graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

МЕЖДУ ДВУМЯ ДИКТАТУРАМИ (1975г) НИКОЛАЙ РУТЫЧ, Живёт в Париже.

Миллионы пленных красноармейцев, потянувшихся в первые месяцы войны безконечной чередой на Запад, стали печальным свидетельством сокрушительной Катастрофы сталинской Военной Машины, удушающей атмосферы всего образа сталинской жизни. Начавший войну офицером Красной Армии, Николай Николаевич Рутыч знает о трагедии лета-осени 1941 года, как говорится, не понаслышке. Его глубокое убеждение, что «главной причиной этой небывалой в истории катастрофы было то, что Народ и Армия в своей массе ждали Освобождения и не верили ещё, что Гитлер несёт лишь порабощение и уничтожение…  Даже на верхах армии росло недоверие к высшему Партийному руководству. «Это нетрудно заметить, — пишет он, — читая и теперь мемуары маршалов Баграмяна и Бирюзова, генералов Федюнинского, Горбатова и многих других». Естественно возникает вопрос, а не было уже тогда попыток создания независимой силы с целью освобождения России от Антинародного Режима? Сегодня можно однозначно ответить — такие попытки предпринимались, и не раз. Только мало мы о них знали до последнего времени. Сегодня об одной из таких попыток рассказывает эмигрант «второй волны» Николай Рутыч.
+  +  +  +
 Мне довелось узнать об этой истории во всех подробностях от генерал-майора пограничных войск НКВД Ивана Георгиевича Бессонова, с которым судьба свела меня в закрытой тюрьме, в Особом внутреннем лагере Концлагеря Заксенхаузен, куда я попал летом 44-го после того, как был вторично захвачен немцами и просидел 6 месяцев в одиночке гестаповской тюрьмы  на  Альбрехтштрассе в Берлине.
 Генерал Бессонов, как и все другие находившиеся в этом особом отделении Заксенхаузена, описаны подробно в книге британского капитана Питера М. Черчилля («Spirit in the Cage» — «Дух в клетке»), попавшего туда  же  после того, как он безстрашно, почти в течение трёх лет, руководил Движением Сопротивления в одном из районов на юге Франции.
 Как отмечает Черчилль, ему и всем другим, разделявшим с ним заключение, грозил расстрел, в чём мы убедились, когда нас перевели во внутреннюю тюрьму Концлагеря Заксенхаузен, и поэтому каждый говорил о себе совершенно свободно. Тем более что при попытке побега выяснилось, что стукачей среди нас не было.
 В этих условиях я был почти единственным собеседником генерала Бессонова, и он много рассказывал мне о своей бурной и страшной карьере. Ещё служа в Средней Азии, он непосредственно участвовал в вероломном захвате Кульджи, в результате чего был установлен Советский контроль над Синьцзяном, продолжавшийся свыше 10 лет. Он охранял Жданова на трибуне на Дворцовой площади в Ленинграде, располагая подразделения и пулемётные расчёты 3-го полка НКВД, которым он командовал, на чердаках Зимнего дворца во время Парадов и Демонстраций трудящихся.
 На волне большого Террора 1937-1938 годов Бессонов достиг высоких должностей и был даже одно время заместителем Фриновского, когда тот стал помощником Ежова. То командуя Забайкальским пограничным округом, то будучи заместителем заменившего  расстрелянного Фриновского генерала Масленникова, Бессонов великолепно знал весь аппарат НКВД, и в частности ГУЛАГ.
 Во время финских неудач он впал в немилость у Берии. Но ему повезло. Его перевели в армию, и в начале войны Бессонов, будучи командиром 102-й стрелковой Дивизии, попал в плен к немцам под Гомелем.
 Вначале он предпочёл скрыть своё прошлое, но вскоре на допросе у заинтересовавшегося им немецкого офицера Военно-Воздушных Сил показал, что он много знает, гораздо больше, чем обыкновенный командир дивизии, и предложил немецкому командованию план, на котором я и хотел бы остановиться подробнее.
 Отлично зная расположение сталинских Концлагерей и систему их охраны, Бессонов предложил высадить воздушный Десант на Воркуте в районе Усть-Печорских лагерей. К этому времени финская армия уже заняла Петрозаводск, вокруг которого было достаточное количество аэродромов, могущих послужить отправной базой для этой операции.
 Бессонову удалось убедить Командование немецких Воздушных Сил — во всяком случае, начать подготовку для выполнения его плана. В засекреченных лагерях в районе Бреславля было начато формирование Бригады из трёх усиленных батальонов. Добровольцев из военнопленных набирал частично сам Бессонов; ему помогали офицеры разгромленного в Прибалтике 3-го танкового Корпуса.
 Как рассказывал сидевший вместе с нами в Особом лагере начальник штаба Бессонова, бывший начальник штаба 18-й Стрелковой Дивизии полковник Виктор Викторович Бродников (а в его искренности трудно было усомниться, ибо он был весь пропитан традициями старой Русской Армии), ему вместе с заместителем Бессонова, погибшим к тому времени в Заксенхаузене полковником N., было поручено подготовить воззвания к заключённым на Воркуте.
Ставка Бессонова на заключённых в условиях войны не была фантастической, да и он сам при всем его честолюбии был далеко не фантазёр.
 Находившийся в годы войны заключённым в Ветлаге Д.М. Панин в своих «Записках Сологдина» пишет: «Много российских людей ЖИЛИ МЕЧТОЙ О ВОЙНЕ, которая даст толчок к Освобождению… Первое время заключённые Лагерей жили той же мечтой: вступить в ещё не родившуюся тогда Российскую Освободительную Армию и вместе с другими Русскими людьми вести борьбу за спасение остальной страны».
 В Лагерях были не только миллионы таких мужественных людей, как Панин, — готовых взяться за оружие, но и хорошо подготовленные командиры, как, например, один из его друзей по лагерю бывший офицер Николаевский.
 «Если бы при иной, новой тактике войны, — пишет Д.М. Панин далее в своей книге, — за несколько суток в Лагерные центры были бы сброшены десанты, Николаевский оказался бы сразу одним из неповторимых полководцев, за ним пошли бы когорты заключённых, и он был бы на своём месте».
 Как свидетельствует не только один Д.М. Панин, в начале 1942 года в одном из лагпунктов на Печоре, куда хотел высадиться со своим десантом Бессонов, заключённым удалось разоружить охрану и поднять восстание, докатившееся до Усть-Усы и подавленное только в силу недостатка боеприпасов...
 Все эти свидетельства показывают, что в условиях первого года войны Освободительное Движение могло быть успешно начато при координации небольших сил вторжения с многомиллионной массой заключённых.
 Нет нужды говорить, что в конечном итоге, когда Бригада Бессонова была более или менее сформирована, Высшее Гитлеровское руководство, узнав об этом плане, перепугалось, ибо Гитлер БОЛЬШЕ ВСЕГО боялся иметь дело с Независимой Русской Силой, да ещё где-то под Уралом, то есть вне какого-либо контроля. В части Бессонова были засланы агенты Гестапо, и, хотя они были обнаружены, он был вскоре обвинён в «заговоре», антинемецких высказываниях, арестован и вместе со своим Штабом посажен в Концлагерь, где мы в встретились в 1944 году.
А Бригада, предназначенная для высадки в Лагеря, была передана из Военно-ВоздушныхСсил руководству СС, расформирована и побатальонно использована в борьбе с партизанами.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments