лице Государя она читала скрытыя страдания, когда видела плачущих детей, - она чувствовала свое надрывающееся сердце, чувствовала раны, которыя ей наносились.
Ее горькия слезы видели многие в разные моменты. О них упомя-
нули в своих записках: Керенский, полковник Кобылинский, капи-
тан Maтвеев, полковник Артабалевский, А. А. Волков, княгиня Палей, Е. А. Нарышкина, граф Бенкендорф и ближайшие слуги. Безсильная от сердечной муки, она падала под тяжестью Креста, как падал Христос.
В этот день, 31 июля, старая, больная, обер-гофмейстерина Нарыш-
кина просила у властей придержацшх разрешить ей прощальное свидание с Царицей. В ответ получила строгий отказ. Какую госу- дарственную опасность могло представлять это свидание? Почему идеалы СВОБОДЫ не сопровождались актами милосердия, велико- душия и человеколюбия? Чего боялся г. Керенский? Почему он поступил так жестоко и безжалостно? Действовал ли он, как госу- дарственный муж, или как мелкий революционный выскочка? ... Огорченная Царица написала Нарышкнной:
“Одно слово самаго нежнаго прощания и благословения... Для меня большое горе - покинуть Вас без прощанья. Сердечная благодарность за 25 лет Вашей верной любви и дружбы. Вы не знаете, как Вы дороги мне и всем нам. Да благословит и хранит Bac Бor, да обережет Он Вас от всякой neчали...
Покончив с письмами, Государыня пригласила к себе, во внутренние покои, дежурнаго по караулам Капитана Лейб-Гв. 2-го Царскосельска- го полка Владимира Николаевича Матвеева. Она ему сказала:
Я просила вас к себе, чтобы попрощаться с вами и поблагодарить за ваше внимательное к нам отношение”...
Матвеев заметил, как глаза ея наполнились слезами. Сердце его прон- зила скорбь; в этот момент он готов был на любыя жертвы ради этой царственной, благородной женщины. Вся в слезах, Царица продолжа- ла: «Мы отрываемся от нашего родного дома и едем в полную неиз- вестность»... Дальше говорить Царица, видимо, не могла. По лицу ея
катились крупныя слезы. В волнении она подошла к столику, взяла образок и, подавая его Матвееву, сказала: Возьмите от меня этот образ, как благословение матери. Впереди еще много бед. Люди забыли Бога, а без Него нет ни счастья, ни благополучия. Да сохранит вас Царица Небесная под своим Покровом...
Кап. Maтвеев поцеловал руку. Сказал o чувстве верности и любви. Чувствовал, что еще один момент и он разрыдается сам. Потрясенный вышел. Образ плачущей Государыни остался ему на всю жизнь, как последнее чудное видение умиравшей Империи. Керенскйй запретил прощания. Из всей Царской Семьи он, кажется, больше всех ненави- дел Царицу. Маленький человек хотел, чтобы все перед ним склоняли выи, чувствовали его величие и силу. А Государыня оставалась царст- венно спокойной, равнодушной к его «славе» и к тому, что вся Семья находилась в его власти. В поведении главы Правительства была и еще одна странность, которую заметили окружающие. В отсутствие свидетелей, Керенский держался прилично, говорил спокойно и не
подчеркивал своего революционнаго олимпийства. Но когда он
видел демократические глаза и уши, там, где находились посторон-
ние, на него, как будто, “накатывало”. Он говорил высокомерно, чаще кричал, топал ногами и из всех сил стремился показать, какой он могущественный человек, облеченный огромной властью.
Царица прощалась с близкими людьми, бывшими во Дворце, тайком. Не хотела навлечь на них гнев революционнаго “самодержца”. Дорого доставалось ей это прощание. Она едва держалась на ногах. Ея физи- ческую усталость поддерживала необычайная сила духовная. Знала, что расходятся навсегда пути с людьми, не покинувшими ее в несча- стии. Каждому она сказала ласковое слово, каждаго и каждую бла- гословила на дальнейший жизненный путь. Многие плакали почти навзрыд, целовали ей руки и, по стародавнему русскому обычаю, кла-
нялись в ноги, прося прощения. Страдальческйй лик Царицы за-
сиял мipy в муках, в смирении и в вере...
«Да, Русь - ты свята; свята страданиями и смирением твоим.
Иначе вели себя те, кого Революция наградила властью за ниспровер-
жение Божественных основ. Эти люди давно ушли из ограды Храма, охладели к национальным святыням, оскудели духовно и, лепеча о гуманности и свободе, были в сердцъ своем безчувственными, как камни. Во имя ЧУЖИХ ИДЕЙ они оторвались от своих исконных РУССКИХ НАЧАЛ и поплыли в опасную даль с пеленой на глазах, как слепые. Революция все снизила, опошлила, опаскудила, - все превратила в пьяный кабак. Да здравствует плебейское, низкопро-
бное, распущенное «равенство»!
“Отречемся от стараго Mipa,
Отряхнем его прах с наших нет.
Нам не надо златого кумира.
Ненавистен нам Царский чертог”...

Крики, безобразная ругань и угрозы, разносившиеся в этот день по некогда величавому Александровскому Дворцу, наглядно, предельно ярко, с особой убедительностью, свидетельствовали, что к власти над Русской Землей пришел многоликий, многоглазый, темный, низкий, распоясанный Хам. Душевная чуткость. великодушие и благородство ему были чужды и ненавистны. Он мог иметь на груди университет- ский значок, но в груди у него было косматoe, жестокое, холопское сердце.
Разлука с родным домом, быть может, навсегда, прощанье с прежней жизнью, со всем, что было дорого и мило и насильственный переезд в далекую глушь Сибири, вызывали у членов Августейшей Семьи щемящия чувства светлой печали, нежной грусти и вместе с тем гнетущей тревоги. Этого не понимали тюремщики. Эти чувства им
были несвойственны. В последнее «п р о с т и»‚ в нежность ласко-
вых слов, в невыплаканную любовь ко всему, что остается тут, - они влили яд и отравили разлуку. Надо было приспосабливаться к условиям, которыя установили тюремщики, и как-то обходить их.
++ ++ ++ ++
Государь провел последний день внешне спокойно; был
таким каким его видели всегда. Он обладал исключительной
выдержкой, на которую способны только люди с выдающейся
волей. Его невозмутимость, самообладание и хладнокровие
приводили врагов монархии в ярость и бешенство. Это не co-
ответствовало трафаретам: o безвольном, слабохарактерном и
ничтожном Царе.
Ничто не изменилось в образе его поведения. По прежному он обходился со всъми ласково и спокойно, как Царь России. Либе- ральная русская интеллигента своего Монарха не знала и не хотела знать. Враждебно относилась она к этому вопросу. С давних пор она пользовалась своим лубочных. карикатурным изображением Царя, которое более соответствовало целям революционной пропаганды. Ей нужен был только такой Царь, о котором она могла говорить только в самом уничижительном смысле...
В буйные годы первой Революции, партия Coциалистов-Peволюцио
неров издала брошюру под заглавием: «ЮБИЛЕЙ НИКОЛАЯ ПОС ЛЕДНЯГО». Брошюру написал Ю. Гарденин гражданин с универси- тетским значком. От каждаго человека требуется совестливость и честность - для проповедника высоких идеалов - в особенности. У Гардеиина и у партии революционеров не оказалось ни чести, ни совести, ни маломальской порядочности. Автор пропитал свою брошюру ядом бешеной собаки. Он все осмеял, оплевал, охамил; все забрызгал грязью и лицемерными 1удушкиными воздыханиями.
Они лгали неустанно, неизменно сеяли звериную ненависть и МУТИ-
ЛИ, МУТИЛИ НАРОДНОЕ СОЗНАНИЕ. «Сколько понадобилось
ЛЖИ в эти ПРОКЛЯТЫЕ ГОДЫ, чтобы разорить и поднять на но-
жи Армии, Царства, народы», воскликнул прозревший и ужаснув
шийся поэт М. Волошин. Горя идеалистическими побуждениями, фанатики “Освободительнаго Движения” несли России грозную, роковую участь. Несли и... принесли, “освободили" и дали весь букет “свобод”. «B борьбе обретешь ты право свое». Будет же проклинать Русский Народ этих неугомонных “освободителей”, столкнувших Россию в пропасть.........................
В полдень, когда прозрачный туман наполнял задумчивый парк, Государь прошел туда, чтобы попрощаться с тем, что любил и с огородом, который насадил собственными руками... Только Государыне, заглянувшей ему в глаза, он тихо признался:
Я попрощался и помолился... Увидим ли мы когда-нибудь снова старыя, заветныя места? Все в воле Божией. Таинственны, неиспо ведимы и непостижимы пути, по которым ведет нас Господь. Я думаю, я убежден, что злоба Денницы разразилась над Россией потому, что antes, на русской scant, в пустынях, в лесах и в пустынных скитах живет еще вера в Бога и сохранилась еще Русская святость. Теперь они получили возможность ОПУСТОЩИТЬ народную душу и вырвать с корнем Веру в Небеснаго Бога. Против Бога, против Света, истины и правды поднялись темныя Силы Зла, которым так ненавис- тен Христос... Знаю, что и нас будут ПРОКЛИНАТЬ И ОБВИНЯТЬ ЛИЦЕМЕРНО ВО ВСЕХ СМЕРТНЫХ ГРЕХАХ. Что-ж, - не будем сетовать...
Прокурор Виленсной Судебной Палаты Романов, привлеченный к работе в Чрезвычайной Следственной Комиссии, в своем отчете дал следующйй отзыв о Государе: “Каков же был Царь? Прежде всего это была натура, склонная к мистицизму, это был богоискатель, а ведь богоискательство это ТАКАЯ ЧИСТО РУССКАЯ ЧЕРТА... В конце концов Он приходит к глубокой религиозности в духъ народной Пра- вославной веры, со всеми ея красотами и с некоторыми, быть может, ея предразсудками. Об этом ярко свидетельствуют, как все Его поведение - благоговейное исполнение ВС'ЬХ религиозных обрядов, - так и поведение всех окружавших Его. Прочтите Его письма и письма к Нему и вы увидите, что значит для Него Бог и Божья воля”...
- «Царь всегда и во всем искал правды и склонен был больше верить людям простым»...
“Царь был глубокий патриот. Он очень не хотел войны”...
«0 любви Царя к простому народу очень ярко свидетельствовали дворцовые слуги»...
“Еврей, социалист, присяжный поверенный, которому было поручено Муравьевым обследование деятельности Царя, после нескольких недель работы, с недоумением и тревогой в голосе сказал мне: “Что мнъ делать? Я начинаю любить Царя"...

Медленно, неспешно, тянулся день. После полудня Государь оставался в своих покоях. O чем он думал в эти томитель-
ные, печальные часы?..
В эти часы томились многiе близкие ко Дворцу люди, так или иначе переживавшие общую трагедию Pocciu. B душевной тоске, не находя себе места полковник Артабалевский отметил в записках: Будучи совершенно один, наблюдая в окно наступленie сумерек, у меня явилось сравнение безвозвратно уходившаго дня - с Россией. Как безвозвратно уходил этот день 31 iюля 1917 года так же безвозвратно уходила в моем представлении Россия стараго уклада. Уже быстро наступали ея сумерки, и вот - вот должна была погрузиться она в безпроглядиую ночь... История России - история ея Царей; судьба России - их же судьба”...
Томясь и страдая, объятый волнением Артабалевский отправился снова в Александровский дворец. Сумерки были у него на душе. Старый Императорский офицер переживал свою трагедию.
На сердце были такие же слезы, как этот сеющий дождь в ночной мгле. Опять его записки:
В караула Императорские стрелки. Их командир полковник Кушелев спускался со Свитскаго подъезда. Его крепкая мощная фигура осу- нулась. он как-то согнулся. Хотел проститься с Государем и Семьей, но это ему не удалось. Я же решил попробовать. Поднялся по Свитскому подъезду во Дворец. В вестибюль и в дежурной комнате никого не было. Направился по коридору к гостиной и увидел быстро идущаго навстречу лейб-медика Боткина. Он подошел ко мнЪ, нервно сжал мою руку и проговорил: “Hет никакой возможности повидаться. Они поручили мне обнять вас”... Почувствовал, как его слеза смочила мою щеку. Сжал порывисто мои плечи и быстро ушел"...
Государю и Великим Княжнам все же удалось попрощаться с лицами свиты и слугами. Это произошло вечером в библиотекъ Дворца.

«Кто видел в жизни только раз
Сиянье кротких царских глаз,
Тому их век не позабыть
И теx очей не разлюбить»...
(Бехтеев).

Трогательно было это последнее разставанье и чудесное, грустно напевное слово: “ П р о щ а й ". Расходятся земные пути. ведут они знаемых, близких и любимых в необъятные края земли и ложатся на сердцъ борозды.
Cвите, тем немногим, кто не покинул Царя в царскосельском заклю чении, Государь, прощаясь сказал: Я страшился Революции с того дня, когда я увидел окровавленное тело моего д'Ьда. Мое сердце чуяло, что в Революции таится гибель, смерть и разрушение Империи. Приняв
власть из рук моего державнаго отца, я направил свои усилия на дело мирнаго и постепеннаго переустройства государства. Никакое здание не строится сразу. Иные думали иначе и по иным образцам хотели мгновенно перестроить огромную, разноплеменную, разноязычную и разноверную Империю. ИСТОРИЯ НАС РАССУДИТ. Прощаясь с ва- ми, я думаю о вашей участи. Да пошлет вам Господь счастье благополучно пережить бурю. Благодарю вас за върную службу мне и Pocciи...Государь обнял каждаго и троекратно, по-русски, поцеловал.
Таким же образом он попрощался со слугами Дворца. Сколько было при этом пролито горьких, неподкупных слез Русскими людьми... ко- торых не смутила революционная пропаганда. Одному из слуг он подарил урожай с огорода. собственноручно Им возделаннаго. Капи- тану Матвееву Государь вручил свою фотографическую карточку с надписью: НИКОЛАЙ 1917 год”. Вручая, сказал: “Я думаю. что вы не откажетесь принять на память мою фотографию. Карточка эта случай- ная. которая оказалась у меня под рукой. Я нарочно не написал числа. чтобы вам, в случае чего, не было лишних неприятностей”...
Попытка полковников Кушелева и Артабалевскаго попрощаться с Государем и с Августейшей Семьей окончилась неудачей. Настроение у них было подавленное и мрачное. Как будто эти старые гвардейские офицеры присутствовали при роковом конце уходящаго навсегда, до- рогого, безценно-любимаго человека.
– “На крыльцъ меня ждал Кушелев. Я звал его приехать на вокзал про- водить Царскую Семью. Он сначала отказался, сказав, что ему будет очень тяжело. “Но слушай Кушелев. Если бы умер тот, кого ты крепко любил, кто для тебя был все в жизни, неужели ты не пришел бы на похороны, отдать ему последний привет?!"
В 11 часов ночи стрелки из состава караула начали переносить царс- кий багаж в круглую залу. Граф Бенкендорф, в своем дневнике отме- тил, что стрелки... потребовали за свой труд... по три рубля.... Распропагандированные солдаты не пожелали послужить своему Царю в последний раз. НИЧЕГО ОТ РУССКОЙ ДУШИ У НИХ УЖЕ НЕ ОСТАЛОСЬ.
В полночь Керенский поехал в казармы, чтобы напутствовать солдат, назначенных для сопровождения арестованной Царской Семьи. Нервный, возбужденный, он точно захлебывался...
В 1-м баталионе Керенский сказал: “Солдаты! Вы несли охрану Царской Семьи здесь. Вы должны нести охрану и в ТобольскЪ, куда переводится Царская Семья по постановлению Совета Министров. Помните: лежачаго не бьют. Держите себя вежливо, а не по хамски. Довольствие будет выдаваться по Петроградскому Округу. Табачное и мыльное довольствие - натурой. Будете получать суточныя деньги”...
Во второй баталион он не показал носа. Вероятно, - устрашился. Там демократическое воинство давно пропиталось “сознательной дисци- плиной” и превратилось в полубандитов зверинаго образа, страшных для обывателей...
Отъезд был назначен в час ночи. Семья, бросив последний взгляд, спустилась вниз и стала ожидать в ротондъ. Вещи были сложены. автомобили были поданы к подъезду в парке. Тянулось томительно время, а Керенскаго все не было и не было...
Позже Керенский писал:
“Минуты шли... Все было готово, а Николаевская не отправляла поезда. Повидимому, в течение всей ночи происходила тревога, сомненйя и колебания. Железнодорожники задерживали составление поезда, давали таинственные телефонные звонки, ставили вопросы”...
Что происходило на самом деле и происходилоли, - неизвестно. Может быть, был обычный кабак, который так пышно развернулся под действием “солнечных свобод”...
В своем дневнике ‘Государь так описал эти долгие часы ночного бдения: „Мы ходили взад и вперед, ожидая подачи грузовиков.
Секрет о нашем отъезде соблюдался до того, что моторы и
поезд были заказаны после назначеннаго часа отъезда. ИЗВОД
получился колоссальный. Алексею хотелось спать - он то ложился, то вставал. Несколько раз происходила фальшивая тревога, надевали пальто, выходили на балкон и снова возвращались в зал. Совсем разсветало. ...Наконец‚ в 5 с четвертью появился Керенский и сказал, что можно ехать”...
Над Царским Селом показалось яркое летнее солнце. Город еще спал.
Перед выходом из ротонды, Полковник Кобылинск1й и кап. МатвЪев поднесли Государыне букет цветов. Послъдний привет Императорской гвардии, последнее прости... Государь двинулся первым; правая рука нервно дернула за правую половину усов. Солдаты караула внимате- льно следили за ним.
Кушелев и Артабалевскйй всю ночь провели на станции. Они решили во что бы то ни стало дождаться и проводить Августейшую Семью, бросить на них последний любящий взгляд и обнажить перед ними свои головы. Ночь и для них текла медленно и тревожно. Свои впечатления полк. Артабалевский описал так: … “Среди тишины ранняго утра послышался грохот двинувшагося без огней состава. В утреннем туманъ было видно, как он медленно выползал из линии вагонов. Поездной состав, предназначенный для Царской Семьи не был подан на станцию. Между ним и дорогой были еще две линии полотна железной дороги. По другую сторону полотна сгрудилась серая ЛЮДСКАЯ ТОЛПА, МОЛЧАЛИВАЯ И НЕПОДВИЖНАЯ. Так держат себя люди ПРИ СВЕРШЕНИИ какого-нибудь ВЕЛИКОГО ТАИНСТВА”... Броневик с выкинутым красным флагом медленно прошел вдоль желЪзнодорожнаго полотна и, быстро повернув, ушел в сторону Царскаго Села Через десять-пятнадцать минут броневик вернулся назад.
За ним прибыл Керенский. Сгорбившись, он вышел из автомобиля. Отдал повелительный приказ броневику: “оттеснить толпу”. Все, что начало происходить здесь в эти минуты, - носило печать чего-то необычайнаго, тревожнаго и напряженнаго. Нападающих и атакую- щих толп не было. но Керенский сумъл заразить психозом исполни- телей. Было ожидание чего-то страшнаго, жуткаго и кошмарнаго;
Сцена проходила с драматическим напряжением. В скором времени, окруженные конным конвоем, показались автомобили с Царской Семьей. Государь вышел из машины первым и помог Царице выйти вслед за ним. Bcе, no указанию Керенскаго, двинулись к поезду, стоя- вшему на пятом пути. Медленно переходили многочисленныя рельсы. Государь поддерживал Царицу и облегчал ей трудный, необычный путь. Нельзя объяснить, - почему поезд был загнан на запасные пути. Можно сделать только одну догадку: кто-то захотел усугубить потря-
сение Царской Семьи и при этом трагическом отъезде. Поднимаясь в вагон, Государыня едва не упала; ее поддержал Государь и Керенский. Сам Госуларь поднялся твердо, спокойно и, казалось, бодро.
Через некоторое время в одном из окон вагона показался Государь . Слева от него стояла Царица, справа Наследник Цесаревич, а сзади Царевна Татьяна.. В соседнем окне показались Великия Княжны Ольга, Мария и Анастасия....
ГРАФ ОРЛОВ

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ ГЕН. С. ПОЗДНЫШЕВ 2 ГЛАВА. ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

О благороднейшем последнем Государе Всероссийском остались не одни только жидо-коммунистические мифо- экскрементальные побасенки... Осталось немало и прекрасных, честных воспоминаний. Это одно из них...
............................................
Убит Ты, верный Император.
Как славный воин всей Руси,
Ты Русь спасал от силы темной,
Тебя же мы не смогли спасти.
Убийцы нам твои известны.
О них потомки будут знать.
Когда придет на это время,
Что можно будет им сказать.
Отчизну нашу сберегая
От искушения в жизни злой,
Желал Царь Русскому Народу
Мир долголетний и покой.
Уж сколько лет как Русь страдает
Не зная, где твой прах лежит.
Чтоб над могилой Твоей тайной
Молитву Господу свершить.

1977 год. Сан-Франциско
--------------------------------------------------



Что переживала в эти дни одинокая, почти всеми покинутая,
окруженная человеческой злобой, пленная Семья? Какия чув-
ства наполняли их сердца и души? Какие разговоры она вела
между собою без посторонних ушей и глаз? Удавалось ли им
остаться наедине, чтобы настойчивые, безцеремонные, а ино-
гда и наглые глаза стражи не следили за ними?
Для ответа на эти вопросы у нас имеется мало сведений.
Надо честно, безпристрастно и нелицеприятно признать не-
оспоримую правду: Государь и Царица стояли во всех отноше-
ниях неизмеримо выше своих хулителей, судей и проклинателей.
Нет ни одного свидетельства, из которого можно было бы узнать, увидеть, их жалобы на соих подданных, на несправедливость суда людского, на безсовестную. Низкую и подлую клевету, которая липкой грязью забрасывала их святую чистоту. Когда-то народ наш в простое своего незлобивого сердца говорил: «лежачего не бьют». Эту благородную мудрость революционные люди отвергли, как ОТРЕКЛИСЬ ОТ ИСТОРИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ СВОИХ ПРЕДКОВ. Не нашлось среди русской интеллигенции даже Пилата, который громко и безбоязненно сказал бы бунтующей толпе: « Се человек!» Оклеветанная Христианнейшая Царица писала из заключения:
Господи, смилуйся и спаси Россию"... “О, как я молюсь, чтобы Господь ниспослал духа разума, духа страха Божия. Bcе потеряли головы, все врозь, Царство зла губит и страдания невинных убивает...”. “Очень coгрешили мы все, что так Отец Небесный наказывает своих детей. Но я твердо и непоколебимо верю, что Он все спасет; Он один это может. Надо перенести, перетерпеть, очиститься, перероди-
ться...” Верю народу русскому, что он силен и молод, но как воск мягок. Плохия руки схватили и тьма и анархия царствуют; но придет
Царь славы и поддержит, умудритъ, сокрушенный, обманутый народ... Искупим все наши столетние грехи, омоем в крови все пятна, загряз- нившия наши души...”.
Александровский Дворец давно походил на монастырскую обитель. С арестом Царской Семьи, с превращением его в позолоченную тюрьму, с роспуском чинов Двора и слуг, - он погрузился в тихое безмолвие, в холодное торжественное молчание, нарушаемое только топотом солдатских сапог. В анфиладах огромных, пустых зал застыла незри- мая, но чувствуемая, божественно-прекоасная печаль и грусть.
30 июля был день рождения Наследника Цесаревича Алексея Никола- евича. Ему исполнилось тринадцать лет.
Царица была любящая мать, но сына она любила такой безмерной любовью, которая превосходила все образцы материнской любви, знаемые нами из нашей жизни и из мipoвой литературы. Она любила до полнаго самоотречения, до самозабвения, до изступления. Если бы надо было отдать за него жизнь. она не поколебалась бы ни перед какой мукой. Для нея он был подлинно “солнечный луч". Царица переносила свою личную трагедию мужественно, с царственным достоинством. Ее не страшили испытания и грядущия беды. Но часто печальные глаза ея останавливались на детях. Неведомая судьба, уготованная царевичу и дочерям, ее страшила, причиняла ей нестерпимыя муки. Следователь Чрезвычайной Следственной Комиссии А. Ф. Романов отметил в своем отчете: “В комнате y нея все время горят лампады.
Иногда по целым ночам она горячо молится и безпрерывно
кладет поклоны”.
Также и в эту ночь, в канун дня рождения сына, и утром,
она изступленно молилась за судьбу царевича. Увидевшие ее
близкие люди заметили по глазам, что она, очевидно, очень
много плакала.
++ ++ ++
В день Рождения наследника начале обедни во дворец прибыл прапорщик Кузьмин, помощник командующаго войсками Петербургскаго Округа. Этот бывший политический каторжанин теперь представлял собой важную персону. Он был заносчив, рвзок и груб c теми кто добровольно остался во Дворце с Августейшей Семьей. Как то раз он презрительно сказал Алексею Андреевичу Волкову:Вы Царский холуй!.. - и получил в ответ: Вы ошибаетесь сударь. Я только верный слуга моему Государю.
А потом, взглянув на мозглявенькую жалкую фигурку «героя», старик спокойно, с улыбкой, добавил:
- Холуев, сударь, сейчас на Русской земле развелось очень много; не стоит конкурировать...
Всъ письма, поступавшия на имя Семьи, как и посылаемыя ею в ответ, проходили через контроль, прочитывались любопытными, может быть, даже дежурившими в карауле солдатами. Поневолъ, письма были осторожными, глухими, держались общих выражений. Но и в них, все-таки, отражалась живая душа. В этот день обер-гоф- мейстерина Елизавета Алексъевна Нарышкина поздравила Госуда- рыню со днем рождения сына и предоставила себя всецело в ея распоряженie. Государыня знала, что она уже никем и ничем не может больше распоряжаться, но письмо принесло ей утешение и тихую ра-
дость. Она тотчас же ответила:
“Обнимаю вас со всей моей любовью за ваши добрыя слова, молитвы и пожелания для нашего любимаго «солнечнаго луча». Мы имеем ВЕЛИКОЕ УТЕШЕНИЕ - помолиться в половине второго перед Иконой Божией Матери Знаменской и в своей молитве я не забуду о ваших, любимый друг”...
Узник Государь никому больше не писал. Безропотно и твердо он принял свою судьбу. За дела свои отвечал только перед Богом и перед своей совестью. Был и остался Царем. Ни перед кем не оправдывался. Был чист и чистым ушел. Судебный следователь Романов в своем отчете, в заключительной части, сказал:
Итак, Революции не удалось осудить прежнюю власть за тяжкия, уголовно-наказуемыя, деяния. Не знаю, осудит ли ее история за политическую деятельность. Если даже она и осудит, то я твердо верю, что на СВЕТЛОМ ИМЕНИ БЛАГОРОДНАГО Царя Страдальца она не оставит ни одного пятна от той грязи, которой его хотели забрызгать “взбунтовавшиеся рабы”...
И закончил Романов свой отчет чудесным, озаренным признанием, прозвучавшим, как“Рекв1ем":
“В глазах Царя Народ - это море обнаженных голов, согбенных спин, зажженныя свечи, теплящйяся лампады, строгие лики икон, тяжкие вздохи и тихий шопот молитвы: за Веру православную, - Его Веру, за Царя - за Него, Царя Помазанника Божия, единственно ответственнаго за судьбы своего Народа, за Отечество, столь ему дорогое, за Русь Святую"...
Какая светлая, чистая правда! А ведь этот Романов был назначен Керенским для того, чтобы вместе с другими найти царские «преступле- ния"...
Увоз в Тобольск, в ссылку, бывшаго Императора и Самодержца всея России, по своему значению и по масштабу этого события, превос- ходит все подобные случаи, когда-либо бывшie в истории России.
В книге «La Revolution Russe», изданной на французском языке, для просвещения иностранцев, Керенский так описал подготовку к царскому отъезду в Сибирь:
“Мы сделали все приготовления к отъезду в самом большом секрете, так как малейшая гласность могла породить всякаго рода препоны и осложнения. Место назначения для Императорской семьи не было известно даже Членам Временного Правительства. На деле было только пять или шесть человек во всем Петербурге, которые знали его. Легкость и успех, c которым мы подготовили и осуществили отъезд, служит доказательством, насколько положение Временного Прави- тельства укрепилось к августу... Ни Советы, ни кто-либо другой не были осведомлены; они узнали об отъезде, после совершившегося факта”...
Можно воскликнуть: какой герой! Как он всех обвел вокруг пальца. Даже от Совета сумел скрыть. И не побоялся ответственности. Новые лавры ему в победный венок! И все-таки, Александр Федорович ска- зал неправду. О перевозъ Государя в Тобольск знали многие, знали давно, знали свои, и не знали только те, кого это непосредственно касалось. В день отъезда, Государыня в прощальном письме написала
Аннъ Александровне Вырубовой:
“Нам не говорят, куда ‚мы едем (узнаем только в поездЪ) и на какой срок. Но мы думаем, что туда куда недавно ездили - Святой зовет нас туда и наш Друг”...
Керенский лукавил почти до последняго дня. Кого он боялся: своих или монархистов? Он подал Государю надежду на переезд в Ливадию. Он допустил даже укладку багажа для теплаго берега Крыма. Только 28-го июля Бенкендорфу было сказано: “Государь с Семьей будет перевезен в один из губернских городов в 3-4 днях пути на Восток”...

(продолжение ниже)
ГРАФ ОРЛОВ

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ В ЦАРСКОМ СЕЛЕ Ген. С. ПОЗДНЫШЕВ 1. ПРИЧИНЫ ССЫЛКИ г



«И крестной дорогой пойдем мы вперед»...
В 6 часов утра 1-го августа, 1917 года, со станции Алек-
сандровская отошел поезд, увозившйй в Тобольск Госу-
даря и Его Семью.
Четырехмесячное заключение в Царскосельском дворце, в
“позолоченной тюрьме" кончилось. Расхлестанный “дергун”,
в защитном френче, в галифе на тонких ножках, с прищурен-
ными глазками, самовластно перевернул страницу истории и
открыл новый этап на Крестном Пути Царственной Семьи.
Еще так недавно Россия благоговейно, восторженно встре-
чала своего Царя, в смирении молилась за Него перед Престо-
лом Всевышняго. Еще так недавно Русский Народ, связывал с
Его именем мысли и думы о величии и счастьи Poccии.
Царь - это Солнце блистательной славы;
Царь - это гордость страны.
Грозная сила могучей Державы,
Страшный врагам без войны.

Царь - это Вера и Правда святая;
Звон златоглавых Церквей,
Русь богомольная, Русь вековая
Дедов... отцов... сыновей”...

Нынъ он, Русский Православный Царь, был безсильный, без-
властный узник, пленник господина Керенскаго, преданный
своими подданными на позор, на поругание и поношение, на
муки и на страдания. В мистическом сходстве сошлись тыся-
челетия, сблизились события, поразившия ужасом небо и зем-
лю. Тогда, умирающий, древний закоснелый мip послал на Рас-
пятие Богочеловека. Теперь, спустя две тысячи лет, новый мip
готовил новую Голгофу Помазаннику Божию Царю.
Людие Мои! Что сделал Я вам?-- вопрошал Христос, влекомый на казнь, по улицам Иерусалима, с тяжелым Крестом на плечах.
Русский Народ! Что сделал я тебе злого? – мог бы спросить отрекшийся от Престола Император. - He я ли любил Россию больше жизни? Не я ли желал ей благоденствия, мира и славы? За что вы меня гоните?..
Тысячелетия прошли со дня Голгофы, но люди остались с прежними страстями, с прежним стадным началом. «Boзврaщается все на круги своя»... Тогда восторженные крики “Ocaннa” сменились ровно через три дня страстным, ожесточенным воплем: “Смерть Ему! Распни, распни Ero." Теперь на Русской Земле; повторилось то же самое: Величание, торжествениые звуки “Боже, Царя храни!" и мо- гучее «ура!», обернулись истеричным, озлобленным криком: “Смерть Николаю Кровавому!.."
Можно было бы вспомнить при этом древнее Предание. Когда-то, в Рита, за воротами Святого Себастиана, на Аппиевой дороге, Апостол Петр встретил Христа, идущаго с Крестом на плечах. Куда идешь, Господи? Ответом было:
- Иду в Рим, чтобы снова распяться.
Как будто то же самое происходило в России; в государстве
долго считавшем себя Православным Христианским Царством,
Святой Русью. Одержимость и безумие овладели миром.
--“Обойдемся без Бога, не нужен нам Христос!.. Всепроникающее духовное око и чуткое ухо могли бы уловить в надвигающейся напасти -- Христа, влекомаго вновь на распятие. За ним следовали безчисленные coнмы будущих жертв новаго гонения на Церковь. Но люди были слепы и глухи. Они ничего не видели.
Диким капризом Революции судьба Царя, державнаго Повелителя народов нa одной шестой части суши, оказалась полностью в руках «честолюбиваго лиллипута» Керенского, по красноречивому опре-
делению Н. Карабчевскаго. К сожалению, это было так. На
наше русское горе, на позор и несчастье России, “прогрессив-
ная” интеллигенция не смогла выдвинуть в Правительство людей
талантливых, способных и волевых. Их в ея среде просто не было. Тут был какой-то предопределенный рок.
В 1905 году, во время вспышки перваго русскаго бунта,
Лев Николаевич Толстой и писатель-народник Иван Наживин, беседуя o coбытияx, потрясавших тогда Россию, высказали со-
гласно общее мнение: “К Революции пристали первыми самые ог-
раниченные и тупые, озлобленные и горластые"... Тоже повто-
рилось и теперь, когда «великая и безкровная» оказалась победи-
тельницей в мятежной борьбе.
Революция была подготовлена излюбленными и испытанными средствами: КЛЕВЕТОЙ, СПЛЕТНЯМИ, АГИТАЦИЕЙ, лицемерием, завистью, ненавистью и сладкими несбыточными обещаниями революционных пряников. Борьба с Самодержавием облекаласъ в РЕЛИГИОЗНУЮ, высоконравственную, прямо таки апостольскую форму. УБИЙЦЫ Царей, министров, губернаторов, жандармов и городовых провозглашались ПРАВЕДНИКАМИ, чуть ли не СВЯТЫМИ МУЧЕНИКАМИ «ЗА ИДЕЮ», потому что убивали ВО ИМЯ СВОБОДЫ, рискуя своей жизнью. Террор ОПРАВДЫВАЛИ; ему вдохновенно пели акафисты (грех ума и воли — прим.).. Волны лживой, клеветнической пропаганды разливались по России, перекатывали через границу и там, на демократическом Западе прочно усваивались, КАК ПРАВДА о «Русской Самодержавной Деспотии».

Официальным мотивом к переводу Государя в Тобольск
была боязнь за судьбу Семьи, в случае возникновения каких-либо безпорядков. Сердце у Александра Федоровича было, как известно всем, мягкое‚ нежное и жалостливое. С первых дней «медоваго благолепия», он патетически провозглашал повсюду:
– «Я остаюсь убежденным противников террора во всех его прояв- лениях. Я никогда не отрекусь от человеческого характера мар- товской революции»...
При этих «славных» заявлениях для современников, потомства и истории, Александр Федорович, обычно, в гордой позе, картинно любовался своим великодушием, своим многозначительным «Я» и своей особой. Надо же было соответствовать «великой эпохъ». Надо же было произносить исторические слова, чтобы после потомки говорили в умилении: "Как он был благороден и велик!"
Сказать, что Керенский хотел кровавой Екатеринбургской распра-
вы с невинным Царем и Его Семьей, что он мог в июле 1917 года предвидеть то, что произошло в июлъ 1918 года‚ у нас, конечно, нет оснований. Потъшный «государственный» муж даром предвидения не отличался. Не был он и таким холодным садистом, каким была последующая плеяда октябрьских “захватчиков” власти.
Однако, можно ли сказать, что в царской Голгофе, в бедах и несчаст- ях, обрушившихся на Россию, он был невинным младенцем? Мы ВСЕ ПОВИННЫ в той или иной степени. Все мы должны искренно повторять евангельския слова: «Кровь его на нас и на детях наших» ... Затмение овладело в это время сердцем и умом Русских людей. РАДОВАЛИСЬ И ЛИКОВАЛИ ТОГДА, когда надо было плакать у Пушкина есть бичующия строки; они пророчески прозвучали для наших постыдных, революционных дней:
… «Мы малодушны, мы коварны,
Безстыдны, злы, неблагодарны,
Мы сердцем хладные скопцы,
Клеветники, рабы, глупцы"...
Увы, мы не ценили теx государственных и бытовых благ, которыми
мы пользовались. Мы не понимали, какой нужной для человека СВОБОДОЙ МЫ ОБЛАДАЛИ. Мы, хладные сердцем скопцы, не ценили сказочнаго роста России. Мы все ныли, скулили и хулили свое; «задыхаясь под удушающим гнетом Царизма»... Цветы политическаго красноречия разливались рЪкою на всех трибунах. «Священное негодование» волновало либеральныя груди отечественных “прогрессистов”. Один из таковых сознался после крушения: ..."Когда мы говорим ТЕПЕРЬ, задним числом, о наших «ТИРАНАХ МОНАРХАХ» становится и СТЫДНО И СМЕШНО...
В книге: “Что глаза мои видели", выдающийся русский адвокат Карабчевскйй, защитник революционерки Екатерины Брешко-Брешковской и убийцы Министра внутренних дел Плеве , сказал в 1918 году.
– «Виновны ли одни те звери, которым под конец досталась эта царственная добыча? Нет!... -- Родзянко, Гучкова, князя Львова и в первую голову, конечно, Керенскаго я считаю истинными мучите- лями и палачами Царя... Они позорно умыли руки в Его судьбе из страха за свою личную участь. Люди, которые берутся за героичес- кия делa, обязаны быть героями”...
В этих словах звучит истина святая. ЧЕСТНАЯ ИСТОРИЯ несомне- но ответит: «победители февраля -- героями не были”. Ни один из них не сложил свою “буйную голову в борьбе за свои идеалы. БАЛАЛАЙКИНЫМИ были, БАЛАЛАЙКИНЫМИ и остались. Взбаламутили, накрутили и СПРЯТАЛИСЬ ПО НОРАМ.
Другим пришлось расхлебывать заваренную ИМИ кашу.
++ ++ ++ ++
...Временное Правительство и «Совет рабочих и солдатских
депутатов» (возглавлялся Лейбой Бронштейном — прим.) не удовлетворились арестом Государя и Царицы. Страсти кипели и бурлили. Надо было во что бы то ни стало найти «ПРЕСТУПЛЕ- НИЕ», найти «ИЗМЕНУ», о которой столь шумно объявил Милюков на заседаниях Государственной думы 1-го ноября. Слепая ненависть и мстительное чувство владели людьми, которым доста- лась государственная власть и которые в прошлом так много говори- ли красивых слов об идеализма, идейности, свободе, гуманности и ПРОСВЕЩЕННОМ ОБРАЗЕ ПРАВЛЕНИЯ. Всей силой маленьких злобных душонок они стремились теперь унизить вчерашняго Хозяина Земли, надругаться над Ним, опозорить и превратить Его в ОБЫКНОВЕННОГО ПРЕСТУПНИКА.
4-го марта, Временное Правительство, по представлению Керенско-
го и под давлением Совдепа, учредило Верховную Следственную Комиссию «для разследования противозаконных по должности действйй бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц»... Вместе с тем, той же Комиссии было дано за- дание «обслъдовать роль Николая 11 и Царицы по вопросу о нали- чии в их действиях 103-й статьи Уголовнаго Уложения, то есть госу- дарственной ИЗМЕНЫ»...
Либеральная общественность и «прогрессивная пресса» приветст-
вовали создание Комиссии и украсили этот «акт государственной мудрости» цветами умиления. “Это меч правосудия", - провозг-
ласила профессорская газета “Русския Ведомости”.
– “Такой акт высокой гражданственности вносит светлую страницу
в начавшуюся историю обновленной России"...
Сколько лицемерия, фальши, лжи и, вероятно, безсознательной под- лости, было проявлено при этом “светлыми личностями”, побор- никами революционных свобод, которые еще так недавно, негодуя и возмущаясь, клеймили Самодержавный режим, как “тюрьму наро- дов”, как Деспотию, где царит самоуправство, самодурство, кнут, порка, тирания и угнетение.
“Временное Правительство не приняло немедленно окончательнаго решения относительно судьбы Императора и Его Семьи. Было более или менее договорено между ними, что если юридическое разследо- ванйе дьятельности клики Распутина установит невинность быв- ших носителей верховной власти, вся Семья отправится заграницу, вероятно в Англию”...
И ЭТО БЫЛА ТОЖЕ ЛОЖЬ. Ко времени ссылки Государя в
Тобольск, было ясно: ВИНЫ ЦАРСКОЙ СЕМЬИ НЕ УДАЛОСЬ НАЙТИ. Тщетно Керенский «не стесняясь, делал попытки давления
на судебную совесть»; все было перевернуто, перелистано, пересмотрено, но а преступлений и измены НЕ НАХОДИЛОСЬ, потому что их НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛО. САМА МЫСЛЬ О ЦАРСКОЙ ИЗМЕН'Ь БЫЛА КОЩУНСТВЕННА И БЕЗМЕРНО ПОДЛА...
Не удалось найти вины и на Царском Правительстве. Несмотря на
то, что Председатель Чрезвычайной Комиссии присяжный поверен- ный Муравьев (человек “нерукопожатный”,по заявлению его мос- ковских коллег) давил на подчиненных юристов, судебная совесть не позволила обвинить невинных людей. Это однако не помешало тому, что многие из арестованных «по подозрение» не увидели более свободы и из тюрьмы ушли в могилу”...
Русская либеральная общественность, воюя с Монархией, на всех перекрестках кричала “о бездарности Царскаго Правительства”. Можно было, поэтому, предполагать, что, придя к власти, она вы- двинет из своей среды самых выдающихся, мудрых, государственно мыслящих людей, одним словом “лучших из лучших”. Увы, теперь
даже прихвостни и прихлебатели знают, что “король” общественно-
сти БЫЛ ГОЛЫЙ, и не совсем чистый. Ни талантов, ни мужества, ни силы не оказалось у “первенцев свободы”. Да и честь была какая-то подмоченная...
Установив невинность жертв крамолы, Временное Правительство не освободило Царскую Семью из заключения и не объявило народу ЧЕСТНО И ПРАВДИВО: “Чрезвычайная Следственная Комиссия произвела тщательное и полное разследование действйй бывшаго Царя и не нашла на нем вины...” Они не посмЪли этого сделать. В страхе, как трусы, совершив преступление, бежали постыдно, отда- вая Родину во власть авантюристов и преступников. Бьжал Гучков, за ним Милюков, потом кн. Львов и с ним разная мелкота. Великия и высокия идеи были им -- не по плечу...
++ ++ ++
Россия была потрясена и вздыблена, как дикий, раненый зверь. Произошло то самое, с чем сказал Христос в один из тех дней, когда Он учил народ в Храме:
“Камень, который отвергли строители, был главою угла.
Всякйй, кто упадет на тот камень, - разобьется; а на кого он
упадет, того раздавит”...
++ ++ ++
Через несколько месяцев Революции, насладившись “свобода-
ми”, Русский Народ почувствовал усталость, апатию и отупе-
ние. Подсознательно начал понимать, что в анархией жить
нельзя, Появилось смутное ощущение нац1ональнаго ПОЗОРА;
появилась тяга к возстановлению Закона и порядка. В то же
время стало расти раздражение против безалаберщины, анар-
хии и господствующаго положения ОСТЕРВЕНЕЛОЙ ЧЕРНИ. Ясно
обозначился отход от Революции. Возстание большевиков 3-5 1юля, было подавлено казаками и одним взводом артиллерии. Похороны убитых казаков, вылились в грандиозную манифестацию. До пяти- сот тысяч человек приняли участие в траурном кортеже. Большеви- кам было предъявлено обвинение в государственной изменъ, в сно- шении с нъмцами и в получении от них денег на преступную деятельность. «Совет рабочих и солдатских депутатов» притих и затаился. Появилась тоска по Монархии и по городовому. Демократические борзописцы начали писать тревожныя статьи, угрожая призраком грядущей реакции...
“...После июльских дней в Москве временно воспрещены уличные
митинги. теперь их не надо запрещать, ибо видно, никому нет охоты снова начинать былыя всенощныя бдения у Пушкина и у Скобелева. Надоело... Всем и все надоело. Надоели программы и партии. Надоели брошюры и книги. Надоели митинги и дискуссии. Все стало серым, скучным; ко всему относятся, как к толчению воды в ступъ... (Воронов, газета “Русския Ведомости”)...
Осторожный журналист не пошёл сказать всей правды, продол-
жить свои наблюдения и сделать определенные выводы. Но то чего не сказал Воронов, сказали другие, в других газетах. Встатье - “Тень выступающая из тумана", либерал-народник г. Белоусов написал с сердечным сокрушением:
… «Сегодня стали возможны уличныя сценки, когда “бравый волы- нец”, активный участник первых дней Революции, громогласно за- являл в вагоне трамвая: “никакого порядка нет, одно безобразие, ...без Императора не обойтись, надо назад поворачивать"...
Возмущаясь по случаю этих кислых, неприятных слов "несозна-
тельнаго гражданина”, Белоусов сокрушенно вздохнул:
– “Важно то, что эти “трамвайные” открытые разговоры никого в трамвае не возмущают"...
В июне в городах Крыма - в Ялте, Севастополе, Феодосии кто-то начал распространять прокламации с призывами к возстановлению сверженной Монархии. Писатель Наживин, бывший в это время на Кавказе, сообщил: “Здесь замечаются определенно монархическия тенденции. На городских выборах не прошло ни одного социалиста. Татары, простой народ, В ОДИН ГОЛОС Царя требуют: “Куды девал Миколай 11... давай назад Миколай”...
– Контр-революция с каждым днем все более и более наглеет. Вездъ уже чувствуется ея зловонное дыхание. из всех щелей уже глядят ея алчные взоры”... (газета “Дело Народа”).
Дыхание новых настроений резко и решительно чувствовалось в воздухе. ПОЛИТИЧЕСКИЕ СВОБОДЫ не увлекали народ; ими забавлялись только “прогрессивные” общественные деятели. В эти дни, английский посол сэр Бьюкенен доносил своемуПравительству: “Я впервые совершенно не в состоянии сказать, что может случи- завтра... если Правительство не сделает соответствующих шагов, оно будет вынуждено уступить место контрреволюционерам"...
Приблизительно в это же время, Керенский по его заявлению, полу- чил “точныя сведения об офицерском заговоре". Призрак генеральс- кой контр-революции, который так тревожил хлипкую, нервную душу революционнаго кумира, стал облекаться в какую-то форму, в "тень выступающую из тумана”. Страшный силуэт виселицы и намыленной веревки замаячил перед взорами “генералиссимуса"...
Все это, вместе взятое, определило линию поведения главы Пра- вительства. Керенский шарахнулся влево. Там, все- таки, были свои. Там он искал спасения от всех бед и напастей. Сам, самолично, бросился освобождать Троцкаго-Бронштейна, когда Министр Юстиции приказал арестовать его по обвинению в государственной измене. 13-го июля Керенскйй дал «СовЪту рабочих и солдатских депутатов» торжественное обещание, что всякая попытка возстано- вить в России монархический образ правления будет подавлена самым решительным образом”...
Очень скоро от "солнечных февральских Свобод”, от «демократи- ческих завоеваний» и от «прав народа», о которых так горласто кричали, ничего не осталось. Законы издавало Правительство, не советуясь с народом; РЕСПУБЛИКУ установил Керенскйй, не дождавшись Учредительнаго Собрания; МНЕНИЯ НАРОДА НИКТО НЕ СПРАШИВАЛ, с желаниями его никто не считался. Народную массу заменил Совдеп, а Совдеп представлял случайный сброд с добавкой немецких агентов. Завоеватели «завоеваний революции» перешли к тактике и практике давно забытых Россией Держиморд: “держи и не пущай"...
– Да это что же такое?-- в недоумении спрашивали граждане, читая Правительственныя Постановлен1я. - За то ли, братишки боролись? Да при Царях свобод было несравненно больше, чем теперь... А уж о порядках и говорить нечего. Пришла какая-то шушера и пошло все к чорту. Народное хозяйство и благополучие граждан разрушено... Над всЪм царит мерзость запустения. Фабрики, заводы, желёзныя дороги и вся Промышленность огромной страны замирают... Все достояние воровски расхищается, разбазаривается и безсмысленно губится. Впереди нас ждет катастрофа...
Не выдержала даже Зинаида Гиппиус, та либеральная поэтесса, которая словословила «солнечный, благоуханный Февраль» и которая поддерживала близкое знакомство с революционными “вождями”. В дневника от 13-го июля, она с негодованием писала:
“Вот последнее: наши войска с фронта самовольно бегут, открывая дорогу немцам. Верныя части гибнут; массами гибнут офицеры, а солдаты уходят. И немцы вливаются в ворота, вослед убегающаго стада. Они - трусы даже на улицах Петербурга; ложились и сдава- лись безоружным. Ведь они так же не знали “во имя” чего бунтуют, как (до сих пор!) не знают, во имя чего воевать... Ну и уходи! Побунтовались все-таки не так страшно, дома, и свой брат, - а нем- цы ой-ой”...
“Я еще говорила о совести. Какая совесть там, где нет перваго про- блеска сознания?”...
++ ++ ++
Россия катилась под откос. Вот - упадет в пропасть.
«Ссылка Государя в Тобольск была продиктована не чувством гуманности и великодушия, а тактическим приемом, чтобы удалить Государя в глушь Сибири, отдалить его от тех, кто готов был под- няться во имя исторической, тысячелетней России и своего Царя. Спасая Революцию и свою особу, Керенский толкал Россию и Русский Народ в пучину бед.

---------------------------------
Крайне ценные свидетельства человека лично знавшего последнего Всероссийского Императора....свидетельствовавшего о тех событиях.

(продолжение ниже)
ГРАФ ОРЛОВ

«АД ЕСТЬ, И МУКА ВЕЧНАЯ ЕСТЬ»:



Ответ Свт. ИГНАТИЯ (Брянчанинова) сомневающемуся в «жестоких» догматах (ПИСЬМО)
Адские муки. Ты сомневаешься в существовании Ада и Вечных мук? – повторяешь нынешнее модное возражение: «Это не сообразно с мило- сердием такого благого Существа, как Бог».
Ах, друг мой! Может ли такое слабое, ограниченное существо, как человек, судить сам собою о Боге, Существе безпредельном, превыс- шем всякого постижения и суждения – выводить положительные заключения о Боге из взглядов в себя? Оставь твои собственные суждения и верь от всего сердца всему, чему научает нас Евангелие.
Сам Спаситель сказал: И идут сии в муку Вечную (Мф. 25, 46); в другом месте сказал: Во Аде возвед очи свои (Лк. 16, 23). Спаситель сказал, что есть Ад, есть Вечные муки – к чему твое возражение?! Если ж ты дашь место этому возражению, значит – сомневаешься в истине слов Спасителя, отвергаешь их. Кто из Учения Христова отвергает хотя один догмат, тот отрицается Христа. Подумай хорошенько: твое сомнение – не такой легкий грех. Если ж ты усвоишь его себе, будешь осуществлять словами – впадешь в грех смертный. Одно слово Веры может спасти, и одно слово неверия может погубить душу. Разбойник в час смерти, уже на кресте, исповедал Христа, – и отворил себе двери в рай; фарисеи, отвергнув Истину, похулили Духа Святаго, – и погибли. От словес своих оправдишися, и от словес своих осудишися (Мф. 12, 36), – возвестил Спаситель. Если позволишь твоему разуму возражения против Учения Христова, он найдет их тысячи тысяч: он неисчерпаем – когда попустим ему заразиться неприязнию ко Христу. Мало-помалу он отвергнет все догматы Христианские!
Не новость – этот плод необузданного, самовольного суждения; сколько от него явилось в мире безбожников, богохульников! По наруж ности, для неопытных глаз, они казались умами блестящими, разорвав- шими цепи, вышедшими на свободу, открывшими истину и показавши- ми ее прочим людям. Но последствия показали, что мнимая их истина – ужаснейшее, пагубнейшее заблуждение. Потоками крови омыты ложные мысли, – и не вычистилась мысль этим омовением! Страшно ЗАПЯТНАТЬ мысль ложью: кровь человеческая не в силах омыть этих лютых пятен. Для такого омовения человечество нуждалось в Крови Богочеловека. Оно получило эту кровь, умылось в ней, очистилось! Держимое рукою Веры, вышло на свет истинного Богопознания и самопознания, – вышло туда из глубокой, темной пропасти плотского, лжеименного разума. Этот разум призывает человека снова в пропас- ть, – и внемлет человек призыву убийственному! Что дивного? Человек сохранил свой характер: в раю, исполненном благоухания и наслажде- ния Божественного, он не остановился вверить свое внимание льстивым словам диавола.
Друг мой! Ты – Христианин, член Православной Восточной Церкви; сохраняй верность к духовному Телу, которого ты член, – сохраняй соединение с святою Церковию, которой ты принадлежишь, – сохраняй твое духовное достоинство, как безценное сокровище. По причине немощи твоей не вдавайся в суждение о догматах: это глубокая пучина, опасное море; в нем потонули многие пловцы неискусные и самонаде- янные. Безопасно, с надеждою обильной духовной корысти могут плавать, носиться по чудным волнам Богословия только те, которых кормило – ум в деснице Духа. По совету святого Апостола Павла низла- гай всякое помышление, взимающееся на разум Христов. Не входи в спор, ниже в рассуждение с сомнениями и возражениями, порождаемы- ми лжеименным разумом; мечем Веры посекай главы этих змей, едва они выставят эти главы из своего логовища! Это дело прямое, дело верное! Дело, достойное того, кто однажды навсегда сочетался Христу. Прежде союза имеет место рассуждение; по заключении союза оно – уже преступление. Ничто, ничто да не нарушает, да не колеблет твоей верности! Ах! Сноснее не вступивший в союз, нежели предатель... Со смирением преклони выю благому игу; веди жизнь благочестивую; ходи чаще в Церковь; читай Новый Завет и Писания Святых Отцов; благотво- ри ближним: в свое время Божественное Христово Учение, из которого дышит святыня и истина, усвоится душе твоей. Тогда не будут приступа- ть к ней никакие сомнения. Христово Учение вышеестественно как Божественное: оно приступно для ума человеческого при посредстве одной Веры. Безумное начинание – объяснить вышеестественное человеческим рассуждением, очевидно не могущим выйти из общего, обыкновенного, естественного круга. Безумного начинания последст- вие: несообразность, безчисленные возражения, отвержение неестественного, хотя бы это неестественное и было Божественно.
Люди в своих действиях по большей части противоречат сами себе! Берегут глаза свои, чтоб очи не засорились, а ума – этого ока души – отнюдь не думают беречь, засоряют всевозможным сором. Господь повелел хранить ум, потому что он – вождь человека. Если ум собьется с пути истинного, – вся жизнь человека делается заблуждением. Чтоб сбиться уму с пути истинного надо немного: одна какая-нибудь ложная мысль: Егда око твое просто будет, – говорит Спаситель, – все тело твое светло будет: егда же лукаво будет, и тело твое темно. Блюди убо егда свет, иже в тебе тьма есть (Лк. 11, 39). Мы совсем не соблюдаем этого всесвятого завещания; не наблюдаем, чтоб наш свет, т. е. ум, не сделался тьмою, валим в него всякую всячину; он делается решитель- ною тьмою и разливает мрак на все поведение наше, на всю жизнь...
С чего бы родиться в душе твоей помышлениям, враждующим на Бога, – помышлениям пагубного неверия и суемудрия? Непременно ты начитался разных пустейших иностранных книжонок, наслушался разных неосновательных суждений о религии, которыми так богато наше время, так скудное в истинных познаниях религиозных. «Ничто так не направляет человека к богохульству, как чтение книг еретичес- ких», – сказал Исаак Сирский. Оставь это безпорядочное чтение, наполняющее ум понятиями сбивчивыми, превратными, лишающее его твердости, самостоятельности, правильного взгляда, приводящее в состояние скептического колебания. Займись основательным изучением Восточной Церкви по ее Преданию, заключающемуся в писаниях Святых Отцов. Ты принадлежишь этой Церкви? Твоя обязанность узнать ее как должно. Посмотри, как твердо знают свою религию инославные Запада! Правда, для них меньше труда в подробном познании своей веры. Папист – лишь уверовал в папу, как в Бога, сделал все: он папист в совершенстве! Может сумасбродствовать сколько хочет! Протестант – лишь сомневается во всем Предании, протестует против всего Христова учения, удерживая впрочем себе имя христианина, – сделал все: он вполне протестант. Достигши такого совершенства и римлянин, и протестант пишут многотомные сочине- ния; их творения грузятся в пароходы, едут в Россию искать читателей. Не читай того, что написали эти люди, сами не понимая, что пишут. Ты так мало знаешь, по общей нынешней моде, христианскую религию, что очень удобно можешь усвоить себе какую-нибудь ложную мысль и повредить ею свою душу. Ад есть, и мука Вечная есть; благочестивою жизнию сделай их для себя н е с у щ е с т в у ю щ и м и!
Считаю конченным ответ мой. А что буду говорить дальше, то дань, приносимая дружбе. Нет! – не дань; надо назвать иначе. Это празднос ловие, к которому приводят, однако ж, искренность и дружба. Часто приходилось мне слышать мысль сомнения, ныне высказанную тобою и подкрепляемую именно тем доводом, который ты привел, что существование Ада и Вечных мук несообразно с милосердием Божиим. Однажды, после такой беседы, когда оставил меня беседовавший со мною посетитель, я погрузился невольно, не замечая того, в задумчиво- сть. Грустно было на сердце. Никакая, впрочем, особенная мысль меня не занимала. В этом состояло впечатление, оставленное мне посетите- лем. И как не остаться грустному впечатлению, когда я слышал Христианина, дерзавшего прямо противоречить Христу, дерзнувшего признать слова Само-Истины – Бога ложью, вымыслом суеверия?! Как не остаться грустному впечатлению, когда я видел, что отвергается милость Божия, – которую способно принять и сохранить одно правое исповедание догматов Веры Христианской, которую подает Сам Бог, и в предлог такого отвержения приводится суетное человеческое умствова ние о милосердии Божием?!
Внезапно предстает мне мысль, предлагающая путешествие по всему свету. Вижу все страны, ничто не останавливает меня на пути моем. В кратчайшее время осмотрел всю Вселенную, – притом сидя спокойно в моих креслах. Что я видел во время моего путешествия? Страдание человечества. Да! Я видел мучения и физические, и нравственные, – не встретил ни одного человека, который бы не страдал. Я видел страда- ние во дворцах и на троне; я видел его среди переливающегося изобилия. Где тело было здраво и насыщено, там сердце было гладным, от боли, – не стерпевая лютой болезни, произносило непрестанные стоны. Я видел заключенных, погребенных на всю жизнь в душные и мрачные темницы; видел роющихся в пропастях земных, куда не достигает свет солнечный, где при звуках цепей и ударах молотов и секир добывается золото – средство к наслаждениям одних чрез постоянное бедствие тех, которые добывают. Я видел в государствах образованнейших целые семейства, умирающие с голоду; видел боль- шую часть населения в бедствии от нищеты и недостатка нравствен- ности. Я видел человечество, униженное преступлениями! Я видел человечество, искаженное заблуждениями! Я видел человечество, обезображенное варварством! Я видел человечество, низведенное до подобия скотов безсловесных и зверей хищных! Там производится ловля людей, как бы животных; там торгуют ими, как товаром бездуш- ным, как скотом, – и на этом торжище человек – товар малоценный: цена ему меньше, чем цена домашнему скоту. Там человек живет почти как безсловесное животное; а там живет он, как зверь лютый, находя наслаждение в пролитии крови, пожирая с бешеным, исступленным веселием себе подобных. Ах! Лучше бы не существовать, чем существовать так неистово, так ужасно.
Такова картина обыкновенного человеческого быта на земле. Надо вспомнить и о бедствиях, которым подвергается человечество по временам и местам: о землетрясениях, моровых язвах, междоусобиях, о мече завоевателей, так обильно льющем кровь, когда он в руке Батыя или Тамерлана. И вот – уже несколько тысячелетий, как сменяется на земле одно поколение другим, сменяется единственно для страданий. Однако ж на все это смотрит Бог, Творец и Владыка всего, Всемогущий и Всеблагой. Это ужаснейшее зло, в котором страждет род человечес- кий, на земле, не препятствует Богу пребывать всеблагим. Сколько ни придадим чисел к безконечному, сколько не отнимем их от него, оно не изменится, пребывает безконечным!.. Но если взглянуть так на землю, на которой поочередно страдали, на которой вымерло смертию, более или менее лютою, столько поколений – мысль о Аде и Вечных муках перестает уже быть странною!.. Род человеческий – разряд существ падших. Земля – ПРЕДДВЕРИЕ Ада с первоначальными казнями для преступных. Спаситель соделал ее преддверием Рая.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)
ГРАФ ОРЛОВ

М.Н. КАТКОВ ВЕЛИЧИЕ ВЛАСТИ РУССКОГО ЦАРЯ



Весь этот блеск, это великолепие и пышность и превосходящие всякое описание ликования народа не могут вполне ознаменовать все священное величие предстоящего события. Государь, особым изволением Промысла призванный на престол своих предков, приходит освятить тайнодействием Церкви дарованную Ему самодержавную власть. Россия будет жива, доколе не иссякнет ее вера в благодатную силу этого действия, доколе Венчание Русского Царя на царство будет сохранять в православном мipe не только государственное, но и церковное значение. Русский Царь есть не просто глава государства, но страж и радетель восточной Апостольской Церкви, которая отреклась ото всякой мiрской власти и вверила себя хранению и заботам Помазанника Божия.

Что имеет религиозное значение, то становится не только обществен- ным, но для каждого из верующих своим сердечным делом. Будем же молиться не только при общественных богослужениях, но и каждый в клети своей, чтобы Господь ниспослал возлюбленному Государю нашему благодатную силу для Царского подвига. Нет на свете жребия ответственнее Самодержавной власти Русского Царя. Будем молиться, чтобы Помазанник Божий сохранил внимательность и чуткость к движениям своего сердца и доверял им более, чем побуждениям, извне идущим.

Всякое семя дает плод по роду своему. Мы можем сослужить нашу службу человечеству, оставаясь последовательными и верными себе. Всего хуже смешение систем. Все навеянное со стороны, все идеи, выработанные из чуждой жизни, могут только задерживать и болезнен но смущать движение нашей собственной жизни.

Русское Самодержавие не имеет ничего общего с тем, что рисуют себе люди, судящие о нем по чужим понятиям. Понятое в своем истинном смысле, оно окажется лучшим и вернейшим обезпечением всякого блага, каким только может дорожить человечество. Оно выражает собою единую власть, ни от каких партий и отдельных интересов не зависящую, надо всем возвышенную, чистую ото всякого эгоизма, равную целому. Не против, но на защиту свободы обнажен ее меч. Она не может и не должна терпеть никакой не подчиненной ей или не от нее исходящей власти в стране, никакого государства в государстве.

Противоположность между нами и Западом в том состоит, что там все основано на договорных отношениях, а у нас на Вере, и противополож- ность эта определилась первоначально положением, какое Церковь приняла на Западе и какое приняла она на Востоке. Там в основании двоевластие, у нас - единовластие Церкви и с ней всему народу свобода, а власть, полная и нераздельная, Царю, - вот наша система.




Впервые опубликовано: "Московские Ведомости". 1883. 11 мая. № 129.


--------------------------------------
В люмпенизированном и холопском уме, царская власть ассоциируется с батогами, кандалами и тюрьмой. Это подарок нам от Большевизма. Ум засорен клеветой...
ГРАФ ОРЛОВ

АРХИМАНДРИТ КОНСТАНТИН (ЗАЙЦЕВ) РПЦЗ «ИМЕЯЙ УШИ СЛЫШАТИ, ДА СЛЫШИТ»



«Тогда, если кто скажет вам: вот здесь Христос, или там — не верьте: ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вот я наперед сказал вам» (Мф. 21, 23-25).
Эти слова Спасителя приходят на ум, когда вдумываешься в происходя щее ныне в мире.
Помним мы сатанинский оскал большевизма, впервые входящего в силу: «Сбросили Царя, сбросим Бога» — вот был его открытый лозунг. Открыто и проводили большевики его в жизнь, вызывая встречную волну исповедничества, залившую Светом нашу Родину. Тьма, внешне овладевая Россиею, наглядно посрамлялась, являя свою адскую природу: мерзость запустения лишь оттеняла святость места, на кото ром она воцарялась. И эта мерзость запечатлена была, видимо для всех, даже на облике тех, кто уже тогда шли навстречу Революции из недр Церкви. Христу противостоял Велиар в виде открыто-бесовском. Легко было делать выбор.
Правда, тогда уже материалы готовились и подмостки строились для готовящейся подмены. Миф светлого «Февраля», поверженного темным «Октябрем», отравлял интеллигентское сознание, способствуя и внешне му миру утверждаться в убеждении, будто Революция лишь искажена в своей благой силе большевиками, но должна быть приветствуема, как низвержение «Царизма». Соблазн «обновленчества» омрачал сознание церковное, корнями уходя в самые недра русской души, плененной интеллектуальными и эстетическими богатствами Запада. Народническое полупросвещение вытесняло в простой душе исконное сознание церковное, делая русского человека материалом, податливым на зло, лишь только оно видимость добра начинало приобретать.

И были люди, которые имели уже в голове план строимого.

Мне рассказывал один педагог, убежденный борец за Правду, как, в самом начале большевицкой антицерковной кампании ему говорил один его бывший друг, убежденный коммунист, расставаясь с ним на расходящихся путях жизни: — Эти преследования ТОЛЬКО начало — вот подождите, когда мы ВОЙДЕМ В АЛТАРЬ и с амвона будем проповедо вать: как вы тогда сумеете нам противостоять!
И ВОТ ДОЖИЛИ МЫ ДО ЭТОГО ВРЕМЕНИ.
Умеем ли мы этому противостоять?
В отношении внешнего мира, можно с полной определенностью ответить: НЕТ!

Поверим Фатимскому чуду, в его буквальном начатке. Что оно вещало Латинскому миру? Россия отреклась от Христа — бдите! Если она не обратится — конец миру! А как принял это Небесное предостережение Католический мир? Не как призыв к борьбе со злом большевизма во имя восстановления возвращающейся к Христу той именно Исторической России, которая соблазнена и повержена большевиками, а как благословение свыше на попустительство большевизму в надежде, что опустошенная им Россия подчинится папскому престолу.

Поверим экуменическому пафосу протестантизма. К чему должен был бы звать объединяющийся вокруг «Христа-Надежды» Христианский мир, пред лицом большевизма, завладевшего Россией и готовящегося распространить свое владычество на остальной мир, если не к борьбе с ним, как с духовным злом — в союзе с теми христианами, которые борются с этим злом и в России? А что мы видим? Попустительство большевизму, — которое проникло в самое сердце экуменизма.
Нам могут возражать, приводя, пусть осторожные, но все же иногда достаточно отчетливые порицания большевизму, и со стороны католи ков, и со стороны экуменистов. Вот для того, чтобы эти порицания могли спокойно делаться, являясь благообразной видимостью, прикрывающей это попустительство, большевики и вошли в Церковь и говорят с ее амвонов. Для латинского мира московский патриархат, в его согласии с Советами — преемственное продолжение Российской традиции Третьего Рима: задача вековая остается «обращения» России — и что может помешать установлению конкордата с большевиками? Ничего не изменилось, по сравнению с прошлым! Для Экуменического мира образина большевизма закрыта благолепием Московского Патриархата — и ему протянута рука, как она протянута и церковникам-протестантам из за занавеса, игнорируемого экуменизмом, независимо от того, кто они, эти церковники: служители явные большевизма, или обреченные в лучшем случае на молчание его узники, выпущенные под залог их паств.
Православный мир — и он соблазнен в большой мере. Православный простолюдин — будь то сириец или галичанин, грек или карпаторус: легко ли ему противостоять соблазну облика России, пусть и советской, слившегося вдалеке с обликом Патриарха Всея Руси? Двоится Патриарх в глазах и иерархии: мужество надо не малое, чтобы отречься от него — есть ли оно даже у тех, кто способен видеть действительно сть, как она есть! А наша зарубежная Русь? И она далеко не вся сумела противостоять соблазну, который растет в своей силе и ширится на наших глазах.

Если говорить о ближайшей современности, то в двух формах особенно сильно действует этот соблазн.

Один соблазн, это — одержимость оптимизмом в отношении Советско го зла, овладевшая сейчас миром: она заразительна. Полезно вспомнить, что если большевизм владеет Россией, то не потому, что он силен, а потому, что не находится СИЛЫ, чтобы задушить его, относительно ничтожной, в те моменты, когда он слаб. Решится-ли кто-нибудь сказать что большевизм был «силой», когда он овладевал Россией? Да если бы юнкерское «восстание» в Москве поддержано было несколькими батальонами «настоящего» войска, хоть бы офицерского состава — разве устояли бы большевики? Едва ли кто из бывших тогда в Москве это будет опровергать. Не попустительство ли большевизму народных масс опрокинуло Белое Движение? Не взятка ли «Нэпом» спасла большевиков от крушения, знаком к которому предваряющим было Кронштадтское восстание? Не ВЗЯТКА ЛИ «патриотизмом» спасла Сталина от немцев? На краю гибели, буквально, бывала советская власть не раз — спасало ее каждый раз оптимистиче- ское благодушие. И сейчас оно разливается в мире. Очередная «взятка» — «Советская церковность».
Не всем, впрочем, она даже и нужна. Одновременно в печати появились два сообщения. Одно — американского офицера-пленника о пытках, им испытанных, тех, о которых он мог публично сказать (ибо были и такие, которые язык не поворачивался выговорить!) и которые вынудили у него подпись под «признанием». Другое — о беззаботном пикнике со всевозможными развлечениями, которыми угощали советские палачи дипломатов и корреспондентов в Москве. Тут уж никаких «декораций» не понадобилось, как не нужно их было и в Женеве. И можно легко представить себе, с каким презрением говорят большевики в своей среде о «буржуазном мире», в лице своих «лучших» представителей готовых идти на приманку доброжелательного гостеприимства, готового, в свою очередь, даже тюрьмы открывать любознательным гостям, чтобы не скрыты были от них самые потаенные стороны подсоветской жизни...

Не в такой, конечно, грубой форме, но соблазн этой одержимости оптимизмом охватывает и русскую среду, как это бывало и раньше не раз в разных концах русского зарубежья: слабые души подхватываются слепой верой в перерождение Советской власти и готовы в увеличите- льное стекло рассматривать каждый факт, несущий подтверждение этой вере.
Тут то на помощь и приходит другой современный соблазн — «Советс- кая церковность».
Она принимает иногда тонкие формы. Известный нашему читателю С. Большаков в последнем своем бюллетене с восторгом описывает посещение им в Финляндии пребывающего среди бывших валаамцев старца, который по своей духовной высоте равен пустынникам первых веков христианства: к нему уже паломничество совершается со всех концов мира. А открыл его... митр. Николай Крутицкий, который, при посещении валаамских монахов, и посоветовал не держать под спудом такое сокровище. Советская "церковность" завладела и «умной молитвой» — есть у нее уже свои авторитеты и свои их истолкователи. В настоящее время из Парижа широко распространяется Советская брошюра «Казанская икона Божией Матери» с рекомендацией молиться о победе «православных» - объединенных вокруг Патриарха. Это — того Патриарха, который сейчас и присутствует на приемах важных гостей Советчиками и сам сопутствует им в посещениях ими этих гостей на дому...
И тут же широко распространяется молва о религиозном подъеме, охватившем Россию, с которым не способна справиться уже Советская власть и которому она — пусть нехотя и оказывая сопротивление — но обязана давать ход. И в этом религиозном подъеме уже как подробность ничтожная утопает Патриарх Алексий и митрополит Николай Крутицкий, с их кощунственными панихидами по Сталине, с религиозными съездами под его портретом и с их всесветной пропагандой советского «мира», привлекающей красные ордена и покрытые алмазами панагии на роскошные их рясы.

Религиозный подъем! Он и во всем мире наблюдается, но тут и надо с полным вниманием отнестись к словам Спасителя, выше приведен ным. Созревание мира для встречи антихриста — религиозный харак тер будет иметь! «В самом настроении человеческого духа, говорит еп. Игн. Брянчанинов, возникает требование, приглашение Антихриста, сочувствие ему, как в состоянии сильного недуга возникает жажда к убийственному напитку. Произносится приглашение! раздается призывной глас в обществе человеческом, выражающем настоятель- ную потребность в гении из гениев, который бы возвел вещественное развитие и преуспеяние на высшую степень, водворил на земле то благоденствие, при котором рай и небо делаются для человека излишними». То, что имя Христа сочетается с подобными устремлени- ями, не должно вводить в заблуждение: ведь, как мы не раз отмечали, самая приставка «анти» имеет двоякий смысл в слове «антихрист»: — не только «против», как то было в первый период действия советчины, но и «вместо», как она сейчас то являет ...
Есть ли подлинный религиозный подъем в Советской России? Мы не будем того отрицать — мы готовы уповать на это. Но не только не побудят нас уверовать в его наличие сведения, о нем распускаемые невежественными иностранцами, которым советчики ПОКАЗЫВАЮТ РОССИЮ, а скорее заставят нас эти сведения насторожиться недоверчи во. И одно мы можем сказать с полной силой: если «там» этот религиозный подъем в какой то мере может получать выражение в участии населения в церковной жизни, советами контролируемой и даже ими организуемой — по простоте, неведению и нужде, то, если «здесь», где нет места ни «простоте», ни «неведению», ни «нужде», прямо и открыто не говорится о подлинной сути советской патриархии и общим светом заливается картина «советской церковности» — обнаруживается в этом уже тронутость антихристовым духом. Не щадит он и «избранных», по слову Спасителя.

Советчина переживает страшный кризис — достаточно ничтожного, быть может, уже толчка, чтобы покатилась она. Ибо если под вопросом стоит подлинность религиозного подъема в России, то не вызывает никакого сомнения полная изжитость Коммунизма, как идейного движения.

Две одинокие старческие фигуры маячат на безбрежном «свободном» горизонте: Аденауэра в Германии и Сигнмана Ри в Корее, из которых один готовит оружие против большевиков, а другой держит его уже в руках, и оно само уже начинает стрелять. Остальной мир, может быть, и таит в себе силы, готовы мы верить в это; но наглядно обнаруживает он слабость, трусость и измену.
Не от нас зависит направление сил политических. Но духовная сила существует самобытно, и являть ее — наш долг и пред людьми и пред Богом.
Пусть Антихристу готовится миром встреча — зримо. Мы не знаем, что происходит незримо, в тайниках сердец -— в частности и прежде всего, на нашей Родине. Если, действительно, созрела Россия, в тяжких испытаниях советчины, в своей ВЕРНОСТИ ХРИСТУ— возвращена она будет миру, и мир увидит новый век исторической жизни, как бы ни казался сейчас близок Антихрист. Но мы живем не в тайниках, не в катакомбах — свобода наш удел. И быть, оставаться и являть себя верными Христу слугами Его, обличающими слуг Антихриста, наш прямой и неотменимый долг.

1955 г.
ГРАФ ОРЛОВ

СОЦИАЛИЗМ ПРИ СВЕТЕ ХРИСТИАНСТВА СВЯЩМУЧ. ИОАНН ВОСТОРГОВ НАУЧНЫЙ СОЦИАЛИЗМ.



   В. Какова роль Маркса в развитии Социализма?
   О. До Маркса социалистические учения являлись в виде отдельных теорий - то экономических, то исключительно моральных, иногда даже чисто религиозных в сектантском духе (сен-симонизм, не говоря уже о таборитах, анабаптистах, цвиккаусских пророках, Т. Мюнстере и других), или под знаменем Христианства (Пьер Леру, Бюше и др.). Такая неопре делённость и разнохарактерность социалистических учений обусловли валась личными убеждениями авторов, печать индивидуальности которых невольно ложилась на их учения. Мордыхай Маркс первый определённо выразил сущность социализма, выяснив его действитель ное значение и смысл.
   В. Чем явился Социализм в учении (внука раввина) Маркса?
   О. В учении Маркса социализм пытается быть „всем для всех”, т. е. старается дать точные ответы на все те вопросы, из которых обыкно- венно слагается миросозерцание человека, этим самым претендуя на значение философского учения и даже Религии.
   В. Каким образом сложилась такая философия Социализма?
   О. Поводом к тому послужила, во-первых, необходимость научного обоснования требуемого социализмом перехода к новому обществен- ному строю. Во-вторых, целостность миросозерцания требовала со стороны социализма точного выяснения его отношений к другим сторонам общественной и личной (индивидуальной) жизни.
В. Чем доказывает Маркс её историческую неизбежность социализма?
   О. Её историческая неизбежность в учении Маркса доказывается особой теорией исторического процесса, какая с тех пор известна под именем „исторического материализма”.
   В. В чём заключается сущность теории исторического материализ- ма?
   О. Главным фактором исторического процесса Маркс считает экономические отношения, создающиеся в результате возникновения и развития новых производственных сил. Эти отношения определяют собой весь ход истории.
   В. В какое отношение ставит Маркс фактор экономического разви- тия к другим равноценным факторам истории?
   О. Маркс доказывает, что все другие стороны общественной и индивидуальной жизни, которые выдающиеся мыслители всех времён считают самостоятельными силами, действующими в истории и определяющими исторический процесс, зависят исключительно от экономических отношений.
   В. В какой форме, по мнению Маркса, выражается эта зависимость?
   О. По материалистической философии Маркса, взятой им у Фейерба ха и так называемой „левой” гегельянства, в основе жизни общества и личности лежит экономическая деятельность и вообще ТОЛЬКО МАТЕРИАЛЬНЫЙ ИЕТЕРЕС; этим определяются социальные отношения, и из них возникают религиозные, моральные и правовые идеи. Вместе с политическими и моральными идеями и правовым строем, возникаю щими на основе экономических отношений, - религия, философия, наука и вообще вся культура считаются „идеологической надстройкой” над ...экономическим фундаментом (Золотой Телец - превыше всего).
   В. Каково взаимное соотношение основного исторического фактора и „идеологической надстройки” в процесса истории по Марксу?
   О. Историческое развитие идёт, - в соответствии с философией Гегеля, - „Диалектическим путём”, через образование противоречий между изменившимися экономическими условиями и старой „идеоло- гической надстройкой,” - противоречий, которые и являются мотивами классовой борьбы.
В. Чем обусловливается у Маркса моральная необходимость социалис тического переворота в обществе и оправдывается отобрание капитала у законных его владельцев?
   О. Отобрание (экспроприацию) капитала у теперешних его владель цев („экспроприации экспроприаторов”) Маркс старается оправдать так называемой теорией „прибавочной ценности”, заимствованной у преж- них экономистов (Адам Смит, Рикардо, Родбертус).
   В. Чему учит эта теория?
   О. Согласно этой теории, „труд есть единственный источник и основа материальных ценностей”. Самый капитал представляет собой продукт предшествующего труда; его возникновение является результатом того, что представители труда не получают полностью произведённых ими продуктов, часть которых идёт в пользу капиталистов и обращается последними на новое производство. Часть, представляющая собой разницу между рыночной стоимостью продукта и платой, какую получа ет за него рабочий, и есть „прибавочная ценность”.
   В. Какой вывод делает Мордыхай Леви Маркс, применяя эту теорию к требованиям Социализма?
   О. Этим Маркс оправдывает требования социализма, которые, по его мнению, простираются только на возвращение рабочим того, что у них несправедливо было отнято и что им принадлежит по праву.
 В. Что даёт эта поправка для критики исторического материализма?
   О. Если деятельность человечества и отдельного человека есть процесс духовный, то возможно оспаривать то положение, что материа льные потребности являются доминирующим её стимулом.
   В. В чём заключается основная ошибка исторического материализ- ма?
   О. В том, что в нём искажается действительная природа человека.
   В. В чём состоит это искажение?
   О. В том, что исторический материализм берёт человека не таким, какой он есть в действительности - с духовной сущностью, духовными запросами, с его настоящими стремлениями, потребностями, радостя ми и печалями, а учитывает исключительно одну сторону его запросов - его ФИЗИЧЕСКИЕ НУЖДЫ (шкурные интересы), или, что ещё у́же, весь жизненный интерес человека исчерпывает деятельностью, направлен ной на удовлетворение материальных потребностей.
   В. В чём состоит ошибка этого искажения?
   О. Ошибка данного искажения состоит в том, что та одна сторона природы человека, какую исторический материализм и берёт во внима ние, принимается за основу, на которой развивается вся жизнь челове ка, - другими словами, часть принимается ЗА ЦЕЛОЕ.
   В. Чем же на самом деле являются материальные потребности для человека?
   О. Мы видели, что некоторые считают их основным стимулом человеческой деятельности. Однако, существует и противоположный взгляд, согласно которому удовлетворение их является лишь отрицате льным условием, без которого немыслимо существование человека, но, во всяком случае, не причиной, которая бы могла определять весь ход и направление развития человеческой жизни. Как бы ни смотрели, в данном случае, различные мыслители, факты общественной и личной жизни, какие нам оставила сама история, красноречивее всего свидете льствуют о том, что идейное развитие - развитие мысли и чувства - всегда имело и имеет самостоятельное значение в жизни человека и всего человечества, ибо чем же иным, как не этим развитием, особенно в религиозной форме, определяется то место, какое занимают и самые материальные потребности в ряду других потребностей человека?!
   В. Чем объясняется ложность и односторонность теории историче ского материализма?
   О. Её ложность и односторонность объясняется её ненаучностью.
   В. В чём состоит ненаучность этой теории?
   О. Ненаучность её обусловливается методологической ошибкой, которая состоит в тенденции во что бы то ни стало упростить историчес кий процесс.
   В. Каким образом исторический материализм старается упростить исторический процесс?
   О. Это упрощение состоит в том, что, вопреки исторической действительности, на место сложной сети факторов, действующих в историческом процессе, становится исключительно один из них, а именно - экономическая деятельность. В действительности, историчес кий процесс обусловлен действием множества факторов, сложность которых далеко не исчерпывается исключительно деятельностью общества, направленной на удовлетворение материальных потребнос тей. Духовная деятельность человечества имеет совершенно самосто- ятельное значение. Человеческое творчество направлено в различные стороны, удовлетворяя не одни материальные, но и духовные его потребности. А потому исчерпывать весь ход истории исключительнос- тью экономической деятельностью, значит решать вопрос в несоответствии с реальной действительностью.
   В. Почему такое упрощение (это провокационное учение направлен ное на внутренний взрыв в обществе, а не упрощение - прим. ред.) исторического процесса должно считаться ненаучным?
   О. Оно ненаучно потому, что не соответствует основному методу положительной науки.
   В. Каков основной метод всякой положительной науки?
   О. Всякая положительная наука имеет дело со всем разнообразием эмпирической, т. е. данной в опыте действительности, относительно которой и строит свои более или менее широкие обобщения, но таким образом, что при этом учитывается всё разнообразие этой эмпирической действительности. Эти обобщения правомерны до тех пор, пока они не строятся в ущерб разнообразию реальной действительности, пока это разнообразие находит в них своё выражение. За этими условиями обобщения в положительной науке не имеют места.
   В. Каким образом теория исторического материализма не отвечает этому основному методологическому требованию всякой положитель ной науки?
   О. Теория исторического материализма как раз игнорирует разнооб- разие исторической действительности, которая свидетельствует о сложности факторов, действующих в историческом процессе, - тем, что на место их разнообразия выдвигает единство одного из них, тогда как другие поставляются в исключительную зависимость от этого одного, каким является деятельность, направленная к удовлетворению мате- риальных потребностей. Вопреки данным действительного анализа исторического процесса, один фактор объявляется основным по отно шению к другим, тогда как на самом деле историческая действительно- сть доказывает самостоятельность нескольких разнородных факторов.
 В. Какое значение ненаучность исторического материализма имеет для социалистического учения?
   О. Ввиду ненаучности теории исторического материализма, маркси зм лишается того авторитета, на какой он желает опереться, называя себя „научным” социализмом. Очевидно, ни о какой „научности” (полуталмудического) социализма речи быть совершенно не может.
   В. Какое значение для социализма имеет несостоятельность исторического материализма?
   О. Очевидно, обнаруженная несостоятельность исторического материализма лишает доказательной силы те доводы его, которыми Маркс и его последователи старались доказать историческую якобы неизбежность перехода к социалистическому строю.
В. Какой вывод касательно распределения ценностей делает Маркс из своей „трудовой теории?”
   О. Он делает такой вывод: если в производстве ценности создаются исключительно трудом, то и распределение их должно быть только между представителями труда, причём, капитал должен быть передан в руки рабочих. Таким образом, осуждая, с моральной точки зрения, современный социально-экономический строй, как несправедливый, он указывает, каким образом он должен быть преобразован.
   В. До какой степени правильно такое осуждение современного экономического строя?
   О. Труд является только одним в числе факторов производства, и если становиться на точку зрения справедливости, то правильным будет распределение ценностей между всеми факторами, по степени их участия в производстве этих ценностей. Более или менее близкое к этому положению мы и имеем в современном строе, ибо, как бы ни были в настоящее время обездолены рабочее, современный хозяйственный строй никак не исключает возможности должного улучшения их экономического положения, а, напротив, представляет собой к тому вполне благоприятные условия.
   В. До какой степени целесообразным является требование изъятая капитала из рук частных собственников?
   О. Почти всегда владелец капитала является и предпринимателем, роль которого в производстве настолько важна, что при передаче капитала обществу последнее вынуждено было бы иметь специальных должностных лиц, которые должны были бы делать то, что сейчас делает капиталист-предприниматель. На нём лежит труд по организации производства, надзору за ним; приобретение и улучшение производственных средств, сбыт продуктов и т. д.; наконец, всякое предприятие сопряжено с известным риском для его организатора, - риском, достигающим иногда огромных размеров. Замена лично-заинтересованного в успехах производства капиталиста-предпринимателя наёмными чиновниками должна вредно отозваться на всём производстве, понижая его интенсивность.
   Далее, при существующих условиях производства и современном накоплении богатства иное распределение ценностей не только не облегчило бы вполне человеку удовлетворение всех его законных потребностей, но могло стать препятствием для дальнейшего развития общества. Если бы общую сумму ценностей, коими обладает Франция, разделить поровну между всеми её жителями, то на долю каждого пришлось бы 5.000 франков (менее 2 т. р. на наши деньги); в том числе наполовину в виде земли; сходные результаты получились бы для Англии и Соединённых Штатов; в Италии же на душу пришлось бы всего около 1.760 фр., причём, бо́льшая половина в виде земли. В Пруссии, на основании данных 1892–93 годов о подоходном налога, были сделаны расчёты, сколько в среднем приходится на душу, причём, окончательно определилось приблизительно около 316 марок годового дохода на каждого жителя; т. е., считая на кредитные рубли, около 13 руб. кред. в месяц. В более бедных странах, очевидно, нельзя рассчитывать даже и на такое скудное обеспечение. Ясно, что такое распределение имеющихся в настоящее время у человечества богатств явилось бы препятствием к его дальнейшему культурному развитию.
   В. Как должна быть оцениваема ссылка марксизма на справедливость, которой он старается обосновать необходимость перехода к социалистическому строю жизни?
   О. Эта ссылка является непоследовательной в общем учении социализма, который, отвергая вечность, неизменность и безотносительность этических начал, видит в них лишь исторически сложившиеся идеи, - то, что люди в данное время и в данном месте привыкли или условились считать нравственным или безнравствен- ным. К таким началам, по существу, принадлежит и справедливость. В зависимости от того, чем, по учению марксизма, обусловливается развитие идей, т. е. экономики, развиваются те или другие нравствен ные понятия и в их числе справедливость, идея которой, таким образом, сама стоя в зависимости от экономического строя, не может иметь достаточно самостоятельного значения, чтобы обосновать ту или другую эволюцию этого экономического строя. Здесь марксизм впадает в безвыходные противоречия.
   В. Даёт ли марксизм ясное представление того строя, к которому ведёт человечество история?
   О. Вполне ясного и разработанного в социально-правовом отноше- нии представления социалистического строя научный социализм не даёт. Популярные брошюры публицистического характера, в агитационных целях, не останавливаются перед тем, чтобы в самых привлекательных чертах рисовать картины грядущего социалистичес- кого рая. Но сам Маркс и его последователи, стараясь удержаться на почве научных толкований, дают лишь самые общие черты для характеристики будущего.
   В. Почему марксизм воздерживается от подробной характеристики будущего?
   О. Представители марксизма объясняют это тем, что пока невозмож но предвидеть будущих успехов в развитии техники и других материаль ных факторов, в зависимости от которых слагается и впоследствии выразится жизнь человечества. На самом же деле истинной причиной является та односторонность, с которой марксизм объясняет истории: эта односторонность, при которой во внимание принимается только один фактор истории и игнорируется самостоятельное значение других, лишает марксизм минимальной степени вероятности в его предсказа ниях и изображениях будущего, от чего он и старается отказаться; с другой стороны, эта односторонность особенно ярко обнаруживается при всякой попытке нарисовать реальную, применительно к существую щим и никогда неустранимым условиям действительности, картину общественного строя по тем основным признакам, какие в общих чертах даёт научный социализм.
------------------------------------
Главный лохотрон 20 века
ГРАФ ОРЛОВ

Cемен Слепаков спел Путину про Путина.

И песня хороша и реакция на нее у Путина тоже хороша



Одни делают вид, что служат, другие напускают на себя облик патриотический, третьи делают вид, что ловят преступников, четвертые вращают с унылым видом постника кадилом, последующие празднуют праздники и делают вид, что работают....веруют, слушают, любят... итд словом все делают вид, будто они ЖИВУТ!
ГРАФ ОРЛОВ

ВОСПОМИНАНИЯ КОРНИЛОВА А. ТРУШНОВИЧ ВОПРОС БРАКА И ПОЛА В СТРАНЕ СОВЕТОВ



Своей конечной целью большевики объявили безсемейное общество. Мужчина или женщина, состоящие в браке, могли его расторгнуть в любое время. Процедура записи в ЗАГСе была тождественна времен- ному торговому договору без взаимных гарантий. А поскольку согласно большевицкому лозунгу тех лет каждый человек обязан работать, то вопрос о компенсации при разводе отпал. За ребенка, который чаще всего оставался у матери, отец должен был платить алименты в разме- ре 10% основной зарплаты.
В первые годы Революции, а также во время НЭПа разразилась настоящая эпидемия разводов. Бывало, что люди, счастливо прожив- шие 30 лет в браке, после издания декрета вдруг выясняли, что “не сошлись характерами”, и разводились.
Идея свободного брака находит немало приверженцев и на Западе, в особенности среди интеллигенции, обитающей в сфере иллюзий. Несомненно, есть браки, которые правильней было бы расторгнуть. Но возвести это в закон — значит безсознательно или сознательно ослаб- лять народ и толкать его на путь дегенерации.
Каковы же были последствия этой эпидемии? Страдания и слезы жен с детьми оставим в стороне, ибо слезы в советском словаре существуют только тогда, когда ими обливаются “узники МОПРа” (Международная организация помощи борцам Революции.).
Коммунист, помощник директора одного из Трестов, снова пришел к нам за справкой о состоянии здоровья для предъявления в ЗАГС по поводу вступления в одиннадцатый брак. Этот тип “женился” уже в Краснодаре, Ростове и в других городах. Знакомый в ЗАГСе показал мне длинный список людей, расписывавшихся по три, четыре и больше раз.
Я лечил пожилую крестьянку.
— Ну что мне делать, доктор? Сын привел четвертую жену. Первая была хорошая и работящая, четыре года жили дружно. А как пошла эта кутерьма, словно бес на него напал!

На крестьянских хозяйствах до коллективизации этот разврат отразил- ся губительно. На абортных комиссиях на вопрос “Почему хотите делать аборт?” наиболее частым был ответ “муж бросил”.
После Декрета увеличилось количество браков по расчету. В первую очередь это касалось студенток, выходивших замуж за рабочих, чтобы скрыть свое социальное происхождение и приобрести преимущества, начиная с рабочего пайка и поступления в ВУЗ с освобождением от платы за обучение и кончая получением стипендии. Окончив ВУЗ, они обычно прекращали этот советский мезальянс. Одна наша студентка на курс старше меня очень нуждалась и решила выйти замуж за сапожни- ка. После окончания ВУЗа она захотела от него отделаться. И тогда он зарезал ее сапожным ножом. Был судим, но через полгода вышел из тюрьмы. И это был не единственный подобный случай. Народ не считал обязательную запись в ЗАГСе подлинным браком. После записи обычно венчались в Церкви. Тайно венчались и многие коммунисты. Если это становилось известно, вычищали из Партии.

После Коллективизации и разгрома Церкви все, в принципе, осталось так же, хотя многое усложнилось. Конечно, и Церковный брак не был гарантией, но разводов среди венчавшихся в Церкви было несравненно меньше, чем среди “расписавшихся”. Бывало, отпрашиваются со службы: “Мы только на пять минут, расписаться, сразу же вернемся!”
Мы с женой, естественно, не могли сослаться на брак, заключенный в 1918 году в Новочеркасске, и нам в связи с подачей прошения на выезд в Югославию пришлось тоже проделать эту процедуру.

В комнате стансовета, полной народа, в углу стоял столик, за которым сидела заведующая ЗАГСом. Мы с женой тоже “выбежали на пять минут” из больницы, захватив одного медика как свидетеля. Второго свидетеля я нашел не то в стансовете, не то на улице. За свидетельст- вом “заскочил” на следующий день.
В.В. Вересаев в одной из статей говорит о художественной стороне Советских обрядов. Надеюсь, что пятилетка выбила у него эту дурь из головы.

ЭПИДЕМИЯ АБОРТОВ

У закона об исключительном праве женщины распоряжаться своей беременностью, кроме морально-этической стороны, была и другая — ослабление Русского Народа. Процент его прироста, как и прироста южных и восточных Славянских народов, был намного выше, чем у народов Запада. Всероссийская эпидемия абортов оказала враждеб- ным России силам немалую помощь.
Остановлюсь на цифрах, которыми располагаю, поскольку ПРАВДИВОЙ СТАТИСТИКИ при большевиках не существовало. Цифры, приводящие в восторг наивных интеллигентов и политиков на Западе, — подделка, служащая Агитации, или подгонка под речи Вождей, называвших ФАЛЬШИВЫЕ ЦИФРЫ. Читая эти данные, мы говорили: “Вот будут смеяться на Западе! Наши умники, очевидно, уверены, что там дураки сидят”. К сожалению, ошибались мы, а в выигрыше оказывались “наши умники”. На Западе коммунистической лжи очень многие верили...

Я уверен, что знаю условия, по крайней мере, в десяти районах СССР, где бывал, работал или о которых рассказывали коллеги-врачи. Но ограничусь собственной практикой в Приморско-Ахтарском районе, население которого в 1927-1930 годах составляло не более 30 000 чело век.
Производство абортов разрешалось только в больничной обстановке после прохождения абортной комиссии. Комиссию не проходили те, кто был в состоянии внести определенную плату. В годы Коллективизации такая возможность была в основном у жен ответработников (они обыч но от платы уклонялись), так что большинство женщин проходило комиссию. На ней председательствовала представительница женотде- ла Райкома. Представительницы сель- или Стансовета проверяли женщин с социальной и имущественной точек зрения. Врач входил в комиссию как эксперт: он должен был определить беременность и установить медицинские противопоказания.

Беднякам и работницам разрешался безплатный аборт. Другие платили в зависимости от своей зарплаты. С крестьян, пока они обладали собственностью, — с окладного листа. С жен лишенцев, кулаков и высланных, то есть людей ограбленных и нищих, брали самую высокую плату...
Жен материально обезпеченных, бездетных или имеющих только одного ребенка комиссия старалась от аборта отговорить, но почти всегда безуспешно: женщины хорошо знали, что по закону им отказать не могут. Можно было только ставить техническое препятствие, сказа- ть, что в больнице сейчас нет мест, или указать на несуществующие на самом деле противопоказания. Но все это было пустой затеей: женщины уходили к акушеркам, делавшим аборты нелегально, или к знахаркам, или сама вызывала кровотечение.
Какие мотивы преобладали у женщин, не желавших иметь детей? До начала коллективизации можно было услышать:

— Муж не желает...
— Муж бросил...
— На что мне дети? Я работаю, кто будет с ними возиться?
— Нет мужа.
— Не захотел жениться.
— Сегодня он здесь, а завтра его след простыл!

Эти молодые женщины, в особенности работницы, мелкие служащие, батрачки, зарегистрированные в ЗАГСе, даже не производили впечат- ления замужних — таким ничтожным казался Советский брак. Даже у коммунисток или активисток, членов комиссии, невольно вырывалась фраза:

— Как же, говорите, бросил? Ведь вы же в Церкви венчались?

После того как началась Коллективизация, причиной стали нужда, голод, неуверенность в завтрашнем дне. Отказов в абортах больше не было. Люди едва держались на ногах. А сколько их лежало на земле, истощенных голодом до предела, ожидая очереди в комиссию?! Немало женщин умирало после абортов...
Сколько же было абортов в нашем районе за четыре года? С октября 1927 по сентябрь 1931 года я, согласно записям в операционном журнале, произвел 714 абортов. Второй врач — больше девятисот (одно время я по совместительству работал санитарным врачом и абортов не делал). Довольно часто мы давали возможность “набить руку” врачам амбулатории, довольные, что кто-то хотя бы на время освобождает нас от этой отвратительной работы. Каждый год к нам на практику приезжало по четыре студента, каждый делал не менее десяти абортов, которые записывались на его имя.
В станице были две пожилые опытные акушерки, делавшие большое количество абортов нелегально. Мы об их практике имели точные сведения, но ничего против этого не предпринимали, поскольку работа ли они не хуже врачей. К ним обращалось немало женщин, не желав- ших, чтобы об аборте стало известно “всему свету”, боявшихся пропустить сроки, поскольку места в больнице надо было ожидать долго.

Об одной из акушерок, жившей исключительно за счет абортов, у меня были довольно точные сведения. Она делала как минимум один аборт в день, хотя вернее было бы назвать большую цифру. У второй акушерки пациенток было еще больше. Исключим выходные дни и ограничимся тремя сотнями абортов в год на каждую. В районе нелегально производили аборты фельдшера, акушерки, амбулаторные врачи. Не менее пятисот абортов делали знахарки и сами забеременев шие женщины, но и здесь точных данных у меня нет. Однако общую, повторяю, самую минимальную, цифру подсчитать нетрудно.
На эту тему врачами собран огромный материал. Почти во всех областях, а в особенности областных больницах, есть музеи “инстру- ментов”, которыми пользовались знахари и сами женщины для произведения абортов. Корешки, предварительно смоченные в йодной настойке, вязальные спицы, рыбные кости... Эти массовые, истинно подпольные аборты были подлинным бичом больниц. В день иногда привозили трех женщин с кровотечением. Сколько мы их ни допрашивали, кем произведена “операция”, они всегда брали вину на себя, зная, что отвечать за это не будут. Выдавали виновных только в исключительных случаях.

Был страшный случай. Амбулаторный врач прислал к нам больную с диагнозом сепсиса. Мать одиннадцати детей пролежала восемь дней дома, не желая вызывать врача. Муж не знал причины ее болезни. Когда мы ей сказали, что она умирает, она созналась, что ей “сделала” бабка химическим карандашом, но назвать бабку, и умирая, отказалась.

Характерно также взаимоотношение между материальным обезпечением народа и количеством абортов. В операционной нашей областной больницы в 1926 году произведено (округленно) 2500 абортов; в 1927 году — 3300; в 1928 году — 4200; в 1929 — 5000. Чем ближе Коллективизация, тем больше абортов. Люди постоянно недое- дали, стали ходить как тени, о детях не могли и думать.

КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ЭРОТИКА

С самого начала Советской власти атмосфера была насыщена грубой, пошлой эротикой. Дно городских трущоб, уголовные преступники, всякий сброд, начавший управлять страной, принесли с собой привычные им понятия о морали. Правящий класс и его Карательные органы жили по принципу свободной любви, не прикрытой никакими масками.

Несколько наших студентов, побывавших в Питере на Путиловском заводе, расспрашивали рабочих, помнят ли они “Всесоюзного старосту” товарища Калинина?
— Мишку? Как же не помнить? Пьяница, бывало и под станком пьяный валялся. Вечно бутылка из кармана торчала. Он мне пять рублей должен остался, в Москву приеду — морду набью. Да только он, прокля тый, в Кремле забаррикадировался, разжирел, с комсомолками балует- ся...
У этого Мишки Калинина было множество “мадамочек”, а одну из них мы имели счастье лицезреть и слушать в начале 1934 года в москов ской консерватории. Когда она стала исполнять какой-то романс, по залу пронесся шепот: “Любовь Калинина”.
Половая распущенность у большинства людей вызывала скорее отвра щение. Поэтому развращать начали другими способами.

В 1922 году я несколько раз присутствовал на выступлениях общества “Долой стыд”. Совершенно голый, украшенный только лентой с надпи- сью “Долой стыд”, оратор на площади Краснодара кричал с трибуны:

— Долой мещанство! Долой поповский обман! Мы, коммунары, не нуждаемся в одежде, прикрывающей красоту тела! Мы дети солнца и воздуха!
Проходя там вечером, я увидел поваленную трибуну, “сына солнца и воздуха” избили. В другой раз мы с женой видели, как из трамвая, ругаясь и отплевываясь, выскакивает публика. В вагон ввалилась группа голых “детей солнца и воздуха”, и возмущенные люди спасались от них бегством. Опыт не удался, выступления апостолов Советской морали вызвали такое возмущение, что властям пришлось прекратить это безстыдство.
Распространение половой распущенности приняли на себя школы, художественная и научно-популярная литература. В школах преподава- ние полового вопроса без религиозно-нравственных начал развраща- ло. К тому же у учителей не было возможности применять к ученикам меры воздействия, они должны были терпеть дефективных и морально распущенных детей, развращавших других. От ругательств, пошлых рассказов и анекдотов на сексуальные темы, которые учащиеся употребляли в своем обиходе, становилось жутко.
В том, что разложение народа было запланировано сверху, сомнева- ться не приходится. Возьмем хотя бы писательницу и представитель- ницу Советской власти за границей члена ЦК партии А. Коллонтай. Первая в мире женщина-посол агитировала за “свободную любовь” и проповедовала идею “стакана воды” (совершить половой акт — все равно что выпить стакан воды). Разве могла бы она без одобрения или указания сверху проповедовать эти гнусные идеи?
Разрушать семью большевики старались и иными способами. Под лозунгом раскрепощения женщин закрепощали их по-иному, заманивая в клубы, обязывая присутствовать на разных собраниях, приглашая на увеселения, создавая для них целый ряд должностных мест председате льниц, делегаток, депутаток, женорганизаторш разных степеней, уполномоченных, выборных, просто состоящих в комиссиях, тройках — всего не перечесть. Жаль, что женский митинг в начале Революции невозможно было увековечить в кинокартине. Как-то в президиум притащили горшки, которые в знак “раскрепощения” под визг, вой и крики “Долой горшки!” разбила исступленная женская толпа. Кто из этих активисток мог предполагать, что горшки останутся горшками, но варить в них будет нечего? Из-за перегрузок “общественными нагрузка ми” женщин в семьях возникали ссоры. Мужей, протестовавших против постоянного отсутствия жен, вызывали в Совет, в Комитет, где им делали внушения, упрекали их в консерватизме и собственничестве.

Некоторое отрезвление властей наступило еще в предшествовавшие коллективизации годы. Начался подлинный матриархат, когда фамилия отца была неизвестна и юридическим лицом становилась мать. Немалый страх нагнало широкое распространение венерических заболеваний.
Наступило и отрезвление народа. Начался религиозный подъем, люди постепенно стали возвращаться к моральным устоям.

---------------------------------------

Общество «Долой стыд!» – движение радикальных нудистов в СССР. В Москве проводились вечера Обнажённого тела, позднее проводились шествия в Москве и Харькове. Члены общества ходили по Москве совершенно нагими или надевали лишь ленту через плечо с надписью «Долой стыд!». Кого-то из современни ков мне это напоминает...Уж не родноверо-хероверов ли?
ГРАФ ОРЛОВ

100 лет дудим и ерундим!

Всего то мозга осталось на ...подуть в трубу! А может в этом есть какой-то известный только вате толк? Они может трубой счастье себе призывают на голову...?
------------------------

------------------------
Ду - ду! Ду, ду, ду! Дууууууууууууууууууу!
Наш паровоз как всегда, вперди планеты всей! Дууууууууу!
Потому что его глав. машинист тов. Пукин. Дууууууу! В светлое БУДУЩЕЕ мы обязательно въедем ПЕРВЫМИ: дудудудудудудУ!
В это Будущее мы въезжаем уже 100 лет. Дууууууу!
Фотография
ГРАФ ОРЛОВ

Осторожно! АГИТПРОП

С каким пылом сатанисты взывают к совести "русского народа" вовлекая его в бойню за свои Комиссарские интересы под видом ЗАЩИТЫ ОТЕЧЕСТВА. Сила слова доведена до абсурда! Пролетарские мозги кипят от возмущения, а сердца рвутся из грудей...

ГРАФ ОРЛОВ

ДМ. ПАНИН ЛУБЯНКА -- ЭКИБАСТУЗ Глава 18. НА КАТОРГЕ (1950–1953) СТАЛИНСКАЯ КАТОРГА



В 1943 году Сталин перешел к наступлению на фронтах и ознаменовал его двумя новшествами:
— введением смертной казни через повешение для особо провинившихся, оставляя, естественно, в силе при этом расстрелы для остальных;
— открытием каторги.
Генералиссимус Сталин нацепил на плечи военнослужащих Красной армии старые Императорские погоны. Тот же ход мысли подсказал гениальному стратегу и полководцу обратиться к Царским архивам и извлечь оттуда сведения о содержании каторжан в Царское время... Режим в смысле строгостей не смог удовлетворить "лучшего друга чекистов". Царская каторга была малиной: норм выработки, конечно, не было, в девятисотые годы каторжные работы становились тоже ... не обязательными. Самое возмутительное было с кормежкой. У "лучшего друга всех родов советских войск" так не кормили даже старших офице ров: хлеб от пуза, то есть вволю, к нему гречневая каша с пережаренны- ми свиными шкварка-мм и отдельно к этому рациону выдавался на палочке с весов ровно фунт мяса.
Универсальный гений Сталина в заимствованную идею внес, как всегда, безапелляционные коррективы. Каторжан ставили на исключи тельно тяжелые работы; для них были выделены отдельные Лагпункты, где бараки запирали на ночь; на лагерную одежду нашили по четыре номера — на шапке, спине, груди, над коленом. Десятники, особенно в первое время, безпощадно вычеркивали туфту из нарядов. В столовую каторжников вводили строем побригадно, за малейшую провинность сажали в карцер, на работах не смешивали с обычными заключенны ми. Чекистами были пущены слухи, что в число каторжан попадают только самые матерые изменники, гестаповцы, палачи...
Однажды, когда я еще работал на заводе, меня послали на один из каторжных объектов, существовавших на Воркуте параллельно с обычными, к каторжнику Боброву, гениальному инженеру, которого, нарушая инструкцию, использовали в качестве консультанта по самым сложным вопросам. На объекте его изымали из остальной массы каторжан, и он работал в отдельном помещении конторского типа с несколькими вольнонаемными. На меня он произвел огромное впечат ление. Он был рослый, спокойный, с правильным, но грубо вычерчен ным профилем. Сразу бросалась в глаза его огромная сила ума и воли. У немцев он работал главным инженером на одном из заводов Мессершмидта и рассказывал мне о стычке с маршалом Герингом, из которой вышел победителем. Инженер Бобров иронически усмехнулся, когда однажды я спросил, кто остальные каторжники, и дал мне понять, что, в основном, это безвредные украинские крестьяне, посаженные по доносам. Позже, в СпецЛагах, мы убедились в справедливости такой оценки: опасных и крупных военных преступников, пойманных на оккупированных территориях, посылали на виселицу или расстрели вали, а мелочь кидали на каторгу.

ПЕСЧАНЛАГ — СТЕПЛАГ

Подготовку к Мировой войне Сталин, по своему обыкновению, прово- дил под лозунгом «укрепления тыла». К усиленным посадкам по старым спискам прибавились массовые аресты евреев, проводимые под лозунгом борьбы с «безродным космополитизмом»; биологов, именовавшихся «вейсманистами-морганистами»; бывших зэков, которые к тому времени уже вышли из заключения; тех, кто имел хоть отдаленное отношение к оппозициям… Всех заключенных, кто мог вызывать опасения, в первую очередь бывших советских вояк, по замыслу параноика, боявшегося своей тени, сосредоточили в СпецЛагерях или, как их иначе называли, Особлагах. В них проводился режим, утвержденный в сорок третьем для каторжан. Поэтому их всех передали в Особлаги. Власть лишний раз доказала свое беззаконие и произвол, поскольку осужденных к содержанию в Лагерях (ИТЛ) запрос то перевели в разряд каторжников. Особлаги были организованы в 1948 году, и им были присвоены кодовые клички: на Воркуте — Речлаг, на Колыме — Берлаг, в Тайшете — Озерлаг, в Мордовии — Дубровлаг, в Казахстане — Песчанлаг и Степлаг. Экибастуз, куда нас привезли, входил попеременно в последние два Особлага.
В конце августа 1950 года наш этап из Павлодарской тюрьмы был передан в руки конвоя Песчаного Лагеря. Много конвоиров видел я до этого, но о таких ... бандитах приходилось только слышать. Правда, состав заключенных тоже был боевой и за ответом в карман не лезли. Среди западников, как мы называли украинцев из Западных областей, многие носили кресты на шее и мы заранее договорились, как отвечать конвою. Обыскивающий меня схватился лапой за шнурок, на котором висел нательный крестик, но не рванул, а вопросительно глянул мне в глаза. Я был в его власти больше, чем кто-либо, так как он мог отобрать мои записки. Поэтому без крика, но очень твердо, я заявил, что не сдвинусь с места. Наученный прежними этапами, он не осмелился доставить себе садистского удовольствия сорвать МОЙ крест.
Нас погрузили по двадцать пять человек с вещами на трехтонные грузовики, передняя часть которых была отгорожена для трех-четырех конвоиров с автоматами. Грузовики мчались по бездорожью степи. В сумерках и ночью конвой палил в небо из ракетниц. В пути нас выгрузи ли на оправку: представилась полная возможность разоружить конвой и на машинах доехать обратно до города. Но люди не были подготовле- ны к такой возможности, а те, кто верховодили, на побег ставку не делали.
Ночью добрались до Экибастуза. Вопреки нашим разъяснениям, многие надеялись, что везут не на Каторгу, но убедились в своей ошиб ке, увидев нарядчиков и прочих придурков, украшенных номерами на всех положенных местах. Из расспросов поняли, что кормежка доста- точная, доходяг нет, посылки разрешены, режим очень строгий, каторж- ный, гарантийная пайка — семьсот граммов хлеба, блатных почти нет, женщин, естественно, тоже, на работу по специальности с общих работ вырваться тяжело. Кроме Лагерной тюрьмы, был в зоне барак с наморд никами и решетками на окнах, отгороженный колючей проволокой, — БУР (барак усиленного режима). Впрочем, и в остальных бараках на окнах были решетки и на ночь двери запирались. Все это не было новостью: так как об этом рассказывали привезенные на шарашку особлаговцы.
За два дня нас обмундировали, выдали тряпки, и художник каждому из нас написал краской его номера. После этого нас разбили на бригады и вывели на общие работы — рытье траншей под финские домики. Недели через две мы перешли к каменной кладке. Посылок я не получал, следовательно, расходовать энергию надо было экономно и задерживаться на общих работах было недопустимо, тем более, что по десятой заповеди я был обязан не быть никому в тягость. Я пробовал помочь бригадиру в описании нарядов и на первых порах включал все вспомогательные действительно выполненные работы, вроде перенос ки деталей домиков, и составлял акты на время простоя по вине производства… Вольный десятник все, что я делал, вычеркивал. Я понял, что полезным при таком отношении быть не могу и посоветовал бригадиру требовать от зэков выработки норм до момента, когда еще выдается гарантийка, и не превышать этот минимум; кажется, полага- лось для этого выполнить работу на тридцать процентов. Большинство «западников» начало получать уже посылки из дома, и уменьшение пайки не страшило.
Вскоре мне и еще одному инженеру повезло — удалось устроиться на деревообделочный комбинат. Нас числили за маленькой мехмастерс- кой, но на нас лежала задача пустить в ход установку для получения жидкого кислорода, которая в полуразрушенном состоянии стояла в наскоро слепленном вокруг нее помещении каркасного типа. До этого оборудование держали целый год под брезентом на улице. Зеркала цилиндров компрессора поржавели, приборы разворовали, ряд трубок исчез, документацию пустили на курево. Во всеоружии седьмой заповеди и вспомнив, как Тиль Уленшпигель писал портреты знатных сеньоров, я с непоколебимым апломбом заявил, что берусь наладить и пустить установку. Расчет был исключительно прост. Зная советское снабжение, не говоря уж о лагерном, я был уверен, что пока будут доставать необходимые материалы, приборы, лабораторные устройства, кончится мой срок заключения.
Не боги горшки обжигают, и месяца за три я вполне разобрался в действии этого агрегата, составил чертежи на необходимые части и написал заявку в отдел снабжения на недостающее для пуска и эксплуатации снаряжение. В Тресте Иртышуглестрой поняли, что гораздо проще получить новую установку, чем достать десятую часть того, что мною было указано, и прекратили дальнейшие работы. К тому времени я уже свел знакомство с инженерами, руководившими главной механической мастерской. В Особлаге переводы на другой объект не поощрялись, так же, как использование инженеров по специальности. Тогда возник план, по которому я должен был занять место переброшен ного на другой участок бригадира. Пришлось согласиться и два месяца выводить бригаду на работу. Целый день был у меня совершенно свободен. По собственному почину, я выполнял работу конструктора и завоевал быстро признание со стороны вольнонаемного начальника мастерской, который сумел меня отвоевать у Лагеря. На мое место бригадиром удалось поставить А.Солженицына, который всю осень и зиму пробыл на общих работах. Я считал себя обязанным устроить другу временную передышку, которая позволяла ему отдаться творчеству.
С наступлением тепла Солженицын начал читать наизусть свое первое произведение — поэму «Дорога». Мы собирались под вечер, рассаживались на телогрейках, на подсохшей земле и с восторгом слушали. Память у Солженицына была гигантской, так как по объему его произведение было в два с лишним раза больше «Евгения Онегина», в котором около 5400 стихотворных строчек. Чтобы не сбиться и ничего не пропустить, Саня Солж. откладывал каждый стих на четках, которые ему подарил кто-то из западных пареньков.
Лет через семь уже после ссылки, когда Саня проездом был в Москве, я спросил его о судьбе первого детища. Он ответил, что далеко ушел вперед, видит в поэме ряд недостатков, в частности растянутость, повторы, и собирается ее переделать. Я горячо уговаривал его оставить все, как есть, не трогать экибастузский вариант и создать, если у него есть потребность, другую поэму по канонам книжной поэзии пятидеся тых годов нашего века. Я крайне огорчен, если он не внял моему совету и уничтожил подлинник уникального и неповторимого памятника тех каторжных лет, переливающегося для меня красками молодости, силы и душевной чистоты.
Солженицыну при жизни следовало бы поставить памятник. Изобразить его в темном бушлате и офицерской ушанке каменщиком в момент передыха на кладке стены из черного мрамора. Шея замотана вафельным полотенцем, лицо сосредоточено, взгляд устремлен вдаль, губы шепчут стихи, в руках четки. Так читал он нам каждую неделю новые строфы все возраставшей поэмы.
Потрясающим было то, что слагал он ее сразу в уме, почти никогда не прибегая к бумаге, так как риск был огромным. Однажды вечером он потерял листок, на котором все же что-то записал, и не обнаружил его в бараке. Всю ночь он проворочался на жестком ложе, с первым ударом подъема был уже у двери и, выскочив, проделал наиболее вероятный маршрут, который восстановил в памяти. О диво! Листок, исписанный его столь характерным почерком, попал в расщелину между камнями на дороге. Саня занимался творчеством в обстановке слежки и регуляр ного надзора и попадись этот клочок бумаги в лапы надзирателя, было бы создано Лагерное дело. В это время Саня выходил еще ежедневно на работу в качестве каменщика. Мы были горды, что в нашей среде формируется писатель огромного калибра, так как это уже тогда было ясно.
Перевод целой бригады с одного объекта на другой осуществить было гораздо проще, чем перемещение из бригады в бригаду, связанное с использованием по специальности. Нам удалось заполучить в мехмастерскую три бригады с подходящим составом людей, в том числе и Павлика.
Страх и недоверие Сталина к людям достигли в то время своего апогея. Достаточно перечислить количество выслеживающих друг друга чекистских инстанций, таких как надзорсостав, оперуполномоченный министерства внутренних дел (МВД), оперуполномоченный Министер- ства Государственной Безопасности (МГБ), таинственный оперуполно моченный отдела «К» или «М», который, по слухам, докладывал чинам дворцовой охраны Сталина и надзирал над всеми. Специальные помещения были отведены под штаб надзорслужбы и кабинеты оперуполномоченных.
Ограды вокруг лагеря были столь же чудовищны, как и пирамиды надзора. Колючей проволокой были опутаны зона и предзонники, надолбы из бревен с заостренными концами были врыты наклонно под углом в сорок пять градусов и направлены внутрь жилого пространст- ва. Между двумя заборами была натянута проволока и продета в ошейники свободно бегающих специально выдрессированных овчарок. Одно из колец, опоясывающих Лагерь, постоянно распахивали, дабы след беглеца мог отпечататься на свежей земле.
В самой зоне был построен каменный изолятор — Лагерная тюрьма — с сырыми неотапливаемыми карцерами, и отгорожен колючей проволокой барак усиленного режима. Внешние атрибуты терроризма давили на слабые души.

---------------------------------------

Солженицын был в заключении в Особлагере - на совецкой каторге. Там на человека, как на скотину нацеплялось ЧЕТЫРЕ НОМЕРА: на ногу, на шапку, на грудь и на спину. Зек ставился ниже скотины... Он переставал считаться вообще человеком, это был социалистический НОМЕР такой-то! - винтик огромной Коммунистической МАШИНЫ.