graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

МИФ О НИКОЛАЕ ВТОРОМ (1951-52г.г.г) И. Л. СОЛОНЕВИЧ

МИФ О НИКОЛАЕ ВТОРОМ (1951-52г.г.г)
И. Л. СОЛОНЕВИЧ
В свое время я изрёк некую истину: "гений в политике – это хуже чумы". В те времена эта истина была сообщена почти без доказательств. Несколько позже по поводу нее меня свирепо допрашивали в Гестапо: кого это я, собственно, имел в виду? Я отвечал невинно: конечно, Сталина. Еще позже я пытался обосновать эту истину так: гений это человек, выдумывающий нечто принципиально новое. Нечто принципиально новое, естественно, входит в конфликт со всем, что называется "старым". Но так как жизнь человеческого общества базируется на целой сумме старых навыков, верований, традиций и чего хотите еще, то гению остается одно: попробовать сломать "косность среды" методами вооруженных доказательств. Из этого никогда ничего путного не выходило...
Гений в политике – как и в других областях человеческой жизни – кроме – науки – поставляет ничем незаменимый материал для экранных и литературных Холливудов всех эпох. О докторе Дженкинсе, который нам с вами дал оспенную прививку, вы, я полагаю, не знаете или почти ничего или вовсе ничего. Вероятно, не знают о нём и сестры милосердия... Но о Екатерине Великой исписаны целые библиотеки романов и накручены миллионы верст фильмов. Я не занимаюсь никаким утопизмом и никаким прожектерством и не собираюсь предлагать Холливуду фильм из жизни Дженкинса или Менделеева. Но нынешнему русскому читателю стоит предложить некоторые – в общем довольно простые соображения. Вот из числа тех, которые нам в голову не приходили – пока голова была в безопасности.
Итак: Ганнибал был, вероятно, величайшим полководцем исто- рии: его "Канны" с тех пор пытались "догнать и перегнать" все полководцы мира и никому это не удалось. Ганнибал действительно "чуть-чуть" не захватил Рима. Но Карфаген он погубил окончательно. И, в изгнании, покончил жизнь самоубийством...
Цезарь был тоже гением. Римскую демократию он заменил первым в европейской истории тоталитарным режимом, Рима не спас и был зарезан своим лучшим другом – почти как Троцкий.
Карл Великий резал публику налево и направо, никакой Импе- рии не создал и вообще у него ни из чего ничего не вышло.
В гении попал и наш Петр Первый. Его карьера кончилась более мирно: капитуляция всей армии на Пруте, опустевший престол, почти сто лет порнократии и крепостное право...
Был гением и Наполеон: Ваграм и Аустерлиц, свод законов и стихи Гейне о двух гренадерах – коронный номер Шаляпина. Даже и Лермонтов соблазнился:

"Хвала, он русскому народу
Великий жребий указал
И миру вечную свободу
Из мрака ссылки завещал".

Какую это свободу каким это народам мог завещать наследник Цезаря и предшественник Сталина – остаётся мало понятным. Но в общем всё это кончилось так: Франция обезкровлена вконец, Европа разорена, тираны и казаки в Париже, а гений на острове Святой Елены. Потом был "гений Гитлера". Теперь живет ещё гений ... Сталина. Подождем. Гениев по осени считают.
В числе тех "еретических" мыслей, которые в свое время были высказаны в моей газете, была и такая: Николай Второй был самым умным человеком России. Сейчас, восемь лет спустя, в мою фразу о Николае Втором я внёс бы некоторое "уточнение": с момента Его Отречения от Престола в мировой политике, – во ВСЕЙ Мировой политике, более умного человека не было. Или, ещё точнее – или осторожнее – никто ничего с тех пор более... умного не сделал.
Напоминаю исторический и общественный ход событий. У нас после гибели Николая Второго погибли: Милюков, Керенский, Троцкий, Бухарин и ещё несколько сотен столь же Талантливых людей. И мы вместе с Милюковым, Керенским, Львом Троцким, Бухариным и ещё несколькими сотнями столь же умных людей тоже катимся со ступеньки на ступеньку...
В Германии с тех пор выведены в исторический и прочий расход Вильгельм Второй, Веймарская Конституция и гитлеровский Третий Райх. Немцы за это время проделали тот же процесс, что и мы. Или почти ... такой же, но меньшей кровью.
После устранения двух реакционных монархов – в притоне Лиги Наций собрался "цвет человечества". Цвет человечества лил потоки красноречия и водопады шампанского. Клемансо – "отца победы" – вышибли вон. Вильсона, отца "четырнадцати пунктов" – вышибли вон. Ллойд Джорджа, отца "торговли с людоедами" – тоже вышибли вон. Ни из чего ничего не вышло: ни из примирения с Германией, ни из разоружения Германии. Ни из помощи Белой Армии, ни из признания большевиков. Ни из посредничества между Японией и Китаем, ни из попыток посредничества в греко-турецкой войне. Я в своё время писал, что удостоверения Лиги наций следовало бы печатать на бланках желтых билетов. У М. Алданова есть очерки заседаний Лиги Наций, которые, вероятно, являются мировым рекордом в области политического репортажа. Прочтите их – и не пеняйте на желтый билет.
Итак вот: был ЦВЕТ человечества. Самые избранные из самых избранных. Они произносили по сто красивых слов в минуту. Кое-кто и по триста. За это время шла война в России, шла война на Дальнем Востоке, шла война в Турции, шла война в Испании. Были и "инциденты": польский генерал захватил литовскую Виль ну. Муссолини захватил Абиссинию. Лига Наций говорила: ах, как нехорошо! Потом Гитлер захватил Рейнскую область. Потом Австрию. Потом Чехию. К моменту абиссинской войны "Англичанин Мудрец" оказался без снарядов: флот снарядов не имел. К моменту гитлеровских неприятностей тот же Англ. Мудрец страшно боялся... французского подводного флота. Словом – под прикрытием ЦВЕТА человечества мирно зрел плод Второй Мировой войны. Потом было 110 союзных дивизий против пяти немецких – и, под прикрытием этого блефа, Гитлер съел Польшу. Сталин помогал, французы безмолвствовали. Потом Гитлер съел Францию – и Сталин был очень доволен... Потом у Гитлера оказались развязанные руки и Сталин оказался лицом к лицу со своим вчерашним другом, союзником и почти благодетелем: на советском фронте германские самолеты питались сталинскими же смазочными маслами. Потом товарищ Сталин был лучшим другом Черчилля. Потом все это в р е м е н н о задержалось на линии Штеттин – Триест. А – что будет еще потом? Нет, я не считаю Николая Второго "гением"... да, конечно...
Очень трудно было бы считать "гением" и Александра Первого. В 1814 году "Лигой Наций" был он. Собственно в ЕДИНСТВЕННОМ числе. Никто ПОВЕШЕН НЕ БЫЛ. Ни ОДНОГО КЛОЧКА земли у Франции отнято не было. Даже и от миллиардной контрибуции "всеевропейский Жандарм" отказался. Не было: НИ репараций, НИ репатриаций. НИ революций, НИ войн. НЕ БЫЛО концентрационных лагерей, ни насилий, ни расстрелов, хотя нечто вроде колхозов у нас уже было: Военные Поселения. Военные Поселения нам "втемяшили в голову". А знаете ли вы, что Военные Поселения были введены – как и колхозы – на самом строгом основании самой современной науки? И проект выработал наш УЧЕНЫЙ историк (масон)профессор кн. Щербатов. К сожалению, Александр Первый некоторое философское образование все-таки имел. Так что колхозы академика Щербатова были про- ведены в жизнь. Потом всю вину за них свалили на Аракчеева. О том – чего говорить не надо – наука умеет не говорить... Словом – в 1814 году была "Кровавая Реакция". В 1918 был безкровный Прогресс.
Основное преимущество Монархии (повторяю еще раз: я говорю только о русской Монархии) заключается в том, что власть получает человек из правящей Династиии, получает ее по праву первородного рождения, по старшинству рода, (По замыслу и Промыслу Божию - прим.). Он, как козырный туз в игре, правила которой вы все признаете. В такой игре такого туза и Аллах не бьет. Этот пусть, признаем, средний человек, лишенный каких бы то ни было соблазнов богатства, власти, орденов и прочего – имеет наибольшую в мире свободу суждения. Американский писатель м-р Вудсворт – бывший коммунист и потом бывший банкир мечтал о том, как было бы хорошо, если бы на мирных и мировых конференциях заседали просто булочники, сапожники, портные и прочие – хуже Лиги Наций всё-таки не было бы. Говоря очень грубо – русская Монархия реализовала вудсвортовскую мечту: средний человек, по своему социальному положению лишенный необходимости "борьбы за власть" и п о э т о м у лишенный по крайней мере необходимости делать и гнусности. Ошибки будет, конечно, делать и он. Но меньше, чем кто бы то ни было другой.
...Мы живём в мире втемяшенных представлений. Мы называем: Петра Первого – Великим, Александра Первого – Благословенным и Сталина – гением. Поставим вопрос по-иному.
При Петре Первом – Швеция Карла XII, которая по мощи Германией Вильгельма Второго, конечно, никак не была, – дошла до Полтавы. Александр Первый, которого история называет Благословенным, – пустил французов в Москву – правда, Наполеон был не чета Карлу. При Сталине, "Гениальнейшем из всех Полководцев Мира", – немцы опустошили страну до Волги. При Николае Втором, который не был ни Великим, ни Благословенным, ни тем более Гениальнейшим, – немцев дальше Царства Польского Н Е П У С Т И Л И : а Вильгельм Второй намного почище Гитлера.

* * *
При негениальном Николае Втором Россия к войне готова не была. При гениальном Сталине она готовилась к войне по меньшей мере двадцать лет. О шведской войне Ключевский пишет: "ни одна война не была так плохо подготовлена". Я утверждаю: никогда ни к одной войне Россия готова не была и никогда готова не будет. Мы этого не можем. Я не могу годами собирать крышки от тюбиков, и вы тоже не можете. Я не хочу маршировать всю жизнь, и вы тоже не хотите. А немец – он может... В 1914 году Германия была, так сказать, абсолютно готова к войне. Это был ПРЕДЕЛ почти полувековой концентрации всех сил страны. Это было как в спортивном тренинге: вы подымаете ваши силы до предела вашей физиологической возможности. Больше – поднять нельзя и нельзя держаться на этом уровне. Нужно: или выступить, или отказаться от выступления. Так было и с Германией Вильгельма. С Германией Гитлера был почти сплошной блеф...
Поэтому война с Германией была неизбежна. Это знал Николай Второй, и это знали все разумные и информированные люди страны – их было немного. И их немилосердно и тотально травила интеллигенция. Один из самых реакционных публицистов этой эпохи, сотрудник "Нового Времени" – М. О. Меньшиков повторил литературный фокус Катона Римского. Катон каждую свою речь кончал так: "прежде всего нужно разрушить Карфаген". М. О. Меньшиков каждую статью кончал так: "А есть ли у нас достаточно пулемётов?".
Пулемётов у нас было недостаточно. Не хватило, впрочем, их и у Вильгельма: к зиме 1914-1915 года ни у кого ничего не хватило. Но нам от этого пришлось тяжелее всего: фронт был слишком широк. Нам противостояло три Империи...
До Русско-Германской войны была ещё и русско-японская неудача. Война с Японией была так же неизбежна, как война с Германией – хотя и по другим причинам. Нам был нужен выход из всей Сибири, японцам никак не было нужно, чтобы мы этот выход имели бы под самым их носом.
Войну с Японией мы прозевали и потом проиграли. В общем она была повторением Крымской войны: чудовищные расстояния между страной и фронтом, морские коммуникации противника – и – о чём историки говорят глухо или не говорят вовсе – фантастический интендантский грабёж. В Крымскую войну пропивалась даже "солома для лазаретов", а в Японскую целые дивизии сражались с картонными подметками к валенкам. В Крымскую войну этим промышляли "сыновья" декабристов, в Японскую – их "правнуки". В Мировую Великий Князь Николай Николаевич вешал интендантов пачками: воровства не было.
Итак – неизбежная, но прозёванная война, недооценка противника, 8 тысяч вёрст по единственной и ещё недостроенной желе- зной дороге – японцы так и начали войну – пока дорога ещё не достроена – никаких особых неудач, середняцкое командование – героическая армия – и, как в 1917 году – "кинжал в спину победы" – тыловые части российского интендантства. Русская революционная интеллигенция исподтишка идёт на штурм. Революция 1905 года. В революции 1917 года немецкие деньги ясны. О японских деньгах в Революции 1905 года наши историки говорят так же глухо, как и о задушевных планах декабристов. Или – о письме Бакунина Царю.
Словом: соединёнными усилиями японцев, американских банки- ров, интендантства и интеллигенции война проиграна. Наступает "Дума народного гнева". Дума народного гнева, и также и её последующее перевоплощение, отклоняет военные кредиты: мы – демократы, и мы военщины не хотим. Николай Второй вооружает русскую Армию путём нарушения духа Основных Законов: в порядке 86-й статьи. Эта статья предусматривает право правительства в исключительных случаях и во время парламентских каникул проводить временные законы и без парламента – с тем чтобы они задним числом вносились бы на первую же парламентскую сессию. Дума распускалась ("каникулы"), и кредиты на пулемёты проходили и без Думы. А когда сессия начиналась – то сделать уже ничего было нельзя... Все блокировалось.
Так вот: одним из самых основных воителей против вооружения русского солдата был проф. П. Н. Милюков. И когда выяснилась НЕДОСТАТОЧНОСТЬ этих пулемётов – то именно профессор П. Н. Милюков и обвинил Николая Второго в "глупости или измене?".
М. О. Меньшиков был прав: с 1906 до 1914 года "пулемёты" были самой важной проблемой государственного существования России. По плану Николая II перевооружение Русской Армии и пополнение её опустевших арсеналов должно было завершиться в 1918 году.
Русско-Германская война началась в 1914 году по той же причине, как Русско-Японская в 1905: пока не был закончен великий сибирский путь и пока не было кончено перевооружение русской Армии. Только и всего. Япония не могла ждать, как не могла ждать и Германия. Как в 1941 году не мог больше ждать Гитлер.
Итак: началась война. Правительство Николая Второго наделало много ошибок. Сейчас, тридцать лет спустя, это особенно видно. Тогда, в 1914, это, может быть, так ясно этого не было. Основных ошибок было две: то, что ПРИЗВАЛИ в Армию металлистов, и то, что НЕ ПОВЕСИЛИ П. Н. Милюкова. Заводы лишились квалифицированных кадров, а в стране остался её основной прохвост. В день объявления войны П. Н. Милюков написал в "Речи" пораженческую статью, "Речь" все-таки закрыли; потом Милюков ездил извиняться и объясняться к Вел. Кн. Николаю Николаевичу, и тот сделал ошибку: "Речь" снова вышла в свет, а Милюков снова стал ждать "своего Тулона". Тулон пришел в феврале 1917 года.
Это были две ОСНОВНЫЕ ошибки. Правда, в те времена до "мобилизации промышленности" люди еще не додумались, а политических противников вешать принято не было: реакция. Впрочем, своего сэра Кэзмента англичане все-таки повесили. Поплакали, но ... повесили.
В 1939 году Сталин с аппетитом смотрел, как немцы съели поодиночке: Польшу, Голландию, Бельгию и, главное, – Францию. И – остался со своим другом, с глазу на глаз. В 1 9 1 4 году положение на французском фронте было, собственно, таким же, как и в 1940: Жоффр расстреливал целые дивизии, чтобы удержать их на фронте. Германская армия двигалась с изумительно той же скоростью, как и в 1871, и в 1940. Русские реакционные железные дороги справились с мобилизацией Армии на две недели раньше самого оптимистического расчета русского генерального штаба. И самого пессимистического расчета германского генерального штаба. Но наша мобилизация закончена все-таки не была: РАССТОЯНИЯ. Николай II – по своей Высочайшей инициативе – лично по своей – бросил самсоновскую армию на верную гибель. Армия Самсонова ПОГИБЛА. Но Париж был СПАСЕН Была спасена, следовательно, и Россия – от всего того, что с ней в 1941-1945 гг. проделали совокупно Сталин и Гитлер. Ибо если бы Париж был взят, то Франция была бы кончена. И тогда против России были бы: вся Германия, вся Австрия и вся Турция. Тогда дело, может быть, не кончилось бы и на Волге... как это произошло с гением Сталина.
Я ещё помню атмосферу этих дней. Паника. Слухи. Измена. Глупость. Мясоедов, Сухомлинов, Распутин. Потом – после войны – Фош и Черчилль с благодарностью вспоминали "глупость или измену", которая спасла Париж, спасла союзников – и чуть-чуть было не спасла саму Россию.
Потом – война зарылась в ... землю. Русские, немецкие, французские, английские и прочие военные полуспецы, пишущие воен- ные истории, разбирают военные ошибки: Жоффра и Фоша, Николая Николаевича и ген. Алексеева, Николая Второго и Черчилля, Гинденбурга и Людендорфа. Я стою на той точке зрения, что все это не имеет в о в с е никакого значения. И по той совершенно простой причине, что на всех фронтах были одинаковые генералы, делавшие одинаковые ошибки, и что в конечном счёте эти генералы и эти ошибки выравнивались автоматически. Сегодня – запоздал Ренненкампф, завтра – запоздает Макензен. Не судят, конечно, только победителей. Нужно же иметь символ ПОБЕДЫ. Или, в противном случае, – нужно же иметь "козла отпущения". Иногда, впрочем, роли несколько перемешиваются: жертва поражения становится символом грядущей победы: так случилось с нашими декабристами.
1916 год был последним годом интеллигентских надежд... Все, конечно, знали это – и союзники, и немцы, знал это, конечно, и Милюков, что Армия наконец вооружена. Голод преодолен. Что снаряды уже в избытке, и что 1917 год будет годом победы: над немцами и над Революцией. Но тогда – конец. Не только для Милюкова, но и для всей интеллигентской западнической традиции. Ибо она, эта традиция, будет разгромлена не только фактически – победой, одержанной без неё, – но и принципиально: будет доказано, что процветание, мир и мощь России достигнуты как раз теми антинаучными методами, против которых она информационно и идеологически боролась лет двести подряд, и что её методы – научные и философские, не годятся НИКУДА и что следовательно – она и сама НИКУДА не годится.
Кто начал Революцию? Думаю, что принципиально её начал патриарх Никон: первой инъекцией иностранной схоластики в русскую жизнь. Его поддержал правящий слой, жаждавший привилегий по шляхетскому образцу. В 1914-1917 году самое страшное изобретение революции было сделано петербургской аристократией. Это – распутинская Легенда. Напомню: он был единственным, кто поддерживал жизнь Наследника престола, который был болен гемофилией. Против гемофилии медицина безсильна. Распутин лечил молитвой. Это была его единственная функция – никакой политической роли он не играл. При рождении – и при почти конце этой легенды я присутствовал сам. Родилась она в аристократических салонах – русская Аристократия (разложенная масонскими идеями) русской православной Монархии не любила о ч е н ь – и наоборот. В эмигрантской литературе были и подтверждения этого расхождения. Эмигрантский военный историк Керсновский, идеолог офицерства – или ещё точнее –офицерской касты – писал: "сплетня о царице – любовнице Распутина родилась в "великосветских салонах". За эту сплетню милюковцы ухватились руками и зуба- ми: это было именно то, чего не хватало. "Проклятое Самодержавие" на массы не действовало никак. Но Царица – изменница и шпионка и любовница пьяного мужика. И Царь, который все это видит и терпит. И Армия, которая за все это платит кровью?"...
Санкт-Петербург как истерическая баба сплетница. Трибуна Государственной Думы стала тем же, чем сейчас для товарища Молотова служит трибуна всех конференций: не для организации мира, а для разжигания революции. Милюков гремел: "Что это – глупость или измена?". Военная цензура запрещала публикацию его речей – они ... в миллионах оттисков расходились по всей стране. Я никак не думаю, чтобы они действовали на всю страну. Но на столицу, на Петербург они действовали. Возьмите в руки Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона – т. 65, стр. 270. Там сказано:
"Инородческое население живет около столицы, окружая ее плотным кольцом и достигая 90% общего числа населения. По переписи 1891 года – 85% (восемьдесят пять процентов) указали русский язык в качестве НЕ РОДНОГО ЯЗЫКА".
Но даже и Санкт-Петербург – город с тремя именами, чужой город на чужом болоте был только одним из симптомов. Уже в Смутное время семибоярщина советовала полякам вырвать царский престол из Москвы и унести его куда-нибудь подальше. Этот проект и был реализован при Петре, – один из вариантов европейского РАЗГРОМА русской государственной ТРАДИЦИИ. Страна в истерике не билась. Но в Петербурге, куда всякие милюковцы собрались "на ловлю счастья и чинов", денег и власти – всё равно каких денег и какой власти – в Петербурге была истерика. В марте 1917 года толпы шатались по городу ("с Красным знаменем вперед – обалделый прет народ") и орали ура – своим собственным Виселицам, Голоду, Подвалам и Чрезвычайкам.
Итак: лозунг был найден. Патриотический и даже антимонархический – что и было нужно. Царь – Дурак, Пьяница и Тряпка. У него под носом его жена изменяет с изменником Распутиным, он ничего не видит – Царя нужно менять...
Проблема русской Монархии и Николая Второго в частности, это вовсе не проблема "реформы правления". Для России это есть вопрос о "быть или не быть". Ибо это есть вопрос морального порядка, а всё то своё, что Россия давала или пыталась дать миру и самой себе – все то, на чем реально строилась наша история и наша национальная личность – было основано не на принципе насилия и не на принципе выгоды – а на чисто моральных, христианских исходных точках. Отказ от них – этот отказ от самого себя. Отказ от Монархии – есть отказ от тысячи лет нашей истории... (Это разрыв Завета с Богом и отпадение от своего корня, отцов основателей Святой Руси -прим. Ред.).
Если рассматривать вещи с точки зрения, допустим, А. Ф. Керенс кого, то эти тысяча лет были сплошной ошибкой. Сплошным насилием над "волей народа русского", выраженной в философии Лейбница, Руссо, Сен-Симона, Фурье, Гегеля, Канта, Шеллинга, Ницше, Карла Маркса, и Бог знает кого еще. Разумеется, всякий заграничный Лейбниц понимал "волю русского народа" лучше, чем понимал это сам Русский Народ. Если мы станем на такую точку зрения, то тогда нужно поставить крест не только надо всем прошлым, но также и надо всем будущим России: ибо если одиннадцать веков были сплошной ошибкой и сплошным насилием, то какой Лейбниц сможет ГАРАНТИРОВАТЬ нам всем, родства не помнящим, что в двенадцатом веке будет мало-мальски лучше... ...Если за одиннадцать веков своего существования нация не смогла придумать ничего путного, то какое основание предполагать, что в двенадцатом или пятнадцатом она найдет что-то путное в картотеке очередного аспиранта на кафедру философской пропедевтики?
Русская история, при всей её огромности, в сущности, очень про- ста. И если мы будем рассматривать ее не с философской, а с научной точки зрения – даже и отбрасывая в сторону какие бы то ни было "эмоции", то на протяжении одиннадцати веков мы можем установить такую глубинную связь явлений:
Чем было больше "Самодержавия", тем больше росла и крепла страна.
Чем меньше было "Самодержавия", тем стране было хуже.
Ликвидация Самодержавия всегда влекла за собою катастрофу. Вспомним самые элементарные вещи.

-- Расцвет Киевский Руси закончился её почти феодальным "удельным" разделом, то есть ликвидацией Самодержавной власти киевских князей – Киевскую Русь кочевники смели с лица земли.

-- После смерти Всеволода Большое Гнездо Самодержавие ник- нет опять и Россия попадает под татарский разгром.

-- Насильственное прекращение династии Грозного вызывает Смутное время.

-- Подконтрольный период безвластных "императриц организует дворянское крепостное право.

-- Свержение Николая Второго вызывает рождение колхозного крепостного права и массовый Террор.

Итак: в течение одиннадцати веков лозунг "долой Самодержавие" был реализован пять раз. И ни одного разу дело не обошлось без кровавой катастрофы.
Это, может быть, и не совсем "наука". Но есть все-таки ФАКТ. Целая цепь фактов, из которых при некотором напряжении нормальных умственных способностей можно было бы извлечь и некоторые политические уроки. Я очень боюсь, что русская самонадеянная интеллигенция этих уроков не извлекла... Между ней и действительностью висит этакий бумажный занавес, раз- рисованный всякими идейными небылицами. И всякая небылица кажется ей реальностью. И всякая мода – законом природы.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments