graf_orlov33

Начальник охраны Адамова - Слиозберг

Это был очень трудный день – я проснулась с тяжелой мигренью. С ужасом подумала: как я буду работать? Повышенной температуры нет. Блатнячке Вальке, лекпому, дать нечего, последние чулки из посылки отдала ей месяц назад во время мигрени. Без этого освобождения не даст. Выглянула из барака. Холод такой, что я даже немного успокоилась, наверное, ниже 50 градусов, должны актировать. Легла на нары, согрелась, задремала. Увы! Раздался бой о рельсу – подъем. Послышались голоса:
– Воздух свистит! Значит, ниже 50!
И ответ бригадира:
– Нет, 48.
Лекпом – лекарский помощник.
Ну, ничего не поделаешь. Надо идти в лес.
Работала я в этот период одна, так как моя напарница Галя Прозоровская заболела. Надо свалить дерево, очистить от сучьев, распилить на трехметровку и сложить штабель в четыре кубометра.
Работать было почти невозможно, холод пронизывал. Все же часам к четырем был сложен мой штабель. Но я с ужа-сом убедилась, что четырех кубометров в нем нет. Надо было спилить еще хотя бы одно дерево, разделать его и уложить.
Но сил совершенно не было.

Я решила рискнуть: может быть, не заметят. Пошла в Лагерь. Только вышла на дорогу – увидела начальника охраны.
Это был человек лет тридцати, здоровый, красивый, одетый в меховой полушубок, серую каракулевую шапку и бурки до колен. Лицо у него было свежепобритое, розовое, спокойное.

Пахло от него водкой и одеколоном.
– Вы уже кончили норму?
– Да, вот мой штабель.
Он подошел и сразу увидел, что четырех кубометров нет.
– Вы не выполнили норму. Срубите еще вот это дерево и
можете идти в Лагерь.
– У меня болит голова. Мне очень холодно. Я не могу больше работать.
– Не нахожу, что очень холодно. Погода тихая. Наберитесь терпения.
Он сел на пень и закурил.
Пришлось мне проработать еще с час. Он курил и время от времени изрекал:
– Норма есть норма. Работать надо честно.
Я складывала трехметровые бревна, причем буквально надрывалась от их тяжести, а он покуривал.

Ненависть к нему кипела в моем сердце. Идя домой, я придумывала, какие ему пожелать напасти: чтобы он попал под падающее дерево, а я смеялась бы и не помогла… Чтобы он умирал, а я радовалась. Но увы! Все это было совершенно нереально, он был здоровенный тридцатилетний мужик,
сытый, тепло одетый, спокойный.
Эта сцена произошла в начале марта 1944 года, а 27 апреля я кончила свой срок и освободилась.

К ноябрю я уже немного отдохнула и потолстела. 7 ноября в столовой устроили праздник: к обеду прибавили сладкое блюдо, продавали вино. Я сидела за столиком одна. Вдруг вошел мужчина и направился ко мне. Это был он, начальник охраны, которому я желала всяких зол.

– Разрешите сесть? – Я кивнула. Он взглянул на меня и узнал. Лицо его засияло, как будто он встретил друга. – Боже мой, это вы, Слиозберг! Как же вы изменились, как похорошели! Как вы живете? Замужем?

– Нет, я живу одна.
– А как вы устроились, где работаете, есть ли у вас комната?
– Комната есть. Работаю в конторе.
– Ах, как приятно встретиться! Я ведь здесь никого не знаю. Мне просто повезло! Но как прекрасно вы выглядите, какая нарядная! (На мне вместо лагерных тряпок был мой единственный наряд – белая кофточка.) У меня к вам просьба: пригласите меня к себе! Так приятно поговорить с женщиной!

Я спросила его довольно игривым тоном:
– А я вам нравлюсь?
– Очень, очень нравитесь. Не думайте, что я вас равнял с проститутками. Я всегда понимал, что вы из себя представляете.
– Так. Значит, я вам нравлюсь и нравилась раньше?
– Да, да, конечно!
Глаза его заблестели, он погладил мою руку.
– Ну, а вы мне никогда не нравились, а сейчас не нравитесь совсем!
Его лицо выразило глубокое оскорбление.
– Ах, так? Ну, что ж, до свиданья.
Он вышел с видом непонятой добродетели. Я пошла домой. У меня не было к нему ненависти. Было бы кого ненавидеть. Он просто дурак.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened