graf_orlov33

Category:

МАТЕРИНСКИЙ ПЛАЧ СВЯТОЙ РУСИ


Автобиография княгини Наталии Владимировны Урусовой (1874–1963)
Митрополит Агафангел

Это  было незадолго до восстания, в июне 1918 г., когда уже началось гонение  на церковь. Мне тогда пришлось перенести еще большую скорбь в  разочаровании по отношению к монахам. В одном монастыре, за 25 верст от  Ярославля, была очень чтимая икона «Оранской Божией Матери». Ежегодно ее  переносили на некоторое время въ Спасский монастырь в г. Ярославль, и  желающие принимали ее на дом.
Одухотворяющая и чудная  это была картина. Крестные ходы собирались со всех окрестностей, люди  шли пешком, неся впереди икону: целый лес хоругвей, блестевших на  солнце, и не одна тысяча крестьян в праздничных разноцветных, ярких  платьях. Все пели одним могучим хором.

Долго мы не знали,  состоится ли в этом году этот Праздник Перенесения Иконы и торжество  верующих. Но большевики разрешили, и тут же было пущено много смущающих  слухов, поддавшись которым более малодушные решили воздержаться и не  идти как обычно с крестным ходом из всех Ярославских церквей навстречу  Иконе, чтоб версты за две за городом уже присоединиться к общемѵ  крестному ходу. Обычно у заставы с хоругвями из Спасского монастыря  встречал общий крестный ход Ярославский епархиальный Архиерей, каковым в  то время был еписк. Агафангел, будущий Московский Митрополит. Волнуясь,  будет ли вообще крестный ход, подъехала я к заставе для встречи. Издали  уже видна темная масса, медленно двигающаяся по дороге. Епископа нет…  Думаю, что-нибудь его задержало, но нет… время идет; уже вырисовываются и  как звездочки двигаются невысоко над землей, и блестят на солнце —  хоругви. А Епископа всё нет… Уже видна Икона; но что это? Глазам не  верю, а зрение абсолютное, не за одну версту вижу вдаль: громадный  красный бант (символ и цвета Ротшильда - прим.) спускается концами по  всей длине Иконы. Несут монатейные монахи, и у каждого на левом плече  большой КРАСНЫЙ БАНТ. Народу, хоть и порядочно, но во много раз меньше,  чем бывало прежде. В голове у меня как молотком застучало: монахи…  монатейные монахи… и те защищаются красными бантами, подделываясь к  антихристовой силе. Я взяла первого стоявшего извозчика и сказала: «В  Спасский монастырь к Епископу и гони лошадь, что есть мочи». Приезжаю,  звоню, отворяет келейник.

«Доложите Владыке, что я его хочу  видеть». Келейник хорошо знал меня, т. к. Епископ Агафангел довольно  часто приезжал к нам провести за чаем вечерок, как говорится. «Владыка  нездоровы…».
— «Мне все равно, доложите, если он правда болен, я все равно пройду и в спальню к нему». Пошел доложить.
Возвращается и говорить смущенно: «Владыка просит Вас…».
Вхожу, он сидит, как обычно, одетый на диване, совершенно здоровый.
Я  быстро, захлебывающимся голосом, говорю ему о красных бантах, что еще  можно успеть послать на лошади кого-нибудь и велеть снять этот символ  крови, как назывались красные банты, а он отвечает: «Да, видите, это  надо извинить, ведь это из чувства самосохранения делается, а что на  Иконе большой бант, так это чтоб Ее не оскорбили и не забросали  камнями».
Я читала у одного архимандрита, что зло всегда бывает  темным, а негодование может быть и светлым. Я пришла в неистовое  негодование и, забыв, что передо мной Епископ, высказала ему, что для  меня ясно, что это не только грех великий со стороны мантейных монахов,  давших Богу последний обет отречения от мирской жизни, но и позор: «И не  мне Вас учить, Владыка, что Бог поругаем не бывает и Матерь Божия не  может быть оскорблена, а посрамлены будут те, кто бросит в Нее камень». С  этими словами я повернулась и быстро ушла домой, не пошла навстречу  такому крестному ходу.
Вот как с самого начала был велик страх перед  сатанинской большевистской силой: старые монахи не надеялись на силу  молитвы, а на КРАСНЫЕ БАНТЫ! Еп. Агафангел вскоре был посвященъ в  Митрополита Москвы и, будучи заместителем Патриарха, был (но не знаю,  или не помню как) уничтожен большевиками. <...>

Всероссийский Собор 1919 года

Я  писала, что муж мой был членом Церковного Собора от Ярославской  губернии. Я не берусь рассматривать деятельность Собора в подробностях, а  только скажу в нескольких словах о своем личном впечатлении. Так как  муж мой был к этому причастен, то я болезненно переживала все то слышала  и видела. К сожалению, в собрании всех высших сил православного  русского духовенства (в большинстве высших не в силе Духа, а только в  чинах Иерархии, к великому горю и гибели России) царил все тот СТРАХ:  страх перед надвигающейся страшной катастрофой. немногими исключениями,  боялись открыто ИСПОВЕДОВАТЬ свое мнение по тем вопросам нужно было  громить, предупреждать и открывать глаза в то время еще в большинстве  верующем Бога и любившему своего земного Царя, — народу. Собор этого не  сделал (где же ты, п.Тихон Исповедник? - прим.). Воззвание Патриарха,  написано богословом, князем Евгением Трубецким, если и было напечатано,  то раздавалось тайно, из-под полы, опять-таки из-за того земного страха.  Муж мой привез мне порученные ему для раздачи многие экземпляры  воззвания. Он передал их мне со словами: «Пожалуйста, постарайся  раздать, но только так, чтоб с этим не попасться. Я отдала ему их  обратно, напомнив слова Спасителя, что зажегши свечу, ее не ставят под  кровать, она должна открыто светить всем: Эти воззвания должны быть  расклеены на всех дверях храмов и на углах улиц, и если я первому  крестьянину, отдавая тайно воззвание, скажу: «Смотри, только не  попадись», то я сразу отниму у него веру в Собор и упование на его  силу». А на него то время были устремлены глаза всех верующих надежде на  спасение, да и сама я считала подобный риск этот неосновательным и  безсмысленным орудием борьбы с наглеющей силой сатаны.

На Соборе  постановлено было не говорит политике. Все вопросы, по которым подолгу  говорили церковные ораторы, сводились только образованию будущей Церкви,  могущественной своими капиталами, для чего должны были быть куплены два  громадных имения: одно виноградное в Крыму, для монополии церковного  вина, а другое на Кавказе, с посевами пшеницы для монополии муки на  просфоры и надобности Церкви, причем от продажи излишков предвиделись  неисчерпаемые богатства.
Я плакала, видя гибель России благодаря  такой деятельности Собора. Мой муж уговорил меня поехать в Москву хоть  на одно заседание Собора, и я нехотя согласилась, все же думая найти,  может быть, твердую почву под ногами, чтоб не утонуть в трясине болота.  Первое, куда провел меня муж, это поразивший меня богатый буфет, где  можно было иметь что угодно, когда общей массе народа было очень трудно с  питанием...
В первых рядах кресел партера сидело много духовенства и  гражданские члены Собора от всех областей и губерний России, там же сел  и мой муж, я села сзади среди многочисленной публики, которой разрешен  был свободный доступ...

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Этот Агафангел широко известен как клятвопреступник, аполитичный еретик,  тихоновец, февралист и вообще весьма юркая личность.Так же как и многие  пр. Архиереи - сей клятвоизменник приписан к сонму святых в лубянской  МП РПЦ и во всех беззаконных осколках РПЦЗ к Новомученикам и  исповедникам Российским, хотя и признавал совецкую антихристову власть,  как законную на Русской Земле. Вот его ответ посланцам красного митр.  Сергия Страгородского: «мы никакого раскола не учиняем, принципиально  власть митр. Сергия не отрицаем, никого от заместителя не отторгаем, но  никаких его распоряжений, противных нам и народной совести, не исполняли  и исполнять не будем»

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened