graf_orlov33 (graf_orlov33) wrote,
graf_orlov33
graf_orlov33

Category:

СКИТ МАНЯВСКИЙ (2)



В это время помер Львовский епископ Гедеон Балабан. Блаженный старец, добрый сторож и поборник Православной Веры, старался всеми силами уберечь Львовскую Епархию от покушений униатских и обезпечить ей выбор такого епископа, который бы не изменил Православию. Для этого дела он выбирается пешком в дорогу, ходит по селам и городам и умоляет шляхту, мещанство и духовенство, чтобы стояли твердо при Православной вере и выбрали на львовский престол достойного человека и верно преданного Православной Церкви. Когда, однако, узнал, что православные галичане выбрали кандидата в епископы, мужа неизвес- тного, идет пешком до Молдавского митрополита с просьбою, чтобы не посвящал того человека так долго, пока он при свидетелях не присягнет, что до конца своего житья останется верным Православию. Вернувшись из Молдавии назад в Карпаты до своей бедной келии, став Иов дальше вести строгое монашье житие. Для монахов, которые жили вместе с ним в той горной пустыни, установил часы для молитвы, для читанья Священных книг, для ручной работы и для еды. Сам жил лишь хлебом и водою, а монахам позволил варить раз в день одно постное блюдо. В воскресенья и праздники бывало временами по два вареных блюда, но постные, и то в меру. Мяса, сыра и масла отшельники не ели никогда. Пили воду и борщ. В минуты, свободные от молитвы занимались ручною работою. Выделывали из коры коробки, и из кедрового дерева ложки и крестики. Осенью собирали в лесу рыжики и квасили их на зиму. Своих изделий отшельники не продавали, а отдавали тем людям, что приходили до них и приносили им милостыню. Старенького благочестивого отшельника проведывали не только селяне и мещане, но также приезжали его навещать и искать совета богатые русские православные шляхтичи, высокие урядники, священники и архимандриты. Так как число набожных посетителей с каждым днем увеличивалось, то пришла потребность построенья церковки. Тому недостатку порадел Петр Ляхович и по совету Иова построил Церковь на Маркове в честь св. Иоанна Предтечи. Преподобный Иов очень часто любил удаляться в глубокие леса и там проводить целые дни в уединении, посте и молитве.
В том самом году поступил в Скит диакон Угорницкого монастыря Феодосий, который стал позднее первым игуменом Скитского монастыря. Узнав от Иова о его намерении основать в тех местах общежительную обитель, очень обрадовался и начал с братиею очищать место под строительство Церкви. Пришел также осмотреть это место Петр Ляхович и сказал своим работникам сейчас в осени свозить материал на Церковь и тесать брусы. На следующий год весною (1612 г.) приступили к строительству церкви, а в августе церковь была уже готова. Теперь надо было лишь освятить ее и позаботиться об антиминсе. Для этой цели выбрался Иов с диаконом Феодосием в Унев. Получив там от архимандрита Исайи и епископа Стагонского Авраама антиминс и благословенье на освященье церкви, вернулись они разом с духовником Уневского монастыря Пахомием в Скит, где Пахомий в праздник Воздвижения Честного Креста совершил освящение церкви (1612 г.), которую назвали Крестовоздвиженскою церковью.
Преподобный Иов заведовал теперь двумя монастырями, Угорницким и Скитским. В Угорниках замещал его наместник Угорницкого монастыря, а в Скиту, если ему приходилось где нибудь выехать, оставлял на своем месте диакона Феодосия. Не имел до этого времени Скит лишь свого священника и отсутствие его скитские монахи сильно ощущали. Если чернецы хотели отслужить в своей церкви литургию, то должны были сопровождать до Скита либо какого священника либо иеромонаха из какого иного монастыря. Иов хотел иметь в Скиту свого священника и просил Феодосия, чтобы он принял священство; но Феодосий долгое время отказывал просьбе старца, ибо считал себя недостойным священного сана. Но в 1613 году Феодосий согласился и принял власть священства от Иоасафа, Митро- полита Моневасийского.
Молва об основании Великоскитской обители и ее великом подвижнике разошлась скоро во всех Русских Землях. В Скит стали теперь собираться монахи из других Русских Монастырей, но Иов мало кого из них принимал, а если кого и принял, то с великою осторожностью. Иов, совершивши свое трудное дело, назначил игуменом Скита иеромонаха Феодосия, а сам вернулся назад в свою пустыню, чтоб там дальше вести строгое житие, в молитве, посте, подвигах и безмолвии. Лишь время от времени великий подвижник прерывал свое пустынническое житье и навещал одинокие монастыри, наставляя братию набожному житью и бережению Православной Веры.
Со временем оказалось, что Воздвиженская церковь мала, ибо не может поместить всех богомольцев, а число их с каждым днем увеличивалось, — для этого решено приступить к строительству новой, большой церкви, по образцу церкви Межигорского Спаса, что стоит недалеко Киева на берегу реки Днепра. Средства на эту цель Феодосий собрал частью с добровольных пожертвований, а остаток затрат понесла благочестивая и очень богатая женщина, дочь б. Молдавского господаря, Иеремии Могилы, Мария Могилянка, которая не жалела денег на постройку великой Воздвиженской Церкви. Скитская, Воздвиженская, церковь символи чно указывала на ту цель, какую поставил себе Скит Манявский, — а именно, — не только стать руководителем всех Православных Монастырей и защитником Православной веры в Русских Землях под Польшею, но также вывести Православную Церковь из упадку и вернуть ей давнее значенье и давнюю славу. Но трудно и тяжко было выполнить эту задачу, ибо Скит имел много врагов не только меж латинниками, но и меж своими братьями — отступниками от Православной Веры — униатами.
В то время в Львовской и Перемышльской епархиях было около 250 православных Монастырей и все они находились под руководством Великого Скита. Правос- лавные монастыри имели в то время такое великое влияние на народные массы, что если бы духовенство и епископы отступили от Православной Веры, то монахи могли возбудить против них весь православный народ и довести до того, что пастыри остались бы без овец, ибо народ наш остался бы при Православии и все духовные требы совершали бы ему монахи в монастырях. Блаженный Иов до конца своей жизни нес тяжкий труд на ниве защиты Православной Веры, укрепления ее и обезпечения православному галицкому народу таких епископов, которые не изменили бы св. Православию. К той самой цели стремились его наследники и вместе со Львовским Ставропигиальным Братством поддерживали Православную Веру в Галичине.
Скитские монахи очень часто, с куском хлеба в котомке и с книжкою в одной, а посохом в другой руке, переходили через высокие и неприступные горы, густые леса и дикие пустыни, чтобы добраться до ближайшего и самого дальнего монастыря и обговорить важные вопросы, касающиеся интересов Православия, — разделить между собой труды и найти средства, при помощи которых следовало вести борьбу с Католицизмом. Они всегда были готовы к борьбе и не жалели даже свои жизни отдать за Веру и Церковь Православную. Своим самоотверженьем, святым и богоугодным житием и великими подвигами они заслужили себе великое доверие у народа и это именно было причиною, что две галицкие Епархии держались Православной Веры еще 100 лет по принятию Унии епископами других епархий.
Такую широкую и плодотворную деятельность на пользу Православным Христианам, развернули скитские аскеты, под руководством своего наставника и началь- ника, преподобного Иова Княгиницкого.
Всех дел, какие они только проводили в жизнь, коснулась и его старческая рука. Свой тяжкий труд на ниве Православной нес старец до конца своей жизни, прерывая его, очень часто, строгим пустынничьим житием. В тех тяжких трудах и муках прожил Иов несколько лет. В 1621 году, перед Рождеством Христовым, Иов тяжко заболел. Когда дали знать о том игумену Феодосию, он собрал монахов и пришел до Скитика, чтобы потешить свого учителя и забрать его до своей келии до монастыря. На третий день Рождества монахи, совершивши над ним Елеосвящение и причастивши Св. Тайн, перевезли его с великим трудом на санях в монастырь. В субботу по Рождестве 29 декабря 1621 года великий подвижник причастился еще раз Св. Таин и, с молитвою на устах, отдал Богу свою праведную душу.
По смерти Иова, игумен Феодосий написал для Скитского монастыря завет духовный, т. е. устав, по которому проводили монахи свое житье. Монастырем управлял игумен с собором выбранных и присягнувших 12 старцев. Игумена выбирали соборные старейшины на один год. Кроме игумена собор старейшин выбирал наместника монастыря, ключаря, заведующего ризницею и эконома, также на один год. На такие должности, как трапезник, кухарь, пекарь и т. п. выбирали монахов лишь на 3 месяца, и то для того, чтобы труды были разделены поровну между всеми. Главным занятием монахов были: богослуженья, молитва с постом и ручные работы. Монахи сами ходили в лес за дровами, плели корзинки и выделывали из дерева ложки и крестики. Свои изделия монахи раздавали богомольцам и тем людям, что приносили им милостыню. Еда у монахов была очень проста. Они ели борщ, кисель, затирку и кашу. Мяса, яиц, молока, масла и сыра монахам не вольно было никогда ясти. В праздники доставали монахи также селедку и рыбу. Из монастыря без позволения игумена не вольно было никому отдаляться. В случае нужды игумен посылал двоих или больше монахов разом. Монахам не вольно было вести разговоров с женщинами. Если монах встретился с женщиною, то должен был от нее отвернуться и на женщину не смотреть. По вечерам каждый монах обязан был возвращаться в свою келью молча, как до гробу, храня в чистоте свой ум. Монахов, которые желали вести еще более строгую жизнь, игумен посылал до Скитика, где установил еще более строгий Устав. Там запреща- лось полностью говорить. Лесную тишину их прерывали лишь слова молитвы и звуки церковного пения. Босые, одетые в грубую шерстяную одежду, монахи били не меньше чем по 300 поклонов утром и вечером, отчитывали предписанные молитвы, отправляли богослуженья, и выдерживали строгий пост, делалось это все для стяжания сил духовных.

В Скитике монахи ели только раз на день. Лишь два раза в неделю, в субботу и в воскресенье или в великий праздник кроме обеда они получали ужин.
После великих трудов и наилучшим успехом увенчанных подвигов упокоился Феодосий, второй игумен и уставодатель Скита и соподвижник преподобного Иова, 24 сентября 1629 года. Тело его похоронили чернецы в притворе Крестовоздвиженской церкви рядом с мощами преподобного Иова и прикрыли их могилу великою надгробною каменною плитою из черного мрамора.
Скитские монахи были люди скромные, благодатные, тихие и спокойные. Они точно выполняли свои обеты и строго держались монашеского устава. Их набожное аскетичное житье, точное выполнение постов и постоянные молитвы принесли им великое уважение, не только среди русского православного народа, но также среди польской шляхты и польского народа. Хотя скитские чернецы не имели влияния на власти и не имели до них доступу, но все таки с ними власти считались, ибо знали, что умеют постоять за свою Веру Православную и всегда готовы в оборону своей Веры, стать в бою в первые ряды и потянуть за собою весь православный народ.
Около 1640 года в Скиту было уже до 200 монахов и все они вели там ангельский способ житья. В Скит поступили они для того, чтобы молитися, поститись, трудитися и всецело посвятити себя служению Господу Богу и на пользу Православной Церкви. Лишь такие монахи могли в те времена принять руководство в борьбе за Православную Веру над народными массами и причинить немало хлопот польским властям. Своею славою скитские монахи никогда не гордились, а жили себе скромно и тихо. Против кого-либо не выступали, а служили лишь своей Церкви и своей православной вере. Великоскитская обитель в те времена сияла на всю Русь славою, имела великое значенье и моральная сила была за ней. Но вскоре враг нашего спасения воздвиг новое искушение...
Вскоре светлое развитие Скитской обители было на некоторое время прервано страшною катастрофою, которая навестила его во второй половин XVII столетия.
В 1676 году напали на Галичину турки, спалили монастырь, а монахов и тех людей, что схоронились в Скиту, почти всех вырезали. Остались в живых лишь те, которые чудом убежали и спрятались в горных, недоступных лесах. Оставшиеся в живых монахи решили заново отстроить монастырь и с тою целью, с позволения короля Яна Собесского, выслали своих порученцев в Москву с просьбою о материальной помощи. В Москве получили скитские монахи много денег, ризы и книги церковные, а кроме того, царь Феодор Алексеевич подарил им серебряный крест с частицею Св. Креста Господня и приказал выплачивать скитским монахам еще 5 лет по 300 руб. Под таким покровительством и при той помощи, какие получили чернецы в Москве, обновилась и отстроилась Скитская обитель заново и ста- ла еще богаче, чем была перед турецким нападением, так что могла помогать своему народу, поддерживая его в матерьяльных нуждах.

Скитские монахи своим правдивым, христианским смирением добились того, что их стали сильно уважать польские короли; они взяли Скитский монастырь под свое покровительство, и даже — выражали скитским монахам похвалу за то, что в час неприятельских нападений держали в стенах монастыря богатых польских магнатов и тем способом спасли их от неминуемой погибели.

Солью на рану, Великий Скит, — эта твердыня Православия в Галичине, был в очах для тех епископов, которые стремились к Унии с Римом, ибо видели в ней себе великую корысть. Так, напр., Львовский епископ Иосиф Шумлянский, приступивший тайно до Унии, писал папе римскому, что он “хочет оставаться тайным, но верным католиком до того часу, пока не привлечет на свою сторону нескольких Монастырей своей епархии”. Шумлянский хорошо знал, что если он явно огласит о своем отступлении от Православия, то скитские монахи, вместе с Львовским Ставропигиальным Братством и иными православными монастырями, начнут решительную борьбу с изменником Православной Веры. Для этого то епископ Шумлянский так ревностно просил Папу, чтобы он постарался о том, чтобы польское правительство прогнало из Польши всех православных монахов, ибо они ему открыто заявили, что никогда и ни за какую цену, а даже под страхом смерти, не покинут своей Православной Веры.

В 1680 году король созвал торжественный съезд в Люблине Православных и униатов с тою целью, что может теперь удастся склонить православных до Унии. Но съезд не состоялся совсем, ибо православные на съезд не явились и об Унии не хотели ничего слышать.

Ввиду этого, оба православные галицкие Владыки, львовский епископ Иосиф Шумлянский и перемышльский Иннокентий Винницкий, 26 марта 1681 года в Варшаве второй раз присягнули на верность Папе Римскому, но и теперь тайно, ибо знали изменники, что их негодный поступок, при той великой солидарности и отчаянной преданности православных своей Вере, может не только вызвать у православного народа страшную ненависть к ним, но и поразить их на смерть. Владыки, убедившись, что ни доносы на православные Монастыри, ни тайная присяга на верность Римскому папе не приносят желаемого успеха и не дают им великой корысти, решили наконец явно перейти в Унию, чтобы скорее добиться для себя прав и достоинств.

Итак, в 1692 году принял Унию епископ перемышльский, а восемь лет спустя в 1700 году епископ Львовский. Остались при Православии лишь некоторые Монас- тыри, Скит Манявский и Львовское Ставропигиальное Братство.
Правда, с переходом галицких епископов в Унию, Скит не утратил своей славы и значения среди русского народа, но с этого времени борьба для него была очень тяжелой, ибо даже такая твердыня Православия, как Львовское Братство, и то в 1709 году, под напором своих противников, приняло Унию. Не покинул своей веры, до конца своего существования, лишь Скит Манявский и он один, как солдат на посту, стоял на страже Православия в Галичине. Не принял Унии также наш селянский народ, ибо его о том никто и никогда не спрашивал, хочет он отступить от Веры своих отцов и дедов, или не хочет.
Наши селяне, хотя и стали псевдоуниатами, но Скита не оставляли, а приходили на богомолье так же, как и прежде. Много было и таких, что и дальше держа- лись крепко православной Веры и не хотели перейти на Унию. Таких людей осталось больше всего в околицах Скита, ибо в Скиту имели они православных монахов-священников, которые отправляли для них богослуженья и совершали для них духовные требы. Униатские священники из близких сел сильно бедствова- ли, ибо народ не хотел их признавать и в церкви униатские ходить. Униятские церкви в Маняве, Бабчем и Марковой в воскресенья и праздники были совсем пустыми, ибо весь народ шел на богослуженье в Скит. Таким способом Скит Манявский, — эта одинокая база Православия в Галичине, продолжал спокойно свою деятельность “на корысть православным Христианам” аж до первого раздела Польши, т. е. 1772 года.

Надо вспомнить и о том, что польские Короли и польская шляхта не только не относились враждебно к Скиту, но брали его всегда под защиту и под свое покровительство. Так как и совесть не позволяла им иначе поступать: скитские монахи никогда не выступали враждебно против польской державы, а наоборот, в найтяжелейших для Польши потрясениях сохраняли ей свою верность. И, наконец, Скит на всем протяжении своего существования никогда не сошел с дороги Христианского аскетичного жития, а его монахи вели аскетичное житье в первоначальной строгости. Потому то Скитская обитель не утратила для нашего народа своей славы и своего значенья и по введению Унии, а оставалась для него в дальнейшем такою, какою она была в те времена, когда весь галицко-русский народ был еще православным. Народ наш видел в скитских монахах не только борцов и страдальцев за Православную веру, но и представителей “старой и твердой Русской Веры” и Русской Народности.
Окруженный блеском правдивого Христианского благочестия, Скит заслужил себе всеобщую любовь и признательность не только у православных, но и у католиков.
По введению Унии в Галичине, Скит просуществовав еще несколько десятков лет и никакими мерами не удалось склонить скитских монахов до отступленья от Православной Веры. Вместе с упадком польской державы начал приближаться и конец нашего славного Скита. В 1772 году наступил первый раздел Польши, после которого Галицкая Русь, а вместе с нею и Скит Манявский отошли под власть Австрии. Однако и теперь не скоро удалось нашим ворогам окончательно ликвиди- ровать Православие в Галичине. Этого очень хотели себе униатские монахи — василиане, для которых Православный Скит Манявский был солью в очах и они всеми силами и за любую цену хотели его унизить и довести до его закрытия или передачи в их руки.
Не прошло еще 2 года с того часу, как Галичина отошла под власть Австрии, как василиане написали донос на Скитский монастырь, умоляя австрийское пра- вительство закрыть его, ибо он для державы есть очень опасный. Иудины замыслы василиан на этот раз не удались. Австрийское правительство отвергло прось бу василиан и заявило, что лучше будет, если василиане ревностью веры, добрым примером и образцовым да непорочным своим житьем постараются склонить скитских монахов к принятию Унии. Другой отповеди и не можно было от венского правительства ожидать, ибо через два года, после занятия Галичины, оно без причины не могло нарушить Договора, заключенного с Польшею, в котором Австрия обязалась не притеснять Православной Веры в Галичине.

Удобный момент для списания Скита Манявского нашло австрийское правительство одиннадцать лет позднее, т.е. в 1785 году. В то время цесарь Иосиф II проводил реформу в австрийской державе. Среди прочего подчинил он духовенство светской власти и решил списать и закрыть много монастырей католических и Униатских, а разом с ними и Православный монастырь — Скит Манявский. Списание Скита теперь не могло считаться нарушением Договора и преследованием Православной Веры, ибо разом с Православным Монастырем списано также сотни монастырей иных вероисповеданий.
Цесарский указ о списании и закрытии Великого Скита появился 1 июля 1785 года, а 6 сентября того же года приехал в Скит правительственный комиссар из Станиславова Яшевский с управителем Солотвинских камеральных имуществ Штрассером, чтобы выполнить цесарское распоряжение. В то время, когда появилась в Скиту комиссия, в Скитской церкви совершалось богослужение. Комиссар не ждал окончания богослужения, а сейчас же приступил к выполнению цесарского распоряжения. Особенную ревность проявил в этом деле немец Штрассер. Войдя в церковь, он пошел в алтарь и, чтобы не дать монахам возможности окончить богослужение, сел на престол, вместе со своею собакою. Так осквернил немчура то святое место, на котором около 180 лет совершалась безкровная Жертва Господа нашего И. Христа. Монахи, увидевши такое варварское осквернение их самой дорогой святыни, перервали богослужение и собравшись около тетрапода и павши на колена, запели песнь — “Под Твою милость прибегаем Богородице Дево”, — и с крестом в руках вышли из Церкви. Оставивши свою дорогую Обитель, монахи направились гущей лесов в направлении села Бытькова, чтобы комиссар не узнал, куды они пошли. Игумен вернулся с дороги назад в Монастырь, пере- дал комиссару ключ и сказал: “если найдете двери, которые сей ключ открывает, то мы уже никогда не вернемся до Скита, а если не найдете, то вернемся”.

С плачем и молитвою на устах пошли благочестивые скитские подвижники густыми лесами, а потом, разделившись на группы, подались различными дорогами в Буковину, в Молдавию и Россию, где нашли себе прибежище в тамошних Православных Монастырях. Наш народ тяжко переживал ту страшную несправедливость, какую сделало ему австрийское правительство, уничтожив Великоскитскую обитель. То печальное событие окружил наш народ многими рассказами, которые подтверждают святость этого места. Ни Уния, ни всякие преследования не изгладили в народной памяти воспоминаний про давнюю славу Обители и про непоро- чное житье скитских подвижников. Про того немца, что осквернил скитскую святыню, народ рассказывает, что вскоре по закрытии Скита его постигла тяжкая Божья кара. Когда немец переезжал однажды через манявское пастбище, у него сполошились кони, разбили воз на куски, а вместе с возом также и сидевшего на нем немца.

А теперь мы спросим: почему, для какой цели и кому это нужно, что наши пастыри и учители скрывают перед нашим народом память про славную Великоскитскую обитель, про ее самоотверженную борьбу за веру православную и широкую деятельность “на корысть православным христианам”, и про тех святых мужей и великих подвижников, — преподобного Иова и блаженного Феодосия, которых мощи там, в тишине Карпатских гор и лесов, под скитскими развалинами по нынешний день нетленно покоятся?



(конец)
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments