November 21st, 2016

ГРАФ ОРЛОВ

ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАПИСИ министра пропаганды III Рейха Иозефа Геббельса.

«24 мая 1941г.
-- Мы усердно распускаем по всему свету слухи о высадке [в Англии]. Прежде всего через прессу нейтральных стран. Будем надеяться, что англичане клюнут на это...
I июня 1941г.
...Москва вдруг заговорила о новой этике большевизма, в основе которой лежит защита Отечества. Это совершенно ново. Но это всё же подтверждает, что большевики очутились в тисках. Иначе они бы пе затянули такую фальшивую песню.
5 июня 1941г.
Директивы пропаганды на [Россию]: никакого антисоциализма, никакого возврата к царизму, не выходить в пропаганде открыто на разгром русской империи, ибо тем самым мы наткнёмся на армию, которая является великорусской,... резкое обличение большевизма, клеймить его несостоятельность во всех областях жизни...
Наши высказывания насчёт предстоящей высадки (на Британские острова) уже начинают действовать...

13 июня 1941г.
Вопрос о России с каждым часом становится для всего мира большой загадкой. Будем надеяться, она не окажется разгадан ной слишком рано. Мы делаем всё возможное, чтобы замаскировать это дело. Но вот как долго ещё это будет нам удаваться, одним богам известно.
14 июня 1941г.
Всё удаётся безупречно. Английские радиостанции заявляют, что сосредоточение наших войск против России — блеф, которым мы прикрываем свои приготовления к высадке [в Англии]...
Русские сосредотачивают свои войска именно так, как мы только и можем того пожелать: концентрированно, а это — лёгкая добыча. Однако ОКВ уже не может слишком долго это маскировать. В Восточной Пруссии всё сосредоточено так густо, что русские превентивными авианалётами могли бы причинить нам тяжелейший урон. Но они этого не сделают...
15 июня 1941г.
Полный успех. Тема России остаётся всё ещё горячо и страстно обсуждаемой, море слухов, не имеющих настоящего содержания. А если и говорится что-нибудь правильное, то это тонет во всём этом обмане...
16 июня 1941г.
Нападение на Сов. Россию начнётся, как только закончится сосредоточение и развёртывание войск. Это будет сделано при- мерно в течение одной недели. Пример Наполеона не повторится. Русские сосредоточили свои войска точно на границе, для нас — это наилучшее из всего, что могло произойти. Если бы они были рассредоточены подальше, внутри страны, то представляли бы гораздо большую опасность... Вероятно, мы обратимся к епископату обоих вероисповеданий (евангелического и католического) с просьбой благословить эту войну как войну богоугодную. В Сов. России вовсе не будет установлен Царизм, а, вопреки Еврейскому социализму, будет осуществлён подлинный социализм... Справедливо или несправедливо, но мы должны победить! Это единственный путь. И он — справедлив, морален и необходим. А когда мы победим, кто спросит нас о методе! У нас всё равно на совести столько, что мы должны победить, ибо иначе весь наш народ, а мы — во главе его, будем стёрты с лица земли со всем, что нам дорого...
Фюрер спрашивает меня: что думает народ. Народ полагает, что мы с Россией заодно...
17 июня 1941г.
Насчёт России — неисчерпаемая шкала слухов: от готового заключения мира до уже разразившейся войны. Это очень хорошо для наших целей. Слухи—хлеб наш насущный...
Это должно начаться в ночь с субботы на воскресенье. В Знн...
18 июня 1941г.
Поздно вечером мне звонит фюрер: когда закончится печатание 3 млн. листовок. Срок— 1 ночь...
19 июня 1941г.
Удаётся напечатать 800 тыс. листовок для наших солдат. Типография оцеплена Гестапо. До дня "X" рабочие выйти из неё не смогут, обеспечиваем их питанием, предоставляем им койки. Листовки будут переданы Вермахту, на фронт. Там их распределят по всем ротам в то утро, когда начнётся акция. Процедура весьма затруднительная, но только это гарантирует сохранение тайны...
В России готовятся к пропагандистскому Дню Красного Флота...
20 июня 1941г.
Воззвание Фюрера к солдатам Восточной армии уже отпечатано, упаковано, разослано. Вперёд на врага!
21 июня 1941г.
Час приближается. Молотов попросил визита в Берлин, но получил резкий отказ. С Россией дело идёт правильно...
Нападение на Россию начинается ночью в З.30. 160 укомплектованных Дивизий. Линия наступления протяжённостью 3 тыс. километров. Нам не остаётся ничего иного, как нападать...
23 июня 1941г.
Выступил Молотов: дикая ругань и призыв к патриотизму, слезливые жалобы, а за всем этим —страх...
Антонеску публикует поэтические воззвания к армии и народу. Венгрия настроена сильно антибольшевистски и выступает за нас. Италия объявляет России войну. По всей Европе — волна антибольшевизма... Испанская пресса весьма рьяно поддерживает нас. Точно так же, как и шведская. В Европе распространяется нечто вроде атмосферы Крестового похода. Мы сможем хорошо использовать это. Но не слишком напирая на лозунг "За Христианство". Это было бы всё-таки чересчур...» ;


ГРАФ ОРЛОВ

Р. ЖЕЛЕЗНОВ «ПУТЬ В НИКУДА?»

Русская защита По сей день очень часто в разного рода пафосных прокламациях упоминается словосочетание "правое движение". Термин, по умолчанию, звучит весомо, но что за ним кроется? В лучшем случае автором подразумевается собственная локальная формация из нескольких десятков человек с некоторым количеством сподвижников и сочувствующих, в худшем же, и, как правило, это абстрактная фигура речи, не более того.
Нет никакого "Движения". Когда-то, с конца 1990х до примерно до середины 2000х было нечто похожее, или, по крайней мере, предпринимались попытки сплотить националистов и придать разнородным группам единый вектор, где была общая информационная повестка и солидарность. Просуществовало это недолго и апогеем консолидации стал "Русский Марш" - своеобразный смотр сил, где должна была зародиться политическая воля народа. Этого не произошло, и нынче мероприятие имеет скорее символический смысл, без амбиций претендовать на что-то боль шее, чем разовое дежурное действо.
Раз нет движения, то нет и субординации, и поддержки. Каждый, дорвавшись до публичности, несет аудитории свое мнение, не имея за то никакой реальной ответственности перед теми, кого именует "соратниками". Куда там до преступного мира или диаспор...
Нет материальной базы - нет и помощи тем, кто в беде. Нету внутренней спайки до смерти. Неоткуда взяться средствам, когда нет умозрительной цели. Или кто-то всерьез думает, что пару раз в год скинув знакомому или популярному активисту денег с заработной платы можно добиться какого-то заметного результата? Считать таковое серьезной лептой? Если б половина половина тех, кто именует себя "правыми" делали хотя бы это...
Вспомните российских социалистов или большевиков начала прошлого века, неофашистов 1970-х и современных радикальных исламистов. Не сказать, что в их деятельности всегда имела место безупречная слаженность, но, по крайней мере, общество, которому они противопоставляли себя, воспринимало их как единую силу, многоликую, но с единой целью - взять власть. Кто из нынешних "правых" рискнет озвучить подобное намерение? Без компромиссов и попыток заискивать перед режимом? Кажется безумием.
Что можно противопоставить государственному аппарату с отлаженными механизмами противодействия инакомыслию? Безсистемные убийства и пропаганда внутри своего круга закономерно имеют близкий к нулю коэффициент полезного действия. Тут и кроется главная беда русского национализма - замкнутость в себе и подконтрольность. Он практически не востребован собственным народом и сейчас не существует вне молодежных субкультур и ряда квазирелигиозных культов, никуда не стремится (чаще всего возглавляемый агентами ФСБ), довольствуясь занятой нишей, даже в некотором роде гордясь своей маргинальностью, опасаясь, что в случае попытки выбраться за ее пределы он будет уничтожен под ноль. Превратившись в чучело, пародию на опасность, он перестал привлекать и создавать внутри себя активный и инициативный элемент, тех, кто делал ему имя и развивал. Нечего предложить пассионариям для самореализации. А раз "один в поле воин", то это именно инициатива, но никак не движение. Искрам нечего зажечь и они гаснут зазря.
...Единственное, что может быть хуже — добровольная капитуляция.

ГРАФ ОРЛОВ

C ЧЕГО НАЧАЛСЯ ГЛОБАЛИСТСКИЙ ПРОЕКТ ЗАВОЕВАНИЯ МИРА ИЛИ КАК МЫ ДОШЛИ ДО ТАКОЙ ЖИЗНИ

Если Спаситель Иисус Христос в Свое время разделил Род человеческий на Народы, каждый со своим менталитетом, культурой, нравственными особенностями (что ставило барьер для быстро го всеобщего заражения и овладевания грехами человечества), то его Супротивник поступил с точностью наоборот, подкинув миру "Глабалистский Проект" мессианского Марксизма материализма. Марксизм есть - выблядок реформистского Иудаизма Нохмана Крохмаля, фундаментом которому послужили базовые разработки Мозеса Гесса, остальное доработал и доразвил Мордехай Леви Макс, внук еврейского раввина.
Кто или что являлось главным препятствием на пути Марксизма, этой ВЕЛИКОЙ МЕССИАНСКОЙ ИДЕИ, ВЕЛИКОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ от государственности, верности своей власти, нации, Веры, от патриотизма, и наконец завета с Самим Богом? Правильно, все выше изложенное: короли (цари) , духовенство и Сам Бог... Потому у известного ГУМАНИСТА Дидро имеется "замечательный" афоризм: "человечество "не освободится" до той поры, пока последнего Короля не задушат кишками последнего священника". И вот Еврейский Марксизм, замаскированный, как всечеловеческое, социальное, материалистическое Учение "Ангел Светлый" "светлое будущее человечества" "благодетель всего живого", явил себя НЕ-еврейскому миру... Распространителем его, по обыкновению своему, стали недальновидные гои (кто за деньги, кто по одержимости от "светлой" идеи, либо по больной мечтательности...). Начало Всемирной Революции было положено, процесс пошел. В головах стала завариваться каша. (Новому Мировому порядку быть). Теперь преданность "еврейскому делу" отождествлялась и провозглашалась Главным Делом всего человечества. ("в борьбе за дело Коммунистической партии Сов. Союза, будьте готовы! Всегда готовы! ")
"Упразднив" Бога, развалив "Удерживающий" Третий Рим, и истребив Христово Священство, руками взбунтовавшейся, "передовой" озверелой черни (кого умертвив, кого введя в ересь, кого наняв или осквернив, а кого и купив) Миру открылся Апокалиптический Бездный Зверь о семи Головах: Т. е. умами всего Человечества завладели 7 материалистических Учений (Религий), губящих все народы Земли и самый мир: это Каббализм, Католичество (+ отмирское современное гос. Православие,) Протестантизм (все ереси), Буддизм, Ислам, Экуменизм, язычество (индуизм, марксизм, анархизм, брахманизм, нацизм... социализмы...).
В чем Талмудизм безбожного Марксизма? Долой взаимовыручку Христианства, вон совесть, нравственность, братскую любовь и поддержку между людьми: "человек человеку волк" - ЭКОНОМОЦЕНТРИЗМ. Кошелек на первом плане. Мамона на первом месте. Все под бездушной властью корысти, материальных интересов и "ценностей" этого исполненного грехами прелюбодейного мира. Экономика состоит иерархически на первом месте среди всех ценностей и из сего органически вытекает: Бога как бы нет (души, Суда, Добра, зла, греха, Вечности). "Мера всех вещей человек" -- теряет свое царственное достоинство и становится рабом материальных ценностей, роботом, ничем, зомби, попросту механизмом "бытоулучшительного" Прогресса ... эволюции и прочих, ставших модными, благодаря СМИ клише. Человек превращается в ТОВАР (киллер стоит... долл. человеческие органы... футболист... президент... проститутка... Совесть и стыд тоже имеют свою цену. Информация - товар). (По Марксу: "эмпирический индивид, высший продукт ПРИРОДЫ", "общественное существо производное от общества", и "субъект трудовой деятельности", бывшая безсмертная ДУША, ТВОРЕНИЕ БОЖИЕ - стало безправным рабом, а люди бездушными механизмами с пустыми глазницами). Марксизм это религия, в самом неприкрытом виде! Марксизм это -- поклонение ПРАКТИЧЕСКОЕ Мамоне! И банкноты - суть главные солда- ты его (нет бога кроме Мамоны и Маркс пророк его). Марксизм многобожен и многолик, как языческая религия. В его пантеоне есть Молох (государство, а люди это расходный материал), Баал (жертвоприношения для укрепления власти), Дионис, Венера и прочие божества. Государство исходя из марксизма становится безраздельным Господином всего живого, что есть только в чреве его. Наш нынешний мир - "коллективный даун", рожденный Карлом Мордыхаем Марксом...
Николай Тверской


Прошу не путать, это Маркс.
ГРАФ ОРЛОВ

КРАСНЫЙ ВАХМИСТР СУХОВ на СОЛОВКАХ (Борис Ширяев)

В те, уже далекие теперь двадцатые годы, нигде, кроме Соловков, не смыкались так плотно последние образы древней, уходившей в прошлое Руси, с теми новыми формами, которые несла в буре пришедшая советская власть.

В стенах, сложенных из обтертых доисторическими льдами камней, в их твердыне, крепившей силу православной Первопрестольной Москвы, Красная коммунистическая Москва учредила свой застенок-каторгу.

Пылкая фантазия шпаны превратила могилу последнего запорожского кошевого Петра Кольнишевского в гробницу “святого Кудеяра”. Невдалеке от нее, на кремлевском дворе, стояла сложенная еще руками монахов пирамида неразорвавшихся бомб, выпущенных по монастырю английской эскадрой в 1855г. По преданию, их фитили были потушены в воздухе ширококрылыми соловецкими чайками, взятыми за это под особую охрану монастыря. Традиция их охраны перешла и к чекистам: Эйхманс настрого запретил убивать спокойно прогуливавшихся по дворам птиц и этот запрет выполнялся, хотя в белые ночи непрерывный крик чаек изводил заключенных да и в пищу они годились бы с голодухи… кое-что и похуже.

Комнаты корпусов-общежитий даже в ротных списках именовались не по-тюремному камерами, а по-монастырски – кельями. Оставшиеся на острове соловецкие монахи были зачислены инструкторами в каторжанские рыболовные артели, на кирпичный завод, на вязку плотов и считались на службе ОГПУ, получая зарплату и паек.

В таком же странном сочетании сплетались тонкие, цветистые шелка прошлого с грубым, жестким суровьем новых веяний в душе военкома Соловецкого Особого полка Петра Сухова. Еще недавно был он бравым, боевым вахмистром одного из строгих и блестящих царских кавалерийских полков, состоял на сверхсрочной службе, знал твердо и непоколебимо, верил сам и другим внедрял веру в то, что “Русское знамя есть священная хоругвь”…

Но сменилось знамя. Помимо его, вахмистра Сухова, воли вместо “Спаси, Господи, люди Твоя”… запели “Вставай, проклятьем заклейменный”, вместо царственных величавых орлов нацепили пятиконечные звезды. Лик Спасителя был сорван с древка пробитого бородинскими пулями штандарта, и на том же древке повисла красная тряпица, наскоро сметанная из гусарских штанов штабного писаря. На том же древке…

Значит, так надо, и вахмистр Сухов стал служить пришедшим на смену знаменам так же верно и честно, как служил ушедшему. Так же твердо и неуклонно.

Когда кончилась война с немцами, вахмистр Сухов пригнал на двор военного комиссариата небольшой табунчик отощавших, запаршивевших от чесотки коней, свалил там же в кучу нерастасканные седла, поставил пустой денежный ящик и древко с красной тряпкой, – всё, что осталось от трехсотлетней истории славного, боевого и блестящего полка.

– Получите под расписку, товарищ начальник, а мне позвольте назначение на предмет дальнейшей службы, потому славный гусарский его бывшего Высочества полк приказал долго жить.

Получив назначение на новый фронт, Сухов, так же, как и прежде, не раздумывая, но выполняя приказ, пошел против нового врага. Были немцы, стали буржуи, белые кадеты. Это не его, Сухова, дело, кто враг, а вверенный ему эскадрон, теперь уже полк, в полном порядке – и задания выполнены.

То, что против него бились теперь не немцы, а Русские, не наводило Сухова на размышления. Это был враг. О врагах и в старом и в новом уставе ясно сказано.

Только раз в душу его заглянуло сомнение. Он сам об этом так рассказывал:

– Уже перед самым окончанием войны, когда Ростов у нас в тылу остался, настигли мы ихний эскадрон… Да какой там к чертям эскадрон! Одно название эскадрон, десяти рядов не насчитаешь. Разомкнулись в лаву, настигаем. У них кони сморенные, чуть живые, как на стоячих идем. Я впереди, конечно. Жеребец у меня – огонь, – под Воронежем с казенного завода взят, кровный. Достигаю отсталого. Заезжаю слева, как полагается, взял клинком замах. Гляжу, погон-то наш, золотой, просветы небесные, по ним гусарский зигзаг вьется… Один такой во всей кавалерии у нашего полка был. Сумно мне стало. Не рубаю, кричу: “Сдавайся, товарищ полковник, жизню оставим!” Он обернулся, вижу – наш эскадронный, какой меня к первым двум крестам представлял. Я ему, как другу, кричу: “Сдавайтесь, товарищ, ваше благородие (сам не знаю, как это у меня получилось)!” Он оглянулся и видно тоже мою личность вспомнил. “Серый волк тебе товарищ, иуда-христопродавец, отцеубийца”… – кричит… Ну, тут я, конечно, рубанул. Не то, чтобы обидно мне стало, а как иначе? Война! Ночи три он потом мне снился. Я даже пьян напился, хотя вообще на службе пить остерегаюсь и в строю сроду пьяным не был. Оно, так сказать: он, действительно, мне заместо отца на старой службе был. Добром его поминаю…

Кончилась война, направили Сухова в совпартшколу. Новый устав. Новая присяга: “Служу трудовому народу”. Господь Бог в ней ни словом не упомянут. Значит – отменен окончательно, вычеркнут из списков, и Сухов Его тоже вычеркнул. Обучающий на занятиях разъяснил по всей науке, что никакого Бога нет и быть не может. Одна поповская выдумка. Значит, так. Правильно!

На Соловках комиссару полка приказ за приказом: усилить, углубить антирелигиозную работу, учитывая местонахождение полка в центре распространения религиозного дурмана.

Правильно. Здесь и монахи еще целы, а на каждом перекрестке дорог стоят трехметровые Распятия. Чудит товарищ Эйхманс: везде кресты и даже самые малые крестики посняты, а здесь вон какие стоят. Только дощечки понабиты с надписью: “Религия – опиум для народа”. И Спаситель на этом Распятии необыкновенный, навроде статуи крашеной. Таких у нас не бывало. И личностью с нашим не схож, попроще, на Бога не походит, а вроде мужика…

Однако, не его это, Сухова, дело. Островом Эйхманс заведует, а у Сухова – полк. Полк в полном порядке. Спаситель же на Распятии деревянный и вреда от него быть не может.

Раз, в сумерки, возвращаясь с охоты на соловецких оленей, Сухов выпалил оба заряда в бледно маячившую грудь распятого Христа.

– Получи, товарищ! Все шестнадцать картечин в мишени, – подсчитал он. – Кучно бьет двустволочка!

Выпалил в Христа – и ничего не случилось! Так-то.

Замшелые, источенные ветрами камни Соловецких башенных стен повествуют суровые были об адамантах и смарагдах истового Русского благочестия, долгие годы пребывавших в их нерушимом молчании.

Камни много расскажут тому, что захочет прослушать их беззвучную, безсловесную повесть. Соловецкие камни – книга четырех веков.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Когда первое дыхание весны рушит ледяные покровы, Белое море страшно. Оторвавшись от матерового льда, торосы в пьяном веселье несутся к северу, сталкиваются и разбиваются с потрясающим грохотом, лезут друг на друга, громоздятся в горы и снова рассыпаются. Редкий кормчий решится тогда вывести в море карбас – неуклюжий, но крепкий поморский баркас, разве лишь в случае крайней нужды. Но уж никто не отчалит от берега, когда с виду спокойное море покрыто серою пеленою шуги – мелкого, плотно идущего льда. От шуги нет спасения! Крепко ухватит она баркас своими белесыми лапами и унесет туда, на полночь, откуда нет возврата.

В один из сумеречных, туманных апрельских дней, на пристани, вблизи бывшей Савватиевской пустыни, а теперь командировки для организованной из остатков соловецких монахов и каторжан рыболовной команды, в неурочный час стояла кучка людей. Были в ней и монахи, и чекисты охраны, и рыбаки из каторжан, в большинстве духовенство. Все, не отрываясь, вглядывались! в даль. По морю, зловеще шурша, ползла шуга.

– Пропадут ведь душеньки их, пропадут, – говорил одетый в рваную шинель старый монах, указывая на еле заметную, мелькавшую в льдистой мгле точку, – от шуги не уйдешь…

– На всё воля Божия…

– Откуда бы они?

– Кто ж их знает? Тамо быстринка проходит – море чистое, ну и вышли, несмышленные, а водой-то их прихватило и в шугу занесло… Шуга в себя приняла и напрочь не пускает. Такое бывало!

Начальник поста, чекист Конев, оторвал от глаз цейсовский бинокль.

– Четверо в лодке. Двое гребцов, двое в форме Должно сам Сухов.

– Больше некому. Он охотник смелый и на добычу завистливый, а сейчас белухи идут. Они по сто пуд бывают. Каждому лестно такое чудище взять. Ну, рисканул!

Белухами на русском севере называют почти истребленную морскую корову – крупного белого тюленя.

– Так не вырваться им, говоришь? – спросил монаха чекист.

– Случая такого не бывало, чтобы из шуги на гребном карбасе выходили.

Большинство стоявших перекрестилось. Кое-кто прошептал молитву.

А там, вдали, мелькала черная точка, то скрываясь во льдах, то вновь показываясь на мгновение. Там шла

отчаянная борьба человека со злобной, хитрой стихией. Стихия побеждала.

– Да, в этакой каше и от берега не отойдешь, куда уж там вырваться, – проговорил чекист, вытирая платком стекла бинокля. – Амба! Пропал Сухов! Пиши полкового военкома в расход!

– Ну, это еще как Бог даст, – прозвучал негромкий, но полный глубокой внутренней силы голос.

Все невольно обернулись к невысокому плотному рыбаку с седоватой окладистой бородой.

– Кто со мною, во славу Божию, на спасение душ человеческих? – так же тихо и уверенно продолжал рыбак, обводя глазами толпу и зорко вглядываясь в глаза каждого. – Ты, отец Спиридон, ты, отец Тихон, да вот этих соловецких двое… Так и ладно будет. Волоките карбас на море!

– Не позволю! – вдруг взорвался чекист. – Без охраны и разрешения начальства в море не выпущу!

– Начальство, вон оно, в шуге, а от охраны мы не отказываемся. Садись в баркас, товарищ Конев!

Чекист как-то разом сжался, обмяк и молча отошел от берега.

– Готово?

– Баркас на воде, владыка! – С Богом!

Владыка Илларион стал у рулевого правила, и лодка, медленно пробиваясь сквозь заторы, отошла от берега.

Спустились сумерки. Их сменила студеная, ветреная соловецкая ночь, но никто не ушел с пристани. Забегали в тепло, грелись и снова возвращались. Нечто единое и великое спаяло этих людей. Всех без различия, даже чекиста с биноклем. Шепотом говорили между собой, шепотом молились Богу. Верили и сомневались. Сомневались и верили.

– Никто, как Бог!

– Без Его воли шуга не отпустит.

Сторожко вслушивались в ночные шорохи моря, буравили глазами нависшую над ним тьму. Еще шептали. Еще молились.

Но лишь тогда, когда солнце разогнало стену прибрежного тумана, увидели возвращавшуюся лодку и в ней не четырех, а девять человек.

И тогда все, кто был на пристани, – монахи, каторжники, охранники, – все без различия, крестясь, опустились на колени.

– Истинное чудо! Спас Господь!

– Спас Господь! – сказал и владыка Илларион, вытаскивая из карбаса окончательно обессилевшего краскома Сухова.

Пасха в том году была поздняя, в мае, когда нежаркое северное солнце уже подолгу висело на сером, бледном небе. Весна наступила, и я, состоявший тогда по своей каторжной должности в распоряжении военкома Особого Соловецкого полка Сухова, однажды, когда тихо и сладостно пахуче распускались почки на худосочных соловецких березках, шел с ним мимо того Распятия, в которое он выпустил оба заряда.

Капли весенних дождей и таявшего снега скоплялись в ранах-углублениях от картечи и стекали с них темными струйками. Грудь Распятого словно кровоточила.

Вдруг, неожиданно для меня, Сухов сдернул буденовку, остановился и торопливо, размашисто перекрестился.

– Ты смотри… чтоб ни кому ни слова… А то в карцере сгною! День-то какой сегодня, знаешь? Суббота… Страстная…

В наползавших белесых соловецких сумерках смутно бледнел лик Распятого Христа, русского, сермяжного, в рабском виде и исходившего землю Свою и здесь, на ее полуночной окраине, расстрелянного поклонившимся Ему теперь убийцей…

Мне показалось, что свет неземной улыбки скользнул по бледному Лику Христа.

– Спас Господь! – повторил я слова владыки Иллариона, сказанные им на берегу. – Спас тогда и теперь!..


ГРАФ ОРЛОВ

О русских перед переворотом Февраля.

"В последние три -- четыре года --- констатировал весной 1901 года виленский генерал-губернатор кн. П.Д. Святополк-Мирский -- ИЗ ДОБРОДУШНОГО РУССКОГО ПАРНЯ выработался своеобразный тип полуграмотного интеллигента, почитающего своим долгом ОТРИЦАТЬ СЕМЬЮ и РЕЛИГИЮ, пренебрегать Законом, не повиноваться Власти и глумиться над ней.... Эта ничтожная горсть террористически руководит всей остальной инертной массой рабочих....

ГРАФ ОРЛОВ

Восемь дней без электричества: "Пусть все сдохнут в Дмитровском районе"

Центральные телеканалы рассказывают, что Порошенко все развалил, а про беду в Подмосковье - не интересно

В Дмитровском районе Московской области восьмой день нет электричества.

Люди реально замерзают. Истинный масштаб катастрофы отражен на общественном подмосковном сайте «Добродел». Замерзающие своими силами ведут статистику обесточенных населенных пунктов. Сегодня утром их было 146.

В течение дня чудовищная цифра обновляется.

Люди из разных деревень и СНТ иногда пишут: боже, не верится, но нам дали свет! Тогда их убирают из списка. Но очень часто они появляются снова и с унынием извещают: «Нет, свет вырубился опять, недолгое было счастье». Тогда их снова в список заносят.

«Мы сутки мучались, мерзли, ждали, что починят, — рассказала «МК» Надежда Ланцева из деревни Гульнево. — Потом поехали, купили газовый баллон и старую газовую плиту. Муж подключил, и вот этой плитой мы греемся уже неделю. Голова болит от газа. И холодно все равно. У нас дом — 120 кв. метров. Как его согреешь тремя конфорками? Спим в одежде под двумя одеялами.

Сегодня газ закончился. Муж отпросился с работы. Едем сейчас баллон заправлять. Заодно телефон заряжаем в машине».

Электричества в Дмитровском районе нет с 11 ноября. Провода порвались из-за завалов деревьев. А завалы образовались из-за ледяного дождя.

Самая пострадавшая часть района находится на возвышенности. Вероятно, там лило сильнее, чем везде. Поэтому и последствия катастрофичнее.

«Первые три дня никто не приезжал, никакие аварийные службы. Рогачевка была завалена деревьями, люди пробирались на работу — с работы окольными путями. В деревне у себя мы сами расчищали улицы — наши мужчины с пилами ходили. Потом наконец аварийная машина приехала. И тут же уехала.

Мы искали обрыв, конечно. Сразу пошли с фонариками, в темноте. Вроде нашли. Но мы не можем лезть на столб и сами чинить провода. А электрики не едут. Звоним неделю по всем телефонам. Хотя бы объяснить, где место обрыва, чтоб им не искать. Бесполезно. Или занято, или трубки не берут.

Позавчера еще и воду отключили. В водоканале сказали, это из-за света. Так что теперь и воды у нас нет. Ни помыться, ни в туалет».

Напомним: это Московская область. 40 км до МКАД. Ноябрь. Температура воздуха — стабильный минус. Порядка 150 населенных пунктов восьмой день без электричества, без тепла, а многие еще и без воды.

Кто-нибудь слышал об этом хоть что-то по телевизору?

Два дня назад мелькнул репортаж на «Подмосковье» — и все.

Центральные телеканалы рассказывают про Украину, что там скоро будет новый Майдан, потому что Порошенко все развалил. Про объекты террористов в Сирии, которые атакует российская дальняя авиация. Про пресс-секретаря американского госдепа, которого вывела из себя российская журналистка.

А про десятки тысяч сограждан, восьмой день мучающихся без электричества в полутора часах езды от Кремля, — про это они не рассказывают.

Широкой общественности о таких малозначительных происшествиях знать не нужно.

Да пусть все хоть сдохнут в этом Дмитровском районе.

Жили бы они на Украине — тогда да, тогда телевизор день и ночь бы рассказывал, как они, несчастные, замерзают, а украинские власти пальцем не шевельнут. А в Московской области — кому они интересны?

Если бы не общественный сайт «Добродел», на который стекается информация от обесточенных жителей, мы бы тоже не знали, что там такая беда. Соответственно, и вы, дорогие читатели, тоже не знали бы.

Хотя ситуация в Дмитровском районе именно такая, о которой должны знать все. Потому что подобные ситуации надо решать всем миром. Иначе они не решаются. Или решаются слишком долго.

Деревьев из-за ледяного дождя там упало так много и на таком значительном участке, что аварийные службы быстро справиться с ними не в состоянии.

Что нужно делать — понятно. Нужно двигаться вдоль линий электропередачи, убирать встреченные завалы и валить те деревья, что еще не упали, но могут упасть. Аварийные службы МОЭСК, «Мособлэнерго» и МЧС этим и занимаются безостановочно всю неделю — вполне, между прочим, героически. Но их мощностей не хватает. Слишком велика площадь стихийного бедствия. Слишком много на ней обрывов.

Если бы центральные телеканалы сразу заговорили о беде, власти вынуждены были бы обратить на нее внимание, оценить масштаб и привлечь на помощь аварийщиков из соседних регионов. Хотя бы дворников из Москвы подбросить — деревья пилить. При совке тут же привлекли бы армию. И общими усилиями сейчас бы более-менее уже все наладилось.

Но у нас же во главе угла Украина и Штаты. Собственные беды поэтому игнорируются или просто преуменьшаются.

В четверг «Москва 24» радостно сообщила, что в Дмитровском районе без света осталось всего 8 домов.

Несчастные граждане, молящие о помощи, схватились за головы. Не восемь домов в Подмосковье без электричества, а сотни!

«Позорище, — написал рано утром в пятницу в соцсетях житель одного из обесточенных поселков. — Ведут информационную войну со своими собственными терпящими бедствие гражданами».

«Еще на Америку говорим о двойных стандартах, — написал другой. — В Сирии людям помощь больше оказываем, в Украину газ дали в Геническ в помощь замерзающим людям. А на своих замерзающих людей наплевать абсолютно!!!!»

«Факт сокрытия бедствия налицо», — написал третий.

ГРАФ ОРЛОВ

ВОПРОС: КОМУ служат эти Путинские Тонтон - Макуты?

Варианты:
1) Своему народу? -- Какое там!...
2) Своему Государству? -- Глупость!
3) На Русскую Идею? -- Никак нет!
4) Диктатору Путину? Режиму? -- Отчасти, да? Но не так уж...
5) Себе любимым? - Точно! Ради карьерного роста, подачек, денежного довольствия, и будущих пенсий...
ВОТ ТАК ОНО И ТВОРИТСЯ ДЬЯВОЛЬСКОЕ ДЕЛО!

ГРАФ ОРЛОВ

ОБРАЩЕНИЕ ПРАВОСЛАВНЫХ ЕПИСКОПОВ ИЗ СОЛОВЕЦКОГО ЛАГЕРЯ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ К ПРАВИТЕЛЬСТВУ СССр

СОЛОВЕЦКОЕ ПОСЛАНИЕ 1926 г.
Несмотря на основной закон Советской власти, обезпечивающий верующим полную свободу совести, религиозных объединений и проповеди, Православная Российская Церковь до сих пор испытывает весьма существенные стеснения в Своей деятельности и религиозной жизни. Она не получает разрешения открыть правильно действующие органы Центрального и Епархиального управления; не может перевести свою деятельность в ее исторический центр - Москву; ее епископы или вовсе не допускаются в свои Епархии, или допущенные туда бывают вынуждены отказываться от исполнения самых существенных обязанностей своего служения - проповеди в Церкви, посещения общин, признающих их духовный авторитет, иногда даже посвящения. Местоблюститель Патриаршего Престола и около половины православных Епископов томятся в тюрьмах, в ссылке или на принудительных работах. Не отрицая действительности фактов, Правительственные органы объясняют их политическими причина- ми, обвиняя Православный Епископат и клир в контрреволюционной деятельности и тайных замыслах, направленных к свержению Советской власти и восстановлению старого порядка. Уже много раз Православная Церковь, сначала в лице покойного Патриарха Тихона, а потом в лице его заместителей пыталась в официальных обращениях к Правительству РАССЕЯТЬ окутывавшую Ее атмосферу НЕДОВЕРИЯ.
Их безуспешность и искреннее желание положить конец прискорбным недоразумениям между Церковью и Советской властью, тяжелым для Церкви и напрасно осложняющим для государства выполнение его задач, побуждает руководящий орган Православной Церкви еще раз с совершенной справедливостью изложить перед правительством принципы, определяющие ее отношение к государству.
Подписавшие настоящее заявление отдают себе полный отчет в том, насколько затруднительно установление взаимных благожелательных отношений между Церковью и государством в условиях текущей действительности и не считают возможным об этом умолчать. Было бы неправдой, не отвечающей достоинству Церкви и притом безцельной и ни для кого не убедительной, если бы они стали утверждать, что между Православной Церковью и государственной властью Советских республик нет никаких рас- хождений. Но это расхождение состоит не в том, в чем желает его видеть политическая подозрительность и в чем его указывает клевета врагов Церкви. Церковь не касается перераспределения богатств или их обобществления, так как всегда признавала это правом государства, за действия которого не ответственна. Церковь не касается и политической организации власти, ибо лояльна в отношении правительств всех стран, в границах которых имеет своих членов. Она уживается со всеми формами государственного устройства от восточной деспотии старой Турции до республики Северо-Американских Штатов. Это расхождение лежит в непримиримости религиозного учения Церкви с материализмом, официальной философией коммунистической партии и руководимого ею правительства Советских республик.
Церковь признает бытие духовного начала, Коммунизм его отрицает. Церковь верит в Живого Бога, Творца мира, Руководителя его жизни и судеб, коммунизм не допускает Его существования, признает самопроизвольность бытия мира и отсутствие разумных конечных причин в его истории. Церковь полагает цель человеческой жизни в небесном призваний духа и не перестает напоминать верующим об их небесном Отечестве, хотя бы жила в условиях наивысшего развития материальной культуры и всеобщего благосостояния, коммунизм не желает знать для человека никаких других целей, кроме земного благоденствия. С высот философского миросозерцания идеологическое расхождение между Церковью и государством нисходит в область непосредственного практического значения, в сферу нравственности, справедливости и права, коммунизм считает их условным результатом классовой борьбы и оценивает явления нравственного порядка исключительно с точки зрения целесообразности. Церковь проповедует любовь и милосердие, коммунизм - товарищество и беспощадность борьбы. Церковь внушает верующим возвышающее человека смирение, коммунизм унижает его гордостью. Церковь охраняет плотскую чистоту и святость плодоношения, коммунизм не видит в брачных отношениях ничего, кроме удовлетворения инстинктов. Церковь видит в религии животворящую силу, не только обеспечивающую человеку постижение его вечного предназначения, но и служащую источником всего вели- кого в человеческом творчестве, основу земного благополучия, счастья и здоровья народов. Коммунизм смотрит на религию как на опиум, опьяняющий народы и расслабляющий их энергию, как на источник их бедствий и нищеты. Церковь хочет процветания религии, коммунизм - ее уничтожения. При таком глубоком расхождении в самых основах миросозерцания между Церковью и государством не может быть никакого сближения или примирения, как невозможно примирение между положением и отрицанием, между да и нет, потому что душою Церкви, условием Ее бытия и смыслом Ее существования является то самое, что категорически отрицает Коммунизм.
Никакими компромиссами и уступками, никакими частичными изменениями в своем вероучении или перетолковываниями его в духе коммунизма Церковь не могла бы достигнуть такого сближения. (...) Православная Церковь никогда не станет на этот недостойный путь и никогда не откажется ни в целом, ни в частях от Своего, обвеянного святыней прошлых веков, вероучения в угоду одному из вечно сменяющихся общественных настроений. При таком непримиримом идеологическом расхождении между Церковью и государством, неизбежно отражающемся на жизнедеятельности этих организаций, столкновение их в работе дня может быть предотвращено только последовательно проведенным законом об отделении Церкви от государства, согласно которому ни Церковь не должна мешать гражданскому правительству в успехах материального благополучия народа, ни государство стеснять Церковь в Ее религиозно-нравственной деятельности.
Такой закон, изданный в числе первых революционным правительством, вошел в состав Конституции СССР и мог бы при изменившейся политической системе до известной степени удовлетворить обе стороны. Церковь не имеет религиозных оснований не принять его. Господь Иисус Христос заповедал предоставлять «кесарево», то есть заботу о материальном благополучии народа, «кесарю», то есть государственной власти, и не оставил нам, Своим последователям, завета влиять на изменение государственных форм или руководить их деятельностью. Согласно этому вероучению и традициям, Православная Церковь всегда сторонилась политики и оставалась послушной государству во всем, что не касалось веры. Оттого внутренне чуждая правительству в древнеримской империи или в недавней Турции, Она могла оставаться и действительно оставалась лояльной в гражданском отношении. Но и современное государство со своей стороны не может требовать от Нее ничего большего. В противоположность старым политическим теориям, считавшим необходимым для внутреннего скрепления политических объединений религиозное единодушие граждан, оно не признает последнего важным в этом отношении, решительно заявляет, что не нуждается в содействии Церкви в достижении им поставленных задач и предоставляет гражданам полную религиозную свободу.
При создавшемся положении Церковь желала бы только полно го и последовательного проведения в жизнь закона об отделении Церкви от государства. К сожалению, действительность далеко не отвечает этому желанию.
В порядке управления Правительство принимает все меры к подавлению религии - оно пользуется всеми поводами к закрытию церквей и обращению их в места публичных зрелищ и упразднению монастырей, несмотря на введение в них трудового начала, подвергает служителей Церкви всевозможным стеснениям в житейском быту, не допускает лиц верующих к преподаванию в школах, запрещает выдачу из общественных библиотек книг религиозного содержания и даже только идеалистического направления и устами самых крупных государственных деятелей неоднократно заявляло, что та ограниченная свобода, которой Церковь еще пользуется, есть временная мера и уступка вековым религиозным навыкам народа.
Из всех религий, испытывающих на себе всю тяжесть перечисленных стеснений, в наиболее стесненном положении находится Православная Церковь, к которой принадлежит огромное большинство русского населения, составляющего подавляющее большинство и в государстве. Ее положение отягчается еще тем обстоятельством, что отколовшаяся от Нее часть духовенства, образовавшая из себя обновленческую схизму, стала как бы государственной Церковью, которой Советская власть, вопреки ею же изданным законам, оказывает покровительство в ущерб Церкви Православной. В официальном акте правительство заявило, что единственно законным представителем Православной Церкви в пределах СССР оно признает Обновленческий Синод.
Свое собственное отношение к государственной власти Церковь основывает на полном и последовательном проведении в жизнь принципа раздельности Церкви и государства. Она не стремится к ниспровержению существующего порядка и не принимает участия в деяниях, направленных к этой цели, Она никогда не призывает к оружию и политической борьбе, Она повинуется всем законам и распоряжениям гражданского характера, но Она желает сохранить в полной мере Свою духовную свободу и независим- ость, предоставленные Ей Конституцией и не может стать слугой государства. Лояльности Православной Церкви Советское государство не верит. Оно обвиняет Ее в деятельности, направлен- ной к свержению нового порядка и восстановлению старого. Мы считаем необходимым заверить правительство, что эти обвинения не соответствуют действительности. В прошлом, правда, имели место политические выступления Патриарха, дававшие повод к этим обвинениям, но все изданные Патриархом акты подобного рода направлялись не против власти в собственном смысле. Они относятся к тому времени, когда Революция проявляла себя исключительно со стороны разрушительной, когда все общественные силы находились в состоянии борьбы, когда власти в смысле организованного правительства, обладающего необходимыми орудиями управления, не существовало. В то время слагающиеся органы центрального управления не могли сдерживать злоупотреблений и анархии ни в столицах, ни на местах. Всюду действовали группы подозрительных лиц, выдававших себя за агентов Правительства, а в действительности оказавшихся самозванцами с преступным прошлым и еще более преступным настоящим. Они избивали епископов и священнослужителей, ни в чем не повинных, врывались в дома и больницы, убивали там людей, расхищали там имущество, ограбляли храмы и затем бесследно рассеивались. Было бы странным, если бы при таком напряжении политических и своекорыстных страстей, при таком озлоблении одних против других, среди этой всеобщей борьбы одна Церковь оставалась равнодушной зрительницей происходящих нестроений.
Проникнутая Своими государственными и национальными традициями, унаследованными Ею от Своего векового прошлого, Церковь в эту критическую минуту народной жизни выступила на защиту порядка, полагая в этом Свой долг перед народом. И в этом случае Она не разошлась со Своим вероучением, требу- ющим от Нее послушания гражданской власти, ибо Евангелие обязывает христианина повиноваться власти, употребляющей свой меч во благо народа, а не анархии, являющейся общественным бедствием. Но с течением времени, когда сложилась определенная форма гражданской власти, Патриарх Тихон заявил в своем "Воззвании" к пастве о лояльности в отношении к Советскому правительству, решительно отказался от всякого влияния на политическую жизнь страны. До конца своей жизни Патриарх оставался верен этому Акту. Не нарушили его и Православные Епископы. Со времени издания его нельзя указать ни одного судебного процесса, на котором было бы доказано участие православного клира в деяниях, имевших своею целью ниспровержение Советской власти...
Епископы и священнослужители, в таком большом количестве страждущие в ссылке, тюрьмах или на принудительных работах, подверглись этим репрессиям не по судебным приговорам, а в административном порядке, без точно сформулированного обвинения, без правильно расследованного дела, без гласного судебного процесса, без предоставления им возможности защиты, часто даже без объяснения причин, что является безспорным доказательством отсутствия серьезного обвинительного материала против них. Православную иерархию обвиняют в сношении с эмигрантами в отношении их политической деятельности, направленной против Советской власти. Это второе обвинение так же далеко от истины, как и первое. ПАТРИАРХ ТИХОН ОСУДИЛ политические выступления Зарубежных Епископов, сделанные ими от лица Церкви. Кафедры ушедших с эмигрантами епископов были замещены им другими лицами. Когда созванный с его разрешения Карловацкий Собор превысил свои Церковные полномочия, вынес постановление политического характера, Патриарх осудил его деятельность и распустил Синод, допустивший уклонение Собора от его программы. Хотя канонически Православные Епархии, возникшие за границей, подчинены Российскому Патриарху, однако в действительности управление ими из Москвы и в церковном отношении невозможно по отсутствию легальных форм сношений с ними, что снимает с Патриарха и его заместителей ответственность за происходящее в них. Можем заверить правительство, что мы не принимаем участия в их политической деятельности и не состоим с ними ни в открытых, ни в тайных сношениях по делам политическим. Отсутствие фактов, уличающих православную иерархию в преступных сношениях с эмигрантами, заставляет врагов Церкви, для которых выгодно возбуждать против Нее недоверие правительства, при- бегать к гнусным подлогам...
(печат. в сокр.)
Май 1926 года
"Вестник Русского Студенческого Христианского движения". Париж. 1927. Июль.



Трудно себе и представить более позорное в духовном смысле Послание, в попытке договориться с преступной Большевицкой властью "коллективного антихриста". Можно вспомнить, как вел Себя, с каким достоинством Господь Иисус Христос на суде Первосвященников.... "Исповедники - Архиереи же пытались столковаться с мучителями их братьев, в надежде придти к общему знаменателю с Сатаной... Они даже не решились обличить преступных интернационалистиов в их ПРЕСТУПЛЕНИЯХ за 10 лет кровавого Террора населения, обходясь расплывчатыми формулировками вроде:
"прискорбные недоразумения между Церковью и властью", "Церковь испытывает стеснения", "действительность не отвечает нашему желанию", "епископы вынуждены отказываться"...Зато упор дается на "Мы пытались рассеять атмосферу недоверия", даже упразднили врагов Совецкой власти Зарубежников....
ГРАФ ОРЛОВ

Среди "убитых горем" дончан Моторолу оплакивала "актриса"-аферистка Ципко.

На похоронах Арсена Павлова скорбит "миссис Фейк" Российских СМИ.
Очередной фейк российского телевидения заметил основатель организации "Вернись живым" Виталий Дейнега, передает Цензор.НЕТ. Он написал на своей странице в Фейсбук о том, что в одном из сюжетов о похоронах боевика Моторолы снова появилась актриса Мария Ципко.

"Пацаны. Я пацталом. Смотрю значит новость о "прощании "моторолой" и тут такое знакомое лицо... - пишет Дейнега, - Помните эту тетеньку еще с 14-го? Мария Ципко - вечный член секты свидетелей распятого мальчика. Исполнительница разных ролей для рашаСМИ. А так же воровка московской гуманитарки и аферистка. Криворожанка. Находится в розыске".

Изображая убитую горем дончанку "актриса" говорит:

"Он для нас был родным. мы его очень все любим. Всем городом, всем сердцем", - со слезами на глазах говорит она.

Источник: http://censor.net.ua/v411274



О времена, о нравы. Сегодня информация это продукт, который покупается, творится, продается...

Одна в пяти лицах...