graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

БЫЛЬ И ПРОЗАПАДНО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ самоубийственная мифология

СТАТЬЯ ИЗ ЖУРНАЛА РУСИН
Международный исторический журнал «Русин» основан в 2005 г. Общественной ассоциацией «Русь» (Кишинев).
«Русин» индексируется в БД Scopus и по рейтингу 2015 г. входит в первый квартиль (Q1) исторических журналов
.




БЫЛЬ И ПРОЗАПАДНО-НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ самоубийственная мифология

Многие исторические публикации, написанные с "проукраинско-сепаратистских" позиций, описывают взятие Киева войсками вел. кн. Андрея Боголюбского в XII веке (1169 г.). При этом читателю внушается мысль, что Киев в то время был населен «украинцами», а князь Андрей был «великороссом», что и объясняет якобы особые, невиданные зверства его дружины в Киеве. Таким образом, княжескую усобицу в единой по языку и культуре стране выставляют как нападение одного народа на другой. Но ведь то время, как известно, было эпохой непрекращающихся усобиц по всей Руси. Как с этнических позиций объяснить постоянные войны между суздальцами и новгородцами или между черниговцами и киевлянами? Последнее обстоятельство, по понятным причинам, «националистами» не упоминается. Вспомним, как называл древний киевский летописец разгром Киева объединенными смоленско-черниговскими войсками под предводительством князя Рюрика Ростиславича, случившийся в ту же эпоху (1203 г.),! небывалым бедствием, стало быть худшим, чем более раннее взятие Киева св. Андреем Боголюбским. «И сотворися великое зло в Русстей земле, якого же зла не было от Крещения над Киевом… Подолье взяша, пожгоша ино. Гору взяша и митрополью святую Софью разграбиша… Десятинную разграбиша и монастыри все и иконы содраша… то положиша все себе в полон.». Далее летопись сообщает, что союзные с Черниговом половцы убивали монахов, священников и монахинь, забирая молодых монашенок в полон. Как же подогнать под «извечное» якобы противостояние «москалей» и «хохлов» это событие? Почему «украинский» князь Игорь Святославович, герой «Слова о полку Игореве», ставший из новгород-северского черниговским князем, организовал анти-киевскую коалицию в союзе с «великорусским» смоленским князем? (Участие левобережных половцев, традиционных союзников черниговских князей, во взятии Киева было само собой разумеющимся, как и союз киевлян с правобережными торками.) Чем же взятие Киева кн. Андреем Боголюбским было «звериннее» взятия Киева черниговцами? Разве тем, что вел. кн. Андрей Боголюбский не прибегал к помощи безбожных и лютых кочевников и смолян, а взял Киев с помощью галицкого князя Владимирка?
Не было в то время никаких этнических различий между русскими и украинцами; одни и те же книги читались и в Киеве, и в Новгороде, одни и те же князья княжили то в «России», то на «Украине». (Например, Остромирово Евангелие было написано в Киеве для новгородца, а Владимир Святой и Ярослав Мудрый княжили сначала в Новгороде, а затем только в Киеве.) Бессмысленно искать повод для вражды между русскими и украинцами в этой эпохе, как это навязчиво делает «проукраинская» национальная историография. В заключение этой темы остается напомнить, что «украинские» левобережные и правобережные князья продолжали свои традиционные усобицы и накануне разгрома Киева Батыем, за что и были наказаны свыше. В 1235 г. черниговские князья Михаил и Изяслав отвоевали владение Киевом у Данилы Галицкого, который вновь захватил Киев в 1238 г., когда войска Батыя были уже на Руси.
Русь, разъединенная внутренними усобицами, не смогла организовать сопротивление перед напором спаянных железной дисциплиной орд Монгольского ханства, к тому времени уже объединивших силы многих степных племен. В трудное время, последовавшее за монгольским завоеванием, Русь пытались разодрать на части шведы, немцы и литовцы. В этих условиях св. князь Александр Невский и его потомки в Северо-Восточной Руси стараются объединить Русские Земли в единое государство. Признавая власть ордынских Ханов (как Божие наказание за раздоры) и подавляя преждевременные против нее выступления, они постепенно выторговывают себе право самостоятельно решать внутренние вопросы и собирать дань без участия баскаков. Плоды этой мудрой политики мы видим в сравнении Северо-Восточной Руси с Юго-Западной Русью, отдавшейся в руки литовцам и полякам вскоре после монгольского разгрома. Северо-Восточная Русь под властью монголов полностью сохраняет свою национальную, религиозную и политическую самобытность: Русский извод церковнославянского языка остается в ней не просто господствующим, но фактически единственным литературным языком; центр Русского Православия из Киева перемещается во Владимир-Суздальский (1299 г.), а затем — в Москву (1322 г.); Русские князья, потомки Рюрика, включая перебежавших из «Литвы» Волконских, Оболенских, Пожарских и т. п., составляют Русскую аристократию и выдвигают, милостью Божией, из своей среды Самодержавного монарха; уже в XIII веке успешно отражаются нападения шведов, немцев и литовцев, а позже объединенная Россия разбивает Мамая на Куликовом поле и самостоятельно освобождается из-под монгольской власти. С другой стороны, в Юго-Западной Руси господствующим языком постепенно становится польский, оказавший сильное влияние на развитие украинского и белорусского языков; Восточная Церковь подвергается гонениям и насильственной Унии (загоняющей ее под Анафему Православной Церкви); Рюриковичи исчезают и заменяются вначале литовскими князьями, а затем польскими магнатами; страна до XVII века включительно не может самостоятельно освободиться от иноземного ига и вынуждена просить в этом деле помощи у соседей «московитов».
Между тем «проукраинская» сепаратистская пропаганда не устает обвинять «москалей» в поклонении татарским ханам, противопоставляя «татарскому прихвостню» Александру Невскому (или его внуку Иване Калите) его современника кн. Данилу Галицкого, получившего от (еретика) Римского папы королевскую корону. При этом делается вид или прямо утверждается, что Данило не только не кланялся монголам, но и чуть ли не единственный во всей Руси организовал им сопротивление. Посмотрим же, что говорит об этом галицко-волынская летопись 6748 (1240 г.): «[Под этим годом летопись вначале описывает штурм монголами Киева и разгром Галиции.] Прежде того ехал бе Данило князь ко королеви Угры, хотя имети с ним любовь сватьста. И не бе любови меж ними, и воротися от короля. И приеха в Синеволодьско во манастырь святыя Богородицы. Наутрея же, востав, виде множество бежащи от безбожных татар и воротися назад в Угры… Иде изо Угор в Ляхы на Бардуев и пиде в Судомир… [где он встретил свою жену, также бежавшую от монгол в Польшу]…Данилови же рекшу, яко не добро, нам стояти еде близ воюющих нас иноплеменьником, иде в землю Омазовскую ко Болеславу, Кондратови сынови, и власть ему князь Болеслав град Вышгород [где он и оставался до тех пор, «дондеже не прия весть», что монголы ушли в степи.]».
Таким образом, князь Данило не только не организовывал сопротивление монголам, но и при их появлении бежал вначале в Венгрию (Угры), а затем — в Польшу. В Польше же, не чувствуя себя в безопасности близ галицкой границы, он бежал далее в Мазовию к своему союзнику Болеславу. Но может быть, князь Данило посвятил всю свою жизнь борьбе с монголами? Посмотрим, что говорит об этом та же летопись: 6758 (1250 г.)
«Прииде к Батыеви на Волгу, хотящу ся ему поклонити… И поклонися по обычаю их, и вниде в вежю его. Рекшу ему: «Данило, чему еси давно не пришел?.. Пьеши ли черное молоко, наше питье — кобылий кумуз?» Оному же рекшу: «Доселе есмь не пил. Ныне же, ты велишь, — пью». Он же рече: «Ты уже наш, татарин, пий наше питье.» Он же, испив, поклонися по обычаю их.» [Затем Данило посещает Батыеву жену, которая благосклонно угощает его вином, а не кумысом. ]»…О злее зла, честь татарская! Данилови Романовичу велику, обладавшу Рускую землею: Кыевом и Володимером [Волынским], и Галичем… ныне седит на колену и холопом называется! [Затем летопись упоминает Ярослава Суздальского, отца св. Александра Невского, погибшего в Орде, и кн. Михаила Черниговского, предпочетшего умереть, но не «поклониться кусту» перед ханской юртой.] «…Бывшу же князю у них дний К и Е [т. е. 25 дней], отпущен бысть и поручена бысть земля его ему и иже бяху с ним.» [4].
Остается недоумевать, чем же Данило Галицкий превосходнее св. кн. Александра Невского? Тем ли, что ища помощи у поляков и (еретика) Римского папы, он способствовал тому, что Галиция прежде всех других Русских Земель стала польским воеводством (начало XIV века) и более всех утратила свои древнерусские корни? По этому поводу вспоминается бессмертный Тарас Бульба: «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» У древнерусских людей чувство этнической принадлежности было тесно, неразрывно связано с Православием, т.е. с истинной, Апостольской Верой Христовой. По-видимому, одной из главных причин, по которой Вел. кн. Св. Александр Невский отказался от королевской короны, предлагавшейся ему Римским папой вместе с обещаниями военной помощи взамен на обращение в католичество, было предчувствие, что с утерей истинной Веры будет потеряно все. С другой стороны, монголы были веротерпимы и не навязывали своей религии Русским; более того, некоторые из них переходили в Православие, включая даже монгольских царевичей (например, св. Петр Ордынский), которые в то время могли лишиться за это своих наследственных прав. Уже в 1265 г. в Сарае, столице Золотой Орды, была учреждена Православная Епархия. Как мы уже отметили выше, решение Александра пожертвовать политической независимостью ради истинной Веры в конце концов помогло Северо-Восточной Руси вновь обрести политическую независимость, а противоположное решение Данилы способствовало скорой утрате политической (и тем более духовной) независимости в Галиции. Так и выходит, вольно переводя слова Христа, что старающийся спасти душу [жизнь] — ее потеряет, а не боящийся умереть — спасет.
Большая часть Юго-Западной Руси (за исключением Галиции, отошедшей к Польше) вскоре оказалась под владычеством языческих литовских князей, где до брака литовского князя Ягайло с польской королевой Ядвигой и последующим окатоличиванием сохранялась культурная автономия для Русских православных. Но уже тогда, в относительно благоприятную для православных эпоху в литовском государстве, киевский митрополит предпочел перебраться из владений литовского князя во Владимир-Суздальский (1299 г.), тогдашнюю столицу Северо-Восточной Руси. Несколько позже митр. Киевский и Владимирский вл. Петр переехал в Москву, местный князь которой, Иван Калита, был с ним в дружеских отношениях (1322 г.). Но когда Москва стала Первопрестольной, она стала притягательным центром для всех Русских Земель и вскоре настолько усилилась, что стала самым важным городом Северо-Восточной Руси. Значение Православной Церкви в жизни древнерусских людей понимали и литовские князья. Поэтому их очень беспокоил тот факт, что православное духовенство и миряне подчиняются московскому митрополиту. Много раз литовские князья пытались установить собственную митрополию, независимую от Москвы, чтобы лишить Москву преимущества церковной столицы. Но константинопольские Патриархи, под чьей юрисдикцией находилась тогда Русская Православная Церковь, предпочитали Православных Русских Князей, а не литовских язычников (а позже — еретиков-католиков) и в течение многих лет отвергали их домогательства. На протяжении полутора веков (1299–1458) единая Русская Православная Церковь управлялась из Северо-Восточной Руси, о чем сепаратистские пропагандисты, сеющие смуту, предпочитают не вспоминать. Однако в середине XV века в Русской Церкви произошел раскол по политическим границам между Литвой и остальными русскими землями. Причиной этому была флорентийская уния Православной и Римо-Католической Церквей (1440 г.), которую Русская Церковь категорически отказалась признавать. В те годы османские турки уже захватили большую часть Византийской империи и осаждали Константинополь. Римский папа предложил византийцам Унию церквей взамен на западную военную помощь. Император и Патриарх согласились, хотя, как показали последующие события, соборное мнение среди православных верных было против Унии. Митрополитом Московским и Киевским в то время был грек Исидор, сторонник Унии. По принятии Унии на соборе во Флоренции и Ферраре (1438–1440), он предпринял путешествие по Восточной Европе. В то же время Русские делегаты Собора поспешили домой с тем, чтобы осудить принятую Унию. Когда Исидор вернулся в Москву (1441 г.), он был Кардиналом Московским и Всея Руси; на нем был латинский крест, и на служимой им бож. Литургии он помянул (еретика) Римского папу вместо православных патриархов. Это была последняя литургия Исидора в России. Его немедленно арестовали, и Собор Русских Епископов, на основании Канонов объявил его еретиком. Из Москвы Исидор бежал в Тверь, находившуюся в плохих отношениях с Москвой, Но и там он был арестован местными властями. В конце концов он совсем уехал из России. С этого момента Русская Церковь стала фактически независимой от Константинополя. Вскоре после принятия Унии турки захватили Константинополь (1453 г.), и вследствие этого Уния очень быстро потеряла всякую привлекательность для греков, которые от нее сами вскоре отказались. Но моментом разногласия между Москвой и Константинополем поспешили воспользоваться литовские власти, в чьих владениях находилось много православных. В 1458 году Казимиру IV удалось посвятить епископа Григория, сторонника Унии, в сан Митрополита Киевского; его юрисдикция простиралась на православных, находящихся в польских и литовских владениях. Политическое давление заставило принять новое устройство одного за другим всех живущих в Литве православных епископов, большинство которых не могло сочувствовать предательской унии, а ранее ратовало за единство Русской Церкви. Таким образом. Русская Церковь оказалась расколотой на две митрополии, московскую и киевскую. Поставление независимого от Москвы митрополита в литовских владениях было лишь первым шагом на пути подчинения Православной Церкви католическим властям, которые были заинтересованы в обращении православных в католицизм с тем, чтобы предотвратить сепаратистские настроения среди русских, украинцев и белорусов, живших в их владениях. Политическое давление на православных не прекратилось с отделением литовских епархий от московской митрополии, что естественно вызвало сопротивление православных. В 1481 г. православные князья во главе с Михаилом Олельковичем и Федором Вельским пытались свергнуть Казимира. Потерпев неудачу, они бежали в Москву. По той же причине в 1503 г. отложилась от Литвы и приложилась к Москве Черниговская земля, за которой последовали Смоленская, Брянская и Северская (со столицей в Новгород-Северском) земли. (Эти земли были позже вновь захвачены Польшей через сто с небольшим лет, в Смутное время начала XVII в. Смоленск и Брянск был отвоеван Россией в середине XVII в., а Чернингов и Северщина тогда же вошли в состав гетманской Украины, находившейся под российской протекцией.) В 1596 г. оставшимся под польско-литовской властью православным землям была навязана Брестская уния, и на польско-литовских землях вскоре не осталось православной иерархии. Лишь в 1620 г. патриарх Феофан тайно рукоположил 7 епископов в Киеве, в т. ч. одного митрополита, и таким образом восстановил Киевскую митрополию под юрисдикцией Константинопольской патриархии. Киевская православная митрополия продолжала подпольное существование до 1633 г, пока не была узаконена новым королем Владиславом. Вскоре произошло воссоединение левобережной Украины и Киева с Россией (1654 г.), за которым последовало и объединение Русской Церкви (1687 г.), происшедшее с благословения Константинопольского Патриарха, под чьей юрисдикцией находилась киевская митрополия. Сразу же по воссоединении Церквей, выходцы из киевской митрополии начинают играть ведущую роль в духовной жизни и даже в руководстве Русской Церкви (Святители Симеон Полоцкий, Стефан Яворский, Дмитрий Ростовский).
«Доба козаччины» довольно полно описана в хрестоматийной книге Н. Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма» Мы хотели бы обратить внимание читателей только на два момента. Мы часто слышим обвинения в адрес Государя Алексея Михайловича в нарушении Переяславского «договора». Дескать, царская Россия вместо того, чтобы сражаться за Украину, вкупе с Польшей вероломно разделила ее на две части, заключив перемирие в 1667 г. Таким образом, царское правительство будто бы предало правобережную Украину Польше. Рассмотрим, однако, обстоятельства, при которых произошло заключение этого перемирия.
После вероломного нарушения поляками Зборовского Договора и поражения казаков под Берестечком стало ясно, что одним казакам не устоять против польских войск. В октябре 1653 г., после 6-ти летних казацких посольств, Земский собор в Москве согласился воссоединиться с Украиной, нарушив тем самым договор о вечном мире с Польшей. В январе 1654 г. Переяславская казацкая рада присягнула Алексею Михайловичу. При этом казаки пытались получить равноценную присягу от московского правительства, на что московский посол Бутурлин ответил категорическим отказом, с чем казаки были вынуждены согласиться. Таким образом, «Переяславская присяга» была односторонней, а вовсе не равным договором между Царем и Радой, как это пытаются представить западные проукраинские «националисты».
Московские и казацкие войска были удачливы в войне с Польшей (кроме Галиции). Военные действия временно прекратились, и были начаты переговоры о мире, на которых Москва требовала передачи всей Украины и Белоруссии в московское подданство. Но в этот момент новый гетман Иван Выговский предал Царя, заключив мирный договор с Польшей… Многие казаки однако остались верными и избрали нового Гетмана, Безпалого. В 1659 г. князь Трубецкой двинулся с большой армией на помощь Безпалому. Выговский же призвал на помощь себе крымскую Орду и с помощью татар напал на Трубецкого у Конотопа. Большой отряд, возглавляемый князем Пожарским, рассеял казаков Выговского, но слишком увлекся преследованием, оказался в окружении татар и был вынужден сдаться. Князя Пожарского отвели к хану, где князь плюнул хану в лицо и был обезглавлен; 5 тысяч Русских пленников были перебиты казаками Выговского. Трубецкой отступил к Путивлю. Вскоре, однако, крымский хан увел свои войска в Крым. 22 августа 1659 г. войска Выговского под предводительством его брата Данилы попытались самостоятельно напасть на войска Трубецкого, но были разбиты. Почти сразу же, 30 августа, Шереметьев написал письмо Царю о том, что весь левый берег снова признал власть Москвы. Но примерно через год Москве изменил и Ю. Хмельницкий, и снова левый берег признавал царя, а правый колебался между Польшей и Турцией. Эта череда измен украинской старшины посреди войны России с Польшей, вызваной самими же украинцами, истощила московское Государство. Война и измены стоили Москве много денег и человеческих жизней. Выходило, что старшина левобережной Украины более хотела быть с Москвой, чем старшина правобережной Украины. Вот почему война Москвы с Польшей закончилась таким образом. Не москали и не ляхи разделили Украину: Украина была разделена междуусобьем самих украинцев, часть которых была за Москву, а часть — против. Истощенная войной и изменами Россия вряд ли могла бы продолжить войну за правобережную Украину, чья правящая элита была настроена про-польски.
Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание читателей, это эволюция взглядов украинских историков Костомарова и Кулиша, особенно в отношении украинского казачества. Будучи в юные годы соратниками Т. Шевченко, они воспринимали своих героев-казаков как сторонников и борцов за демократическое народное государство. В зрелые же годы, после многих лет исследований, несомненно оставаясь любящими Украину людьми, они решительно пересмотрели свои взгляды на многие вопросы украинской истории, в т. ч. и казачество. Хотелось бы надеяться, что многие и другие, столкнувшись с действительными историческими фактами, смогут расстаться с иллюзиями, созданными прозападной русофобской «националистической» мифологией.
Из материалов журнала РУСИН.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments