graf_orlov33

Category:

СПЕРАНСКИЙ. ПОПЫТКА ШТУРМА РОССИИ изнутри ...


В Европе Бонапарту уже  поклонились лучшие умы: тогдашняя «европейская интеллигенция (Кант,  Фихте, Гегель, Манзони...) воспринимала французскую Революцию как  репетицию устроения всемiровой Республики, совершенного демократического  государства.
Сильно уповал Наполеон и на внутреннюю поддержку его в России.
Министр полиции Ж. Фуше недвусмысенно писал, что император Франции рассчитывал на поддержку «французской партии в Петербурге».
 

В  своих донесениях 1812 г. граф. Ж. де Местр упоминал об «одной крайне  опасной партии» в Петербурге, которая «весьма расположена  воспользоваться теперешними обстоятельствами, чтобы мутить воду».  «Наполеон, - писал он в другом донесении, - нимало не сомневался, что  продиктует мир, опираясь на влияние расположенного в его пользу  канцлера».
Речь идет о канцлере графе Н.П. Румянцеве, стороннике союза с Францией, сыне известного фельдмаршала.
 

Другим  потенциальным союзником узурпатора был небезызвестный статс-секретарь  Русского Государя М.М. Сперанский, арестованный и высланный по личному  приказаний Императора Александра I в марте 1812 г. В этой связи ожидание  Наполеоном депутации «покорных бояр» накануне занятия им Москвы не  представляется столь уж необоснованным.
На личности Сперанского, которого русские современники сравнивали с Кромвелем, следует задержаться особо.
 

«Такие люди погубят Императора, как погубили уже многих», - утверждал еще в 1809 г. граф Ж. де Местр.
 Этот же автор писал своему Суверену (Королю Виктору Эммануилу I): «Кто  есть сей Сперанский? Вот важный вопрос. Это человек умный, великий  труженик, превосходно владеющий пером; все сии качества совершенно  безспорны. ... Он сопровождал Императора в Эрфурт и там снюхался с  Талейраном; кое-кто полагает, что он ведет с ним переписку. Все дела его  управления пронизаны новомодными идеями, а паче всего - склонностью к  конституционным законом.

Русским современникам были понятны  психологические причины симпатий к Бонапарту таких людей, как  Сперанский. По словам Ф.Ф. Вигеля, «из дьячков перешагнул он через  простое дворянство и лез прямо в знатные. На новой высоте, на которой он  находился, не знаю, чем почитал он себя; известно только, что самую уже  знатность хотелось ему топтать. Пример Наполеона вскружил ему голову.  Он не имел сына, не думал жениться и одну славу собственного имени хотел  передать потомству. Сперанскому хотелось республики, в этом нет  никакого сомнения». Еще «сопровождая Императора Александра I в Эрфурт,  он был очарован величием Наполеона; замечено уже, что все люди, из  ничего высоко поднявшиеся, не смея завидовать избраннику счастия и  славы, видели в нем свой образец и кумир и почтительнее других ему  поклонялись».
Вольно или невольно Сперанский содействовал успеху Наполеона.
 

Так,  «он сочинил проект Указа, коим велено всем настоящим камергерам и  камер-юнкерам, сверх придворной, избрать себе другой род службы, точно  так, как от вольноотпущенных требуется, чтобы они избрали себе род  жизни. От этого единого удара волшебного прутика исчез существовавший у  нас дотоле призрак аристократии. В продолжении всего Царствования Его  указ этот отменен не был; только гораздо позже последовали в нем  некоторые изменения. Зло, им причиненное, неисчислимо. От всюду  рассеянных и везде возрастающих неудовольствий чего мог ожидать Он, если  не смут, заговоров и возмущений, в виду торжествующего Наполеона?». В  связи с этим последним следует соотнести надежды Наполеона на гибель  Русского Царя в результате какого-нибудь дворцового заговора...
 

Однако  зло, причиненное Указом, было не только сиюминутным. «Сыновья людей  духовного звания, - рассуждал Сперанский, - учатся все в семинариях,  почти все они не любят отцовского статуса и предпочитают ему гражданскую  службу, множество из них в ней уже находится. Семинарским учением  приготовленные к университетскому, они и ныне составляют большую часть  студентов их: новый указ их всех туда заманит. Придавленные им  дворянчики не захотят продолжать службы; пройдет немного времени, и  управление целой России будет в руках семинаристов».
 

Так под устои Государства Российского была заложена разночинская бомба.
 

Пытаясь  объяснить доходившие до Императора неудовольствия подданных проводимыми  либеральными реформами, Сперанский представлял Государю всех этих  недовольных русских не иначе, как «народ упрямый, ленивый,  неблагодарный, не чувствующий цены мудрых о нем попечений, народ, коему  не иначе как насильно можно творить добро».
Однако сколь веревочке  не виться... В августе 1811 г. Император велел министру полиции А.Д.  Балашову присматривать за Сперанским.
 

Призвав к Себе 11 марта  1812 г. правителя Особенной канцелярии Министра полиции Де-Санглена,  Государь сказал ему: «Кончено! и, как это мне ни больно, со Сперанским  расстаться должен. Я уже поручил это Балашову, но Я ему не верю и потому  велел ему взять вас с собою. Вы мне расскажете все подробности  отправления». Далее Император сообщил, что Сперанский «имел дерзость,  описав все воинственные таланты Наполеона, советовать» Ему собрать  Государственную думу, «предоставить ей вести войну, а Себя отстранить.  Что же Я такое? Нуль! - продолжал Государь. - Из этого я вижу, что он  подкапывался под Самодержавие, которое Я обязан вполне передать  Наследникам Моим». (Историки, комментируя этот отрывок, обращают  внимание на дату принятого Императором решения об удалении Сперанского,  совпадающую с днем убиения Царя Павла Петровича. Это, полагают они,  свидетельствовало об опасении заговора.) О том же, свидетельствует и  отзыв Государя о министре полиции А.Д. Балашове: «Мне второй экземпляр  Палена не нужен». При этом Александр I прибавил:
«Подлецы - вот кто окружает нас, несчастных Государей».
 

Отставка  и ссылка статс-секретаря Императора Александра I М.М. Сперанского,  произошедшая после Высочайшей аудиенции 17 марта 1812 г., вызвала много  толков.
Среди причин, вызвавших ее, называли неуважительные, граничащие с дерзостью, отзывы его об Особе Государя.
 

В  самом начале 1812 г. Принц Бернадот сообщал о том, что «Священная Особа  Императора находится в опасности» и что «Наполеон готов с помощью  крупного подкупа опять укрепить свое влияние в России».
 

Французский  посол Лористон в депеше от 13 апреля 1812 г. передавал циркулировавший в  русской столице слух о том, что Сперанский был руководителем  иллюминатов и под предлогом преобразований хотел в действительности  взволновать всю Империю.
О принадлежности Сперанского к иллюминатам  согласно свидетельствовали министр полиции А.Д. Балашов, барон Г.-М.  Армфельт, полковник Полев и граф Ф.В. Ростопчин. Подтверждал это и один  из ближайших сотрудников Сперанского М.Л. Магницкий.
 

Не в силах  отрицать очевидные факты, Сперанский, давая в 1822 г. подписку о  непринадлежности к тайным обществам, представлял, однако, дело таким  образом: «В 1810 и 1811 году повелено было рассмотреть масонские дела  особому секретному Комитету, в коем и я находился. Дабы иметь о делах  сих некоторое понятие, я вошел с ведома правительства в масонские  обряды, для чего составлена была здесь частная и домашняя ложа из малого  числа лиц по системе и под председательством доктора Фесслера, в коей  был два раза. После того как всей, так и ни в какой другой ложе, ни в  тайном обществе не бывал».
 

Буквально на следующее же утро после  отставки Сперанского «по всему городу разнесся вопль об измене,  проданных секретах и т.д. и т.д.
Император показал Сперанскому  какие-то ужасные бумаги и сказал ему: "Объяснитесь без уверток, Я хочу,  чтобы вы защищали себя"; после чего Он предоставил ему выбор: идти под  суд или добровольно в ссылку, и Сперанский избрал самое благоразумное,  что само по себе есть прямое признание. У Сперанского нашли все шифры,  даже личный шифр канцлера, копии с парижской корреспонденции и точные  подробности самых важных секретов из канцелярий министерств внутренних  дел и финансов. Арестован начальник шифров Бек, но он предъявил приказы  Сперанского и оправдывался тем, что выполнял законные распоряжения.  Однако объяснение сие не слишком убедительно, он был бы ближе к истине,  признавшись: "Откажи я Сперанскому, он перерезал бы мне горло". Всё это  дело произведет, как я полагаю, весьма дурное действие. Солдаты говорят:  "А чего ждать от поповича!"...».
 

«Не знаю, смерть лютого тирана  могла ли бы произвести такую всеобщую радость, - описывал впечатление  от известия об отставке Сперанского современник. - ...На кабинет сей  смотрели все, как на Пандорин ящик, наполненный бедствиями, готовыми  излететь и покрыть собою все наше Отечество. Сию меру торжествовали как  первую победу над французами».
 

С началом боевых действий,  отмечали очевидцы, на патриотическом банкете у Нижегородского  губернского предводителя дворянства многие собравшиеся выкрикивали  угрозы в адрес сосланного сюда Сперанского: «Повесить, казнить, сжечь на  костре!..».
 

(Сокращ.)
Сергей ФОМИН

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Заговоры и предательство окружали всегда русских Государей, особенно  после проникновения Европы к нам, в Россию. «Мне второй экземпляр Палена  не нужен». При этом Александр I прибавил:
«Подлецы - вот кто окружает нас, несчастных Государей»... И напоследок: кругом трусость, измена и обман!

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened