graf_orlov33

Category:

ТРОЦКИЙ ПОКИДАЕТ НЬЮ-ЙОРК

 Энтони Саттон

Вы получите революцию, ужасную революцию. Какой курс она изберет,
будет  во многом зависеть от того, что г-н Рокфеллер прикажет сделать г-ну  Хейгу. Г-н Рокфеллер является символом американского правящего класса, а  г-н Хейг [политик от штата Нью-Джерси] является символом его  политических орудий”.

(Лев Троцкий, “Нью-Йорк Таймс”, 13 декабря 1938 г.)

В  1916 году, за год до русской Революции, интернационалист Лев  Бронштейн-Троцкий был выслан из Франции. По официальной версии, за его  участие в Циммервальской конференции, но также, несомненно, из-за его  зажигательных статей, написанных для русскоязычной газеты “Наше слово”,  издававшейся в Париже. В сентябре 1916 года Троцкий был вежливо  препровожден французской полицией через испанскую границу. Через  несколько дней мадридская полиция арестовала интернационалиста и  поместила его в “камеру первого класса” за полторы песеты в день.  Впоследствии Троцкий был перевезен в Кадис, затем в Барселону, чтобы в  конце концов быть посаженным на борт парохода “Монсеррат” испанской  Трансатлантической компании. Лев Давидович Троцкий вместе с семьей  пересек Атлантику и 13 января 1917 года высадился в Нью-Йорке.

Другие  троцкисты также совершили путь через Атлантику в западном направлении.  Одна группа троцкистов сразу же приобрела значительное влияние в Мексике  и написала Конституцию Керетаро для революционного правительства  Каррансы в 1917 году, предоставив тем самым Мексике сомнительную честь  иметь первое в мире правительство, которое приняло Конституцию  Советского типа.

Как Бронштейн, знавший только немецкий и русский  языки, выжил в капиталистической Америке? Судя по его автобиографии  “Моя жизнь”, его “единственной профессией в Нью-Йорке была профессия  революционера”. Другими словами, Троцкий время от времени писал статьи  для русского социалистического журнала “Новый мир”, издававшегося в  Нью-Йорке. Еще мы знаем, что в нью-йоркской квартире семьи Троцкого были  холодильник и телефон; Троцкий писал, что иногда они ездили в  автомобиле с шофером. Этот стиль жизни озадачивал двух маленьких сыновей  Троцкого. Когда они вошли в кондитерскую, мальчики с волнением спросили  мать: “Почему не вошел шофер?” [Leon Trotsky. My Life (New York:  Scribner's, 1930), chap. 22]

Этот шикарный образ жизни явно  противоречит доходам Троцкого, который признался, что в 1916 и 1917  годах получил только 310 долларов, и добавил: “Эти 310 долларов я  распределил между пятью возвращавшимися в Россию эмигрантами”. Однако  Троцкий заплатил за первоклассную комнату в Испании, семья его проехала  по Европе, в США они сняли превосходную квартиру в Нью-Йорке, внеся за  нее плату за три месяца вперед, и эксплуатировали автомобиль с шофером. И  все это – на заработок бедного революционера за несколько его статьей в  русскоязычных изданиях, издававшихся небольшим тиражом – в парижской  газете “Наше слово” и нью-йоркском журнале “Новый мир”!

Джозеф  Недава оценивает доход Троцкого в 1917 году в 12 долларов в неделю “и  еще какие-то гонорары за лекции” [Joseph Nedava. Trotsky and the Jews  (Philadelphia: Jewish Publication Society of America, 1972), p. 163].  Троцкий пробыл в Нью-Йорке в 1917 году три месяца, с января по март, так  что его доход от “Нового мира” составил 144 доллара и, допустим, было  еще 100 долларов гонораров за лекции – итого 244 доллара. Из них Троцкий  смог отдать 310 долларов друзьям, платить за нью-йоркскую квартиру,  обеспечивать семью – и отложить 10.000 долларов, которые забрали у него  канадские власти в апреле 1917 года в Галифаксе. Троцкий заявляет, что  те, кто говорит о наличии у него других источников дохода –  “клеветники”, распространяющие “глупые измышления” и “ложь”; но таких  расходов Троцкий не мог делать, разве что он играл на ипподроме на  Ямайке. Троцкий явно врал.

Что это был за источник? Артур Уиллерт  в своей книге “Дорога к безопасности” сообщает, что Троцкий зарабатывал  на жизнь электриком в студии “Фокс фильм”. Ряд писателей упоминает  другие места работы, но нет доказательств, что Троцкий получал деньги за  иную работу, кроме писания статей и выступлений...

Наше  расследование может быть сосредоточено на безспорном факте: когда  Троцкий уехал из Нью-Йорка в Петроград в 1917 году, чтобы организовать  большевицкую фазу Революции, у него были с собой 10.000 долларов. В 1919  году Овермановский комитет Сената США расследовал вопрос большевицкой  пропаганды и германских денег в США и в одном случае затронул источник  этих 10.000 долларов Троцкого.

Эти 10.000 долларов германского  происхождения упоминаются и в официальной британской телеграмме  военно-морским властям Галифакса, которые обратились с запросом о снятии  с парохода “Кристианиафиорд” Троцкого и его группы, направляющихся для  участия в революции (см. ниже). Мы также узнаем из отчета Британского  управления разведки [Special Report No. 5. The Russian Soviet Bureau in  the United States, July 14, 1919, Scotland House, London S.W.I. Copy in  U.S. State Depf. Decimal File, 316-23-1145], что Григорий Вайнштейн,  который в 1919 году станет видным деятелем Советского бюро в Нью-Йорке,  собирал в Нью-Йорке деньги для Троцкого. Эти деньги поступали из  Германии через германскую ежедневную газету “Фольксцайтунг”,  издававшуюся в Нью-Йорке, и ссужались они германским правительством.

Хотя  официально и сообщается, что деньги Троцкого были германскими, Троцкий  активно занимался американской политикой перед тем, как уехать из  Нью-Йорка в Россию для участия в революции.

Спустя две недели,  16 марта, после отречения Царя, Лев Троцкий давал интервью в помещении  “Нового мира”. В этом интервью прозвучало его пророческое заявление о  ходе российской Революции:
“...Думский Комитет, который занял в  России место низложенного кабинета Министров, не представляет интересы  или цели революционеров; а значит, по всей вероятности, он просуществует  недолго и уступит место людям, которые будут более уверенно проводить  демократизацию России” [New York Times, March 16, 1917].

Эти  “люди, которые будут более уверенно проводить демократизацию России”, то  есть меньшевики и большевики, находились тогда в изгнании за границей и  сначала должны были вернуться в Россию. Временный “комитет” был поэтому  назван Временным правительством; следует подчеркнуть, что это название  было сразу принято в самом начале Революции, в марте, а не введено позже  историками.

* * * *

ПРеЗИДЕНТ Вудро Вильсон и паспорт для Троцкого

Тем  волшебником, который выдал Троцкому паспорт для возвращения в Россию,  чтобы “продвигать” Революцию, – был президент США Вудро Вильсон. К этому  американскому паспорту прилагались виза для въезда в Россию и  британская транзитная виза. Дженнингс К. Уайс в книге “Вудро Вильсон:  Ученик Революции” делает уместный комментарий: “Историки никогда не  должны забывать, что Вудро Вильсон, несмотря на противодействие  британской полиции, дал Льву Троцкому возможность въехать в Россию с  американским паспортом”...

Президент Вильсон облегчил Троцкому  проезд в Россию именно тогда, когда бюрократы Государственного  департамента, озабоченные въездом таких революционеров в Россию,  старательно пытались в одностороннем порядке ужесточить процедуры выдачи  паспортов. Сразу же после того, как Троцкий пересек финско-русскую  границу, дипломатическая миссия в Стокгольме 13 июня 1917 года направила  Государственному департаменту телеграмму: “Миссия была конфиденциально  информирована русским, английским и французским паспортными бюро на  русской границе в Торнеа, что они серьезно озабочены проездом  подозрительных лиц с американскими паспортами” [U.S. State Dept. Decimal  File, 316-85-1002].

На эту телеграмму Государственный  департамент в тот же день ответил: “Департамент осуществляет особую  осторожность при выдаче паспортов для России”; департамент также  разрешил миссии произвести расходы на создание бюро паспортного контроля  в Стокгольме и нанять “абсолютно надежного американского гражданина”  для осуществления этого контроля [Ibid.]. Но птичка уже улетела.  Меньшевик Лев Бронштейн с большевиками Ленина уже были в России, чтобы  “продвигать вперед” Революцию. Возведенная паспортная сеть поймала  только более легальных пташек. Например, 26 июня 1917 года уважаемый  нью-йоркский газетчик Герман Бернштейн на пути в Петроград, где он  должен был представлять “Нью-Йорк геральд”, был задержан на границе и не  допущен в Россию. С опозданием, в середине августа 1917 года,  российское посольство в Вашингтоне обратилось к Государственному  департаменту (и он согласился) с просьбой “не допускать въезда в Россию  преступников и анархистов..., многие из которых уже проникли в Россию”  [Ibid., 861.111/315].

Следовательно, когда 26 марта 1917 года  пароход “Кристианиафиорд” покинул Нью-Йорк, Троцкий отплывал на его  борту с американским паспортом именно в силу льготного режима. Он был в  компании других революционеров-троцкистов, финансистов с Уолл-стрит,  американских коммунистов и прочих заинтересованных лиц, лишь немногие из  которых взошли на борт для законного бизнеса. Эта пестрая смесь  пассажиров была описана американским коммунистом Линкольном Стеффенсом  так: “Список пассажиров был длинным и таинственным. Троцкий находился в  третьем классе с группой революционеров; в моей каюте был японский  революционер. Было много голландцев, спешащих домой с Явы – единственные  невинные люди на борту. Остальные были курьерами, двое были направлены с  Уолл-стрит в Германию...” [Lincoln Steffens. Autobiography (New York:  Harcourt, Brace, 1931), p. 764].

Комментарии Стеффенса в его  дневнике о беседах на борту парохода “Кристианиафиорд” весьма  достоверны: “... все согласны, что революция находится только в своей  первой фазе, что она должна расти. Крейн и российские радикалы на  корабле считают, что мы будем в Петрограде для повторной Революции”...
[Lincoln Steffens. The Letters of Lincoln Steffens (New York: Harcourt, Brace, 1941), p. 396].

Крейн  возвратился в США, когда большевицкая революция (то есть “повторная  революция”) была завершена, и хотя он был частным лицом, но отчеты о ее  развитии получал из первых рук, одновременно с телеграммами, которые  посылались в Государственный департамент. Например, один меморандум,  датированный 11 декабря 1917 года, имеет заголовок “Копия отчета о  Максималистском восстании для г-на Крейна”. Он исходил от Мэддина  Саммерса, генерального консула США в Москве; сопроводительное письмо  Саммерса гласит:

“Имею честь приложить копию того же  [вышеупомянутого отчета] с просьбой направить ее для конфиденциальной  информации г-ну Чарльзу Р. Крейну. Предполагается, что Департамент не  будет иметь возражений против просмотра отчета г-ном Крейном...” [U.S.  State Dept. Decimal File, 861.00/1026].

Итак, из всего этого  возникает невероятная и озадачивающая картина. Она заключается в том,  что Чарльз Крейн, друг и сторонник президента Вудро Вильсона, видный  финансист и политик, сыграл известную роль в “первой” российской  Революции и ездил в Россию в середине 1917 года в компании с  американским коммунистом Линкольном Стеффенсом, который был в контакте и  с Вудро Вильсоном, и с Троцким. Последний, в свою очередь, имел  паспорт, выданный по указанию президента Вильсона, и 10.000 долларов из  предполагаемых германских источников. По возвращении в США после  “повторной Революции” (Вел. Октябрьской) Крейн получил доступ к  официальным документам, касающимся упрочения большевицкого режима. Эта  модель взаимосвязанных и озадачивающих событий оправдывает наше  дальнейшее расследование и предполагает, хотя и без доказательств в  настоящий момент, некоторую связь между финансистом Крейном и  революционером Львом Бронштейном-Троцким.

Уолл-стрит и большевицкая революция. Энтони Саттон

--------------------------------------------------------------------------------------------------

Нет, нет! Никакого мирового заговора не было: ВЫВСЁВРЁТЕ.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened