graf_orlov33

Categories:

Спецраспределитель.


Всем ностальгирующим по совку посвящается…
…В  89-ом году, если кто забыл уже, в магазинах, даже в Нерезиновой,  практически исчезло все. Собственно, определить, есть ли че ловить в  магазе, или нет, можно было не заходя в него: если клубится очередь в  три круга – значит, есть че-то вкусное, становись, занимай, стой. Что  вкусное – не важно, потом узнаешь, наверняка чего-нибудь нужное, ибо не  было вообще ни шиша.

…Народ  ходил по магазинам с кучей бебехов (помимо денег) – талоны, карточки,  визитная карточка покупателя (последнее – вообще идиотское порождение,  попытка отсечь «понаехавших», так сказать. Естественно, неудачная!).

…Если  в нерезиновой хоть и с боем, очередями, и прочими сложностями ещё можно  было что-то урвать вкусное, то в провинциях общество на всех парах  неслось если не к первобытно-общинному строю, то к феодализму – уж  точно, и вовсю уже юзался основной его экономический элемент –  натуральный обмен. При чем менялись не граждане между собой, а – сами  магазины. Дефицит, который едва попадал в магазин, до прилавка, как  правило, не доходил вообще – тут же распределяясь между торговыми  работниками. И его, дефицита, едва хватало для удовлетворения нужд их  собственных семей.

…Мой  нынешний компаньон, в ту пору будучи студентом, устроился на лето в  родном городке грузчиком в магазин. Он вспоминал: «Приходит, положим, в  магазин сгущенка. Дефицит. В Симбирске всё было дефицитом в ту пору,  кроме перловой крупы. Заведующая звонит в соседний овощной, и я – волоку  две коробки сгущенки туда. А от них – грудинку!» - и не спрашивайте,  откуда в овощном – грудинка, сменяли, млять!

…А какие запасы были! Это сейчас, если у вас на балконе будет стоять  шкаф, от пола до потолка битком забитый, допустим, гречкой, в прихожей –  два мешка с сахаром, а в кухне – бидон подсолнечного масла, вас сочтут  не очень здоровым человеком, мягко говоря. А тогда – нормально! И то  сказать – ВСЁ покупалось впрок! Ибо, если уж ты дорвался, да очередь  отстоял, да последнее урвал, не взять в запас – пижонство! Не было  такого понятия: «200 грамм колбаски»! Брали не меньше кило, а если была  возможность – то и пять, и шесть, похер, что испортится – родственникам  продадим/отдадим! Туалетную бумагу – по 20 рулонов, крупы – мешками,  консервы – ящиками!

…И  каждый, кто где работал – тот то и имел. Моя матушка, например, в  аптеке фармацевтом трудилась – и полон шкаф был «Тампаксов», смешно  сказать! Жуткий дефицит, между прочим, ага…

Вот в эту-то пору, по большому блату, через вторые и третьи руки, я получил ТАЛОН на продуктовый заказ в Спецраспределитель…

…Это  был ещё, кстати, не самый крутой спецраспределитель. При НКВД всего  лишь. При ЦК, говорят, ещё круче были. Но в них я не был, а об этом –  расскажу.

…Обычное  невзрачное административное здание, неподалеку от метро «Алексеевская».  Никаких вывесок – кто знает, тот – знает, а чужим тут делать нехера!  Обитая жестью тяжелая дверь. За дверью – вооруженный мент. В качестве  вахтера. Показываешь ему заветный талон, и он проводит тебя в святая  святых (а точнее – в их грешная грешных!) – сам Магазин.

Издерганный  жизнью, неискушенный гражданин, избегавшийся по Москве в поисках  какой-нить колбаски, окажись он здесь, - мог вполне запросто грохнуться в  обморок. Или испытать шок и психологическую травму на всю оставшуюся  жизнь. Ибо здесь было ВСЁ! Всё, и – сразу. В одном месте. Без очередей. И  – по ТАКИМ низким ценам, которые и не снились простым смертным…

Я  готовил себя заранее, настраивал, представлял, как зайду, делая вид,  будто каждый раз отовариваюсь только в таких местах – и все равно  оказался не готов, раскрывши рот…

…Десять  сортов прекрасной колбасы, с десяток - сыра, самая разная рыба  перемежались на витрине вазонами с красной и черной икрой, непринужденно  встречаясь с крабами и иными дарами морей и океанов. С потолка свисали  дружной, ароматно пахнущей компанией сервелаты, копчености, и,  почему-то, итальянские спагетти… Вдоль стены стройными рядами  выстроились грузинские и молдавские вина, знаменитые «Хванчкара»,  «Киндзмараули», «Кахетинское»… Рядом выше шла экспортная водочка с  желтым латунным винтом на горлышке, в фигурных и сувенирных бутылках…  лимонады, Тархун, Байкал, и прочая вкусная безалкогольность перемежалась  датским и чешским пивом в банках, как щас помню – по 65 копеек за  банку!

…Помню, меня ещё поразило огромное количество импортных  соков в пакетах и баночках. Уж не знаю, почему, но в СССР соки в пакетах  не выпускались, таким образом, последний раз я видел такой сок в  Олимпиаду, в 1980 году…

В общем, всё. В небольшом по площади лабазе было практически всё. Щас  это «всё» тоже есть в каждом уважающем себя магазинешке. Но тогда…

…Единственный  продавец обслуживал женщину, на лице которой застыло то непередаваемое  аристократичное выражение слегка пресытившейся, равнодушной элитарности,  столь свойственное людям, давно позабывшим, что такое – стоять в  очереди, ездить на метро, и, вообщем-то, живущим в своем, отдельном от  всей остальной страны, обществе. Женщина придирчиво выбирала рыбу,  брезгливо ощупывая тушки, пока продавец складывал в непрозрачные  полиэтиленовые пакеты (тоже дефицит, кстати!) выбранные ей ранее банки с  икрой и какой-то импортной ветчиной. Поразмыслив, я пришел к выводу,  что непрозрачный пакет – это правильное решение, в авосечку такие  разносолы не положишь – замучают вопросом «где брали?», а ежели правду  скажешь или на хер пошлешь – можно и в бубен схавать от какого-нить  озверевшего командированного. Граждане в то непростое время постоянно  палили, че у кого в сумке лежит, в надежде не пропустить магазин, в  котором вдруг «выкинули» дефицит…

- Ольга Петровна, все в машину  отнести? – подал голос продавец, уложивший пакеты в большую картонную  коробку. Ольга Петровна покончила с рыбой, и рассеяно переместилась к  витрине со шмотьем: - Ах, не стоит трудиться, Аристарх Юрьевич,  позвоните в машину, я – с Сержиком сегодня, он спустится, отнесет… -  низким, томным голосом произнесла дама, оказавшаяся Ольгой Петровной…  Продавец кивнул и набрал телефонный номер.

М-да-тес!  Круто у них тут все. По именам друг друга знают, «Сержик» у ней,  понимаете… В машину звонят, вот это – да! Эт я понимаю… Политес!

…Через  минуту появился «Сержик» - здоровенный молчаливый бугай, с подозрением  на меня поглядевший, но тут же схвативший не слабо набитую коробку, и –  умчавшийся наверх.

- Аристарх Юрьевич, голубчик, успокойте душу – что слышно про мой заказ из Англии? – дама собралась уходить.
-  Только сегодня осведомлялся, Ольга Петровна, ещё в пути, к сожаленью,  но до конца недели, думаю, доставят! – солидно ответил «продавец». Они  по-общались о чем-то ещё, на одном только им понятном языке, и дама с  достоинством, наконец, удалилась.

Пиздец, ваще. Другой мир. Соседняя галактика.

-  Слушаю вас, молодой человек! – я протянул свой талон. Зелененький – это  значит я – ЧС. Член семьи. Большого дяди. У тетки, кстати, тоже такой  же талон был – я это с удовлетворением отметил. Только в отличие от меня  – тетка в самом деле являлась ещё каким членом ещё какой семьи – вон,  видали – заказы из Англии ждет. А я – мелкий самозванец, чудом  раздобывший талон. И Аристарх Юрьевич понял это с первого взгляда:

- На машине?
- Что? – не понял я сразу вопроса.
- Вы – с машиной?
- Да! – совершенно непонятно зачем, соврал я.
-  Понятно! – и Аристарх Юрьевич достал большую картонную коробку, и не о  чем больше меня не спрашивая, по-быстрому сметал в нее сам некий  продуктовый набор. Меня это покоробило. Я потянулся за красивой литровой  бутылкой с импортным соком, но был остановлен: - Молодой человек, это  не по талонам члена семьи! Это – только по синим талонам! – тоном, не  терпящим возражений…

От такого унижения мне сразу захотелось его  убить. Этого раскормленного холуя, сидящего, как хомяк, на дефиците,  привыкшего к своим чванливым клиентам, подачки, небось, от них  получающего, на праздники, сука, делишки, поди, разные пакостные,  большие и маленькие, через них прокручивающего, и наверняка любящего на  досуге по-рассуждать о судьбах родины-матушки, падла, блядь! Пережать  ему глотку, и смотреть, как вылезут из орбит изумленно эти сытые,  холодные, наглые глаза, в последний раз глядя на этот свет; как захрипят  легкие; как задергаются в предсмертной агонии толстопалые руки, столь  привыкшие перебирать дефицитные товары…

Ничего, однако, подобного я не сделал. А просто взял коробку, расплатился, и как можно быстрее покинул помещение распределителя.

…Я  шел по пыльному летнему городу, таща неудобную коробку со столь  дефицитной снедью, и матерился вслух, в голос. Я ругал всё – эту страну и  власть, и все её распределители, вместе взятые, неведомую Ольгу  Петровну и этого чертова Аристарха, ментов и Горбачева, погоду и  транспорт – всё, включая окружающих меня людей. Никто не обращал на меня  ни малейшего внимания: в ту пору много у кого крышу сносило – мама  дорогая, и не такие кадры шлялись по улицам, я, в сущности, ничем  особенным не выделялся…

…С тех пор, когда я слышу от кого-нибудь,  мол, как хорошо было тогда, - я вспоминаю эту чертову коробку, и если  какая-то легкая ностальгия по тем временам и появлялась – она тут же  растворяется без следа!

Оригинал взят у baxus 


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened