graf_orlov33

Category:

ВСТУПЛЕНИЕ В ЖИЗНЬ В Добринском лесу

Железная Гвардия Корнелиу Кодряну

Март 1919 года

Весной  1919 года однажды во второй половине дня мы собрались в Добринском  лесу, выставив посты наблюдения на высотах над городком Хуши. Группа из  примерно двадцати учеников шестого, седьмого и восьмого классов старшей  гимназии.

Я созвал этих молодых товарищей, чтобы обсудить с ними  серьезный вопрос: что нам делать, если на нас нападут большевики? Мое  представление, к которому присоединились также другие товарищи, было  следующим: если большевистская армия перейдет Днестр, а также Прут,  чтобы продвигаться вперед вплоть до нашей местности, мы не покоримся им,  а вооружимся и уйдем в лес. Здесь мы хотели основать румынский центр  борьбы и сопротивления и приводить врага в замешательство нашими  внезапными нападениями. Мы хотели сохранить дух непреклонности и  поддерживать искру надежды в румынских народных массах из деревни и  города. Посреди древнего леса мы подтвердили наше решение клятвой. Лес  был частью того знаменитого леса Тигеч, в котором в ходе молдавской  истории нашли смерть многие враги. Мы решили приобрести себе оружие и  боеприпасы и сохранять безусловное молчание. Дальше мы хотели разведать  территорию и провести боевые учения в лесу и, наконец, основать  Организацию, которая маскировала бы наши намерения.

Мы основали  Культурный и Национальный ученический союз в гимназии в Хуши, которому  мы присвоили имя Михаила Когэлничану. Союз был разрешен руководством  школы. Мы начали в городе с художественных представлений и докладов,  которые происходили на публике в то самое время, когда мы проводили  боевые учения в лесу. Оружие в те дни можно было найти достаточно легко,  так что у нас после двух отступлений было готово все, в чем мы  нуждались.

В те времена в Румынии царила Смута, которую мы очень  хорошо понимали несмотря на наш лишь 18-ний возраст. Население было под  впечатлением большевистской Революции, которая в ее полном размахе была  всего лишь в паре шагов от нас. Крестьянство инстинктивно сопротивлялось  этому опустошительному потоку. Тем не менее, при отсутствии какой-либо  организации у него не было серьезных возможностей для сопротивления. С  другой стороны, рабочий класс во все растущей степени поворачивался к  Коммунизму, в чем его систематически поддерживали еврейская пресса и  сами евреи. Каждый еврей, будь то торговец, интеллектуал или Банкир, в  своем кругу влияния был агентом коммунистических, направленных против  румынского народа идей. Румынский интеллектуальный слой был нерешителен,  государственный аппарат недееспособен. Ежеминутно нужно было считаться с  началом Революции или с нападением с той стороны Днестра. Удар из-за  границы, вместе с еврейско-коммунистическими бандами внутри страны,  которые нападали бы на нас, разрушали бы мосты и взрывали бы склады  боеприпасов, стал бы роковым для судьбы нашей нации.

В этой  ситуации, в боязливой заботе о дальнейшем существовании и свободе нашей  только что, после тяжелой войны, объединенной страны, у нас возникла  мысль об акции, которая привела к клятве в Добринском лесу.
Я пять  лет посещал военный лицей в Мэнэстиря-Дялу. Под командованием майора,  позднее полковника Марсела Олтяну, коменданта военного Лицея, капитана  Вирджила Бадулеску и старшего лейт. Эмила Паланджяну я получил строгое  военное воспитание и обрел здоровую веру в мою собственную силу.

Военное  воспитание в Мэнэстиря-Дялу должно было следовать за мной на протяжении  всей моей жизни. Порядок, дисциплина и командирские качества, которым  меня обучали с самой ранней молодости, наряду с чувством солдатской  чести должны были создать фундамент всей будущей деятельности. Здесь я  научился мало говорить, что позже породило у меня ненависть ко всякого  рода болтовне. Здесь я научился любить борьбу и презирать салоны.  Военные знания, которые я здесь приобрел, должны были позволить мне  позже рассматривать все из этой перспективы. Вера в достоинство мужчины и  честь солдата, в которой меня воспитывали офицеры, должны были принести  мне неприятности и страдания в мире, в котором так часто недостает  чести и достоинства.

Я проводил лето 1916 года дома, в Хуши.  Моего отца уже два года назад призвали в его полк и отправили на  Карпаты. Однажды ночью мать разбудила меня спящего и сказала, плача и  крестясь: «Вставай, во всех Церквях звонят в колокола». Это было 15  авг., Вознесение Богородицы. Я понял, что объявлена мобилизация, и что в  этот момент румынская Армия переходит горы. Я дрожал всем телом от  волнения. Через три дня я сбежал из дома к своему отцу, сгорая от  желания тоже попасть на фронт. После многих приключений я попал в 25-ый  Пехотный полк под командованием полков. В. Пипереску, в котором мой отец  был командиром роты, и который вдоль долины реки Ойтуз наступал на  Трансильванию.

Мое несчастье было велико, командир полка  отказался принять меня в свой полк добровольцем, потому что мне было  лишь 17 лет. Все же я участвовал в продвижении и в отходе из  Трансильвании, и когда мой отец 20 сентября над Соватой, у гор  Цереш-Дому был ранен, я смог помочь ему перед лицом наступающего врага.  Хотя и раненый, он отказался от отправки в тыл, а сохранял командование  своей ротой во время всего отхода, а также еще во время тяжелых боев,  которые последовали у Ойтуза.
Однажды ночью, где-то в два часа, полк  получил приказ о наступлении. В ночной тишине офицеры контролировали  свои выдвигавшиеся по грунтовой дороге войска.
Моего отца вызвали к полковнику. Когда он вскоре вернулся, то сказал мне:

«Не  лучше ли тебе вернуться домой? Мы готовимся к сражению. Плохо будет,  если мы оба здесь умрем, ведь мать дома останется с шестью маленькими  детьми без какой-то помощи. Также полковник сообщил мне, что не хочет  брать ответственность за твое пребывание на фронте».

Я  чувствовал, что он боролся в душе с самим собой: он не решался оставить  меня одного посреди ночи в чистом поле, на незнакомых дорогах, в сорока  километрах от ближайшей железнодорожной линии.

Когда я заметил,  что его это безпокоит, я передал ему карабин и обе патронные сумки. В то  время как колонны полка подходили и терялись в темноте ночи, я остался  один на обочине дороги, а потом побрел к старой государственной границе.

Через  один год я поступил в пехотное военное училище в Ботошани, с той же  самой целью: попасть на фронт. Здесь я с 1 сентября 1917 по 17 июля 1918  года в кадровой роте военного училища усовершенствовал свое солдатское  воспитание и военные знания.
Теперь, через один год – в 1919 году –  был мир. Мой отец, по профессии учитель гимназии, всю свою жизнь был  национальным борцом. Мой дедушка был лесным сторожем, прадедушка тоже.  Издавна мой род во времена притеснения был родом лесов и гор. Так  военное воспитание и кровь моих предков придали нашему поступку в  Добринском лесу, каким бы наивным он не был, тот оттенок серьезности,  который трудно было бы предположить в нашем юном возрасте. Так как в эти  мгновения мы чувствовали в наших сердцах заветы предков, которые  боролись за Молдову на тех же тропах, на которые никогда не рисковали  ступить наши враги.

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Любая война ради нации заведомо обречена на неуспех. Нация не может быть  в центре борьбы против нового мирового порядка. В центре всего и вся  должен быть Творец и Искупитель. Всемирный Глобализм шире и много глубже  любой национальной идеи. Потив дьявольской борьбы можно  противопоставить только брань за Христа и мессианство русского народа,  как Третьего Рима.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened